Харри резко проснулся. Ему снилось: они с Олегом стоят друг напротив друга, Олег смотрит на него яростным, ненавидящим взглядом. Между ними лежит мёртвое тело Ракели. Харри повернулся и посмотрел на часы. Четверть шестого.

Мысли не давали ему уснуть до двух, потом их сменили сны. Он помнил видео, тела на каталках, а потом — в золотистом летнем свете, под «Into My Arms» Ника Кейва из колонок — себя на пассажирском сиденье машины, которую вела женщина в старомодных очках. Сначала он думал, что это Хильде Витт, и, может быть, так и было, но когда рёв мотора усилился и машина элегантно вошла в занос на повороте обледенелой лесной дороги, он увидел, что это Софи Гулльстранд.

Он попытался снова заснуть, но сдался и встал с кровати. Принял душ, оделся. Выкурил сигарету, слушая тишину в доме. Снова посмотрел на часы, надел шерстяное пальто и вышел в темноту пустых улиц.

Холод прогрызал одежду и плоть, добирался до скелета. Когда Харри жил в Лос-Анджелесе, он радовался, что ему не приходится переживать эти адские зимние недели, пока фьорд не схватится льдом и мороз не станет суше. Но сегодня он почему-то почти не замечал холода. Напротив, ощущал странное воодушевление. Возможно, потому что всё было как в старые времена, когда он спешил погрузиться в единственную работу, к которой когда-либо был пригоден и в которой находил смысл.

За неимением пропуска ему пришлось ждать внизу, пока не пришёл первый сотрудник отдела убийств, который смог провести его на шестой этаж. Рабочего места ему тоже ещё не выделили, поэтому он подошёл к столу Олега и сел. Его взгляд упал на блокнот, лежавший перед фотографией Хельги и детей. Страница была полна каракулей, но в середине стояла большая буква H, которую он украсил розами, сердечками и рамочками. Первой мыслью Харри было, что H означает Хельга.

Второй — что именно это там и написано. H. - Heroin.

Третьей — что ему нужно перекрыть поток мыслей, иначе он будет и дальше делать неверные выводы, если не даст мозгу немного отдохнуть.

Он пошёл к кофемашине; та была новая и, очевидно, молола зёрна. Но вкус был тот же, что прежде, и подтверждал клише о полицейском кофе.

Он сел в переговорной, где Катрине назначила утреннее совещание на час раньше обычного, чтобы дать им больше времени подготовиться к пресс-конференции после вчерашнего убийства. Читал новости в телефоне, пока остальные члены следственной группы появлялись один за другим, кивал знакомым и буркал приветствие. Олег сел рядом с ним и подавил зевок.

— Жизнь молодого отца?

— Сверхурочная работа, — быстро сказал Олег.

— До какого времени?

— До полуночи.

Катрине, занявшая место перед собравшимися, посмотрела на часы и попросила последнего вошедшего закрыть за собой дверь.

— Доброе утро, — начала она. — Итак, у нас новое убийство — и новый человек в команде. В особом представлении он не нуждается. Харри Холе.

Харри иронично помахал повернувшимся к нему коллегам, словно принцесса, но никто не засмеялся.

— Мой отчёт вы получили ночью, — продолжала Катрине. — Я полагаю, вы его прочитали, и передаю слово тебе, Эдди.

Эдди Юнассон поднялся; он тоже выглядел так, будто почти не спал. Нажал на пульт, и на экране телевизора появилось фото Антона Вама, снятое со стороны водителя. подбородок прижат к груди, входное отверстие в виске было отчётливо видно.

— Копоть указывает на то, что выстрел был произведён с близкого расстояния и под прямым углом к виску. В сочетании с более тонкими костями боковой части черепа этот угол привёл к тому, что пуля прошла через голову и вошла в дверь со стороны пассажира. Либо второму человеку в машине повезло, что он не был задет, либо это был расчёт преступника. Так или иначе, мы нашли пулю, проверили следы нарезов и определили калибр. Хорошая новость — если можно так сказать: это .38 S&W, боеприпас не то чтобы редкий, но необычный; его используют в старых револьверах. То есть это довольно резко сокращает число возможных типов оружия.

— Какие типы? — спросила Сири Хеймен.

— Эти, — сказал Эдди и нажал на пульт. На экране появились шесть чёрно-белых фотографий револьверов.

— Они же похожи на антиквариат! — крикнул Скарре.

— В каком-то смысле так и есть, — сказал Эдди. — Но по сравнению с другими технологиями за последние сто лет в области ручного оружия изменилось меньше, чем можно подумать. Да, Харри?

Харри опустил палец, который держал поднятым.

— Мне кажется, я недавно видел револьвер внизу слева. Что это?

— «Webley Mk VI». Стандартный британский служебный револьвер времён Второй мировой войны.

— М-м. Думаешь, пилоты RAF ими пользовались?

