Полиция была здесь. Высокий голубоглазый мужчина — знаменитый Харри Холе. То есть знаменитый для тех, кто следит в новостях за делами об убийствах или за true crime на телевидении и в книгах. Но, конечно, не такой знаменитый, каким скоро стану я.

Он изучает mise-en-scène убийств. Проводит линии между имеющимися у них точками. Именно этого мы и требуем от нашей публики: чтобы она сама создавала историю по опорным точкам, которые мы ей даём. Это не значит, что публика так же умна, как мы, создатели историй; достаточно, чтобы у неё были глаза и некоторая способность распознавать закономерности.

Как любой человек, у которого есть выбор, я спрашивал себя, зачем это делаю. Не думаю, что когда-либо был одержим известностью, хотя кто-нибудь наверняка скажет обратное.

Просто сама мысль о том, что я мог бы прожить жизнь, не оставив следа, угнетает меня. Но важнее, чем то, чтобы не забыли моё имя, — чтобы помнили живые картины, которые я придумал и создал. Они должны остаться на сетчатке людей, как шрамы, от которых невозможно избавиться.

Сейчас я пишу следующую сцену — она тоже без диалога. Потому что mise-en-scène передаст то, что я хочу сказать.

Ключ — в контрасте, в игре света и тьмы. Потому что только отсутствие — смерть — может придать присутствию и жизни смысл и глубину.

Без смерти жизнь не имеет ценности — вот что я хочу показать.

Должен показать.

Но довольно слов.

Сейчас вы увидите.

Отправить