3
Члены «Большой семьи» собрались в квартире Су Сяотун: десять минут назад она сообщила в групповом чате, что хочет обсудить с ними нечто важное.
– Ну, Сяотун, в чем дело? – спросила Ли Сюэли, сидевшая на диване.
– Вот в чем. Я придумала, как всем нам спокойно получить наследство.
Ее слова сразу всех заинтересовали.
– Что же ты придумала? – спросила Хань Лэй.
– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, – прочистила горло Су Сяотун. – Сейчас право на наследство имеют Ли Сюэли, Фань Линь, Хань Лэй, Ван Синсин, Шэнь Фэнся, а также я и Гу Лэй, так? Если считать меня и Гу Лэя за одного человека, то выходит шесть наследников.
Если мы останемся в Лиши, то столкнемся с очевидными рисками – тут даже объяснять не нужно. И не на короткий срок, а на целых двадцать лет. Если не откажемся от наследства, нас ждут двадцать лет пребывания в постоянном страхе и подозрениях. Между нами исчезнет доверие, и даже с большими деньгами жизнь станет напряженной и угнетающей. Уверена, так думаю не только я.
Слова Су Сяотун попали точно в цель. Все молчали, выражая согласие.
– Едва ли возможно провести двадцать лет в таких условиях. Таким образом, мы оказываемся перед дилеммой. Но мое решение можно назвать идеальным, оно удовлетворяет все стороны.
– Какое решение? – нетерпеливо воскликнул Ван Синсин. – Говори скорее!
– Один из шести наследников остается в «Юэхайване», а пятеро других переезжают из Лиши. Это будет равноценно отказу от наследства. Но мы заранее заключим договор с оставшимся – он будет ежегодно перечислять положенные всем средства.
Фань Линь сразу смекнула:
– Ты предлагаешь нам выбрать одного наследника и заключить с ним договор о ежегодных выплатах?
– Именно. Так мы не нарушим завещание Ямэй. Пятеро смогут уехать и обосноваться в любой части страны, никому не сообщая своего местонахождения, – значит окажутся вне опасности. А оставшемуся и так не будет ничего угрожать, ведь он сделается единственным наследником, – добавила Су Сяотун.
– Гениально! – Ван Синсин вскочил с дивана, не сдерживая аплодисментов. – Это просто потрясающая идея!
– Но уверены ли мы, что оставшийся будет исправно переводить деньги? – выразила опасения Ли Сюэли.
– Об этом беспокоиться не стоит. Во-первых, мы совместно выберем самого надежного кандидата. Во-вторых, договор будет иметь юридическую силу – мы заверим его у нотариуса. В договоре пропишем условие: в течение десяти дней после получения наследства оставшийся обязан перечислить деньги. За каждый день просрочки будет начисляться пеня в размере нескольких десятых процента. Таким образом, нарушать условия будет невыгодно. Да и скрыться не получится – ведь для получения наследства необходимо круглогодично проживать в «Юэхайване», – разъяснила Су Сяотун.
– Да, это и правда разумно! – с радостью в голосе подхватила Фань Линь.
– Итак, все согласны с моим планом? – обратилась Су Сяотун к собравшимся. – Или есть какие-то сомнения? Прошу высказываться.
– Мне кажется, твой план вполне реален, – сказала Хань Лэй. – Но есть один вопрос…
– Какой? Поделись своими опасениями.
Хань Лэй немного помедлила.
– Этого может и не произойти, но мы должны учесть такую возможность. Что, если чисто гипотетически выбранный нами человек умрет раньше, чем истекут двадцать лет? Не станет жертвой убийства, а просто скончается от болезни или погибнет в результате несчастного случая?
Воцарилось молчание. Через некоторое время Ли Сюэли произнесла:
– То, о чем говорит Хань Лэй, действительно может стать проблемой. Мы делаем ставку на одного человека, и если с ним что-то случится – все пропало.
Су Сяотун растерялась: она не учла этого ранее. Фань Линь спросила:
– Что тогда будет с оставшимися деньгами?
Присутствующие переглянулись, но никто не мог дать ответ. Гу Лэй предложил:
– Может, позвоним адвокату Фэну?
– Верно, заодно спросим у него, как продвигается оценка и реализация активов Ямэй, – предложила Фань Линь. – Я позвоню, включу громкую связь. Вы не против?
Возражений не последовало. Фань Линь достала телефон и набрала номер адвоката. После нескольких гудков тот ответил.
– Адвокат Фэн, здравствуйте! Это Фань Линь, подруга Ямэй.