— Нет, — сказал Эдди. — Я знаю, что пользовались. Их брали с собой на случай, если собьют за линией фронта.

— Хорошо, — сказал Харри. — Тогда у меня есть предложение насчёт того, где искать орудие убийства.

— «Тогда у меня есть предложение»! — передразнила Катрине, когда они с Харри шагали по коридору. — Когда ты стал так дипломатично выражаться?

— Ну, я подстраиваюсь под требования времени, — сказал Харри. — Главное, чтобы смысл доходил.

— То есть нам, будь любезен, начинать искать там, где ты скажешь?

— Что-то вроде того. Ты писала отчёт здесь или дома вчера вечером?

— Здесь, — сказала она. — Свекровь была у Герта, я не хотела их будить.

— Понимаю. Олег тоже был здесь?

— Нет, здесь никого не было. Почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — сказал Харри. — Когда мы можем получить ордер на обыск «Фильмпаркен»?

— У дела полный приоритет везде, так что, думаю, в течение часа.

— О’кей. Я возьму Олега с собой и поеду посмотреть на обыск.

Катрине подняла бровь.

— Ты, конечно, имеешь в виду, что предлагаешь поехать туда с Олегом?

— Por supuesto.

Она остановилась и открыла дверь. Просунула руку внутрь и включила свет.

— Вот мы и пришли. Твой старый кабинет. Прошу.

Харри оглядел полки с папками, бумагой, ручками и прочими канцелярскими принадлежностями, заполнявшими комнату без окон и с плохой вентиляцией. Линолеум отслоился и загнулся вверх у плинтусов, обои выцвели по-разному в зависимости от того, сколько времени на них висело то, чего теперь не было, а краска шелушилась вокруг старых отверстий от гвоздей.

— Поставим сюда письменный стол, — сказала Катрине. — Если ты всё ещё хочешь этот кабинет.

— Это, — прошептал Харри и вдохнул, — просто идеально.

Запах мокрой шерсти и пота ударил Катрине Братт в нос, когда ровно в десять она толкнула дверь нового медиазала Полицейского дома. Замелькали вспышки, и ещё до того, как она успела сесть на возвышении, за лесом микрофонов, на сетчатке заплясали звёзды. В последние годы на полицейские пресс-конференции приходило меньше людей. Насколько это было связано с сокращениями в новостных медиа, а насколько — с возможностью следить за пресс-конференциями через стриминговые сервисы, она не знала. Но сегодня были заняты все места, люди стояли вдоль стен. Руководитель пресс-службы Кедзерски, по прозвищу Дилан из-за внешности, поприветствовал всех. Он зачитал краткое пресс-сообщение. В нём содержались только конкретные сведения по делу об убийствах, и оно было таким холодным и лишённым поэзии, что Катрине передёрнуло. Перешли к вопросам.

Руки взлетели вверх, голоса пытались перекричать друг друга. Какие у полиции есть следы, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив, ожидает ли полиция, что убийца нанесёт новый удар?

Катрине чередовала ответы: «без комментариев», «в интересах расследования мы не можем это сообщить» и «мы этого не знаем». После того как на самые очевидные и насущные вопросы ответили неответами, напряжение в зале немного спало. После короткой паузы подала голос Мона Даа из VG.

— Харри Холе видели в Полицейском доме. Значит ли это, что он входит в следственную группу?

— Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, — сказала Катрине и сразу пожалела о части фразы «не имеющие отношения к делу», когда увидела кривую улыбку Моны Даа.

— А то, привлечён к делу или нет единственный специалист полиции по серийным убийствам, всё-таки имеет отношение к делу, не так ли?

— В любом случае у нас нет комментариев.

— Вы не хотите показывать убийце свои карты, так?

Катрине повернулась к Кедзерски, тот сразу понял намёк и наклонился к микрофону.

— На этом пресс-конференция окончена. В течение дня будет разослано приглашение на новую пресс-конференцию. И да, сейчас я говорю о приглашении, а не о самой пресс-конференции.

Послышались смешки, поскольку последняя фраза была фирменной присказкой Кедзерски.

— «Показывать убийце карты»? — раздражённо повторила Катрине, когда они с Кедзерски направились к лифту. — Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.

— Не страннее, чем то, что это всё ещё называется пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда не видели печатного станка.

Катрине нажала кнопку вызова.

— Ты считаешь, это не странный вопрос?

— Ты считаешь, это не игра? Убийца, который присылает нам видеозаписи секс-куклы на матрасе в лесу?

— Да, но Мона Даа и остальные там этого не знают.

— Значит, они сами того не зная задают хорошие вопросы, и тебя раздражает именно это?

Катрине вздохнула.

— Меня раздражает, что мне пришлось соврать, отвечая на лучший вопрос из всех.

Кедзерски вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.

— На вопрос, нанесёт ли убийца новый удар, я ответила: «Не знаем».

Отправить