– Здравствуйте, Фань Линь, я вас помню. В чем дело?
– Мы все здесь собрались, вы на громкой связи. Хотим уточнить два момента. Первый: как продвигается оценка и реализация наследства Ямэй?
– Работа идет. Если нам ничто не помешает, через две недели переведем первые выплаты на ваши счета.
– Адвокат Фэн знает, что у нас тут происходит? – тихо пробормотал Ван Синсин.
Фань Линь бросила на него взгляд: ей тоже хотелось бы получить ответ на этот вопрос.
– Адвокат Фэн, вы в курсе последних событий в ЖК «Юэхайвань»? Теперь число наследников уменьшилось.
Короткая пауза, потом в трубке послышалось:
– Я знаю.
– Откуда?
– Мне сообщил следователь Тань. Один человек погиб, один добровольно отказался от наследства.
Тема оказалась деликатной, обе стороны избегали подробностей.
– Второй момент: что будет, если… гипотетически… останется всего один наследник и он не доживет до конца двадцатилетнего срока?
– В такой ситуации невыплаченные средства перейдут в социальный фонд, например Красному Кресту на благотворительность. Но уже полученные этим человеком деньги останутся его личным имуществом и могут быть унаследованы его родственниками. Понятно объяснил?
– Да. Спасибо, адвокат Фэн. Всего доброго!
– До свидания.
– Как сказал адвокат Фэн, если этот человек умрет раньше срока, оставшиеся деньги уже не будут иметь к нам отношения, – заключила Фань Линь, положив трубку.
Присутствующие переглянулись.
– Я уже говорила, все не так просто, – отозвалась Хань Лэй. – Если оставшийся… – Она запнулась, подбирая слова.
– Говори прямо: если помрет раньше времени, то плакало наше наследство, – резко закончила за нее Фань Линь. – Начнется настоящий фарс.
– Но это маловероятно, – вставил Ван Синсин. – Разве сложно молодому человеку без особых проблем со здоровьем прожить двадцать лет?
– К чему ты делаешь акцент на слове «молодому»? – сразу отреагировала Шэнь Фэнся. – После смерти Ся Ци самый молодой среди нас – ты. Похоже, намекаешь, что хочешь остаться единственным наследником?
– Я не это имел в виду. Но если бы даже и так – что с того? Тот, кто останется, не получит больше других – только свою шестую часть. К тому же ему двадцать лет придется жить в «Юэхайване», в то время как другие смогут свободно путешествовать. Еще и переводить деньги всем надо будет каждый год. Морока та еще. Думаете, я рвусь здесь остаться?
– Даже если бы рвался, мы бы тебе не позволили, – ответила Шэнь Фэнся.
– Почему? Не доверяете?
– Разве сейчас вообще можно говорить о доверии? – Шэнь Фэнся усмехнулась. – После всего-то случившегося? Тут дело не только в тебе.
– Тогда почему я не могу быть единственным наследником? – настаивал Ван Синсин.
– Потому что твоя продолжительность жизни среди нас самая непредсказуемая.
– Что?! Что ты хочешь этим сказать?!
– Ты каждую ночь засиживаешься за играми, в любую секунду можешь умереть от внезапной остановки сердца.
– Ты… – Ван Синсин захлебнулся от злости, но не нашелся что возразить.
– Я просто констатирую факты. Ты здесь самый молодой, но, учитывая твой режим, возможно, помрешь раньше нас.
– Фэнся, перестань говорить такие ужасные вещи, ладно? – Ли Сюэли не выдержала. – Что с тобой случилось? Ты всегда была такой мягкой, а теперь язвишь больше всех.
– Вы забыли? Я же намеренно притворялась нежной скромницей, чтобы угодить учителю Юаню. Теперь, когда его нет, зачем мне продолжать разыгрывать этот спектакль перед кем-то вроде вас?
– Кем-то вроде нас? – Ли Сюэли внезапно расплакалась. – Да что ты такое говоришь! Да, учитель Юань был тебе важнее всех, но разве остальные для тебя теперь – ничто? Мы ведь провели вместе больше года и были счастливы. Неужели в твоем сердце не осталось ни одного светлого воспоминания?
– Верно, Фэнся, – поддержала Хань Лэй. – Я понимаю твои чувства. После смерти учителя Юаня ты считаешь, что убийца среди нас. В твоем сердце поселилась ненависть. Но не забывай: убийца всего один, остальные невиновны! Не стоит обобщать и вымещать злобу на всех, согласна?
Шэнь Фэнся отвернулась и холодно произнесла:
– Вам никогда не понять мою боль. То, что значил для меня учитель Юань, вам не постичь. После его смерти мое сердце окаменело. Лучше я буду всех вас считать виновными, чем любезничать с убийцей!
В гостиной повисла тягостная тишина.
– Итак, у кого-нибудь есть кандидатура? – нарушила молчание Су Сяотун. – Кто, по-вашему, подходит на эту роль?
– Следуя вашей логике, – с горькой усмешкой произнесла Хань Лэй, – я, как завсегдатай ночных клубов, любительница алкоголя и тусовщица, вряд ли прохожу по критериям здорового образа жизни.
– Мне почти сорок, – сказала Фань Линь. – Надеюсь, вы не сочтете меня слишком старой? Хотя прожить еще двадцать лет – не такая уж сложная задача.
– Так ты готова? – спросила Су Сяотун.
– Честно? Конечно нет. Как справедливо заметил Ван Синсин, оставшемуся придется нести всю ответственность, лишиться свободы, не получив при этом ни фэня сверху. Куда легче уехать отсюда.
– А если оставшийся будет получать немного больше? – предложил Гу Лэй. – Сейчас каждому полагается чуть больше двух миллионов в год. Может, пятеро будут отдавать по двести тысяч? То есть оставшийся получит на миллион больше – как компенсацию.
Присутствующие молчали, не смея высказать свое мнение.
– Тогда ты согласна? – спросила Су Сяотун у Фань Линь.
– Все равно нет. Одного миллиона восьмисот тысяч в год мне хватит. Я готова отдать эти двести тысяч тому, кто решит остаться. Ведь ему придется не только ограничивать себя, но и следить за здоровьем, избегать рисков. Никаких экстремальных видов спорта, ничего, что может сократить срок жизни. Пусть это ему и на пользу, но все равно ужасный стресс. Так что справедливо, если этот человек получит больше.
– Сюэли, а ты? – обратилась Су Сяотун.
– Я… могу остаться, если нужно. Но после слов Фань Линь начинаю сомневаться.
Су Сяотун взглянула на Шэнь Фэнся, но та опередила ее:
– Хватит. Я знаю, зачем ты опрашиваешь нас по кругу.
– Зачем же?
– Чтобы после этих сравнений все поняли, кто подходит на эту роль.
– И кто же, по-твоему?
– Прекрати притворяться. Разве не очевидно? Тот, кто предложил этот план, – то есть ты.
– Почему? – Су Сяотун вздрогнула.
– Ответ лежит на поверхности. Вы с Гу Лэем считаетесь за одного наследника. С точки зрения безопасности и вероятности выжить двое явно надежнее одного. К тому же у вас обоих правильный режим, крепкое здоровье, никаких вредных привычек. Идеальные кандидаты. Ты ведь продумала это еще до того, как выдвинуть предложение, я права?
– Хочешь сказать, я изначально планировала остаться? С какой целью? Чтобы получать лишний миллион в год? Но это даже не я придумала… – Су Сяотун резко замолчала.
– Это сказал твой муж Гу Лэй, что почти одно и то же. Вы дома заранее продумали этот сценарий, а теперь разыгрываете перед нами спектакль, – язвительно заметила Шэнь Фэнся.
Даже терпеливый Гу Лэй не выдержал и вскочил с места, гневно уставившись на Шэнь Фэнся:
– Что за бред ты несешь? План Сяотун выгоден всем, а ты превращаешь его в акт эгоизма чистой воды. Да, я предложил увеличить долю оставшегося, но мы с женой не планировали выдвигать свою кандидатуру. Если ты хочешь – пожалуйста, мы только за.
– Добавлю, – вмешалась Су Сяотун, – если мы с Гу Лэем останемся, то будем делить выплаты поровну на шесть частей, без вычета каких-либо процентов. Тебя это устраивает?
– Нет, – жестко отрезала Шэнь Фэнся. – Скажу прямо: я против. А твой план требует единодушного одобрения. Достаточно одного несогласия – и ничего из него не выйдет.
– Шэнь Фэнся, ты не в своем уме? Специально идешь наперекор? – гневно воскликнула Фань Линь. – Предложение Су Сяотун – лучший способ решить нашу проблему! Иначе мы окажемся в безвыходном положении. Даже если тебе наплевать на нас, подумай хотя бы о себе и покойном Юань Дуне. Если ты будешь жить в безопасности и комфорте, получая по два миллиона в год, разве это не утешение для учителя Юаня?
Все закивали и стали уговаривать ее. Очевидно, что, кроме Шэнь Фэнся, все поддерживали идею Су Сяотун.
Шэнь Фэнся сначала молчала, но через несколько секунд внезапно взорвалась:
– Хватит! Говорю вам, полиция не позволит нам просто так уехать! Потому что это будет означать, что убийца добился своего. Так они его никогда не поймают!
– Нет, не обязательно, – возразила Су Сяотун. – Без веских оснований они не вправе ограничивать нашу свободу целых двадцать лет. А если мы останемся, убийства могут продолжиться. Мой план, возможно, помешает поимке преступника, но гарантирует, что больше никто не пострадает. Полиция примет это к сведению и не станет насильно удерживать нас здесь.
– Су Сяотун! – Шэнь Фэнся резко повернулась к ней, сверкая глазами. – Я сдерживалась, но, раз уж до этого дошло, выскажусь прямо.
– Хорошо, говори что хочешь, – спокойно ответила Су Сяотун.
– На самом деле убийца – это ты, ведь так?
Эти слова шокировали всех, включая Су Сяотун, которая замерла в недоумении. Гу Лэй задрожал от ярости:
– Ты совсем, что ли?! Где доказательства?!
– У меня есть доказательства! – твердо заявила Шэнь Фэнся.
– Ладно, тогда изложи свои подозрения перед всеми, я внимательно выслушаю, – сдалась Су Сяотун.
Шэнь Фэнся подняла три пальца:
– На то есть три причины. Первая – до вашего приезда в «Юэхайване» ничего не происходило. А через месяц после вашего появления начались убийства. Совпадение? Сомневаюсь.
– Ну и что? – вспылил Гу Лэй. – Два года назад в этом районе уже было убийство! О нем почему не говоришь? Тут тоже мы виноваты?
– Гу Лэй, не перебивай, дай ей закончить, – попросила Су Сяотун.
Гу Лэй сдержал гнев и замолчал.
– Вторая – случай с отравлением. – Шэнь Фэнся окинула всех взглядом. – Помните, что говорила полиция? Среди отравившихся трое пострадали меньше всех.
– Я помню, – сказала Хань Лэй. – Это были ты, Ся Ци и Су Сяотун, да?
– Именно, – подтвердила Шэнь Фэнся. – Ся Ци уже мертва, значит она не убийца. Я точно знаю, что это не я. Остается только один человек. Конечно, Су Сяотун тоже наверняка последует моему примеру и заявит, что она не убийца. Такие слова легко произнести, но трудно проверить. Поэтому я до сих пор молчала.
Су Сяотун, не утруждая себя опровержениями, спросила:
– Третья причина?
– Твой сегодняшний план. На поверхности – благо для всех. Ты заранее знала, что большинство его поддержит. Но если вдуматься, этот план играет на руку убийце. Преступник приезжает в Лиши, убивает наследников одного за другим, максимизируя свою выгоду. А когда наше внимание и внимание полиции становится слишком пристальным, он предлагает великолепное решение, позволяющее ему скрыться без следа. Вот вам и идеальное преступление.
Договорив, Шэнь Фэнся уставилась на Су Сяотун. Та встретила ее взгляд без колебаний.
– Ты закончила? – Гу Лэй еле сдерживался. – Теперь я могу объясниться?
– Гу Лэй! – одернула его Су Сяотун.
– Что?
– Не нужно ничего объяснять.
– И позволить ей клеветать на тебя?
– Это не клевета. Каждый из нас наверняка строил подобные догадки. Мы же дома тоже анализировали, кто вызывает наибольшие подозрения. Просто Шэнь Фэнся озвучила общие опасения вслух.
Гу Лэй не нашелся что ответить. Су Сяотун спросила Шэнь Фэнся:
– В общем, ты предпочитаешь оставить все как есть, верно?
– Да, – твердо ответила Шэнь Фэнся. – Я уже говорила – я остаюсь здесь, чтобы лично увидеть, как полиция поймает убийцу. С твоим планом этот день никогда не настанет.
– Хорошо, я поняла, – устало сказала Су Сяотун. – Тогда все могут идти.
Ван Синсин и Фань Линь выглядели недовольными, словно еще хотели переубедить Шэнь Фэнся. Но даже если и пытаться, явно не сейчас: в таком состоянии Шэнь Фэнся точно не передумает.
Все поднялись и вышли из квартиры Су Сяотун.
Гу Лэй запер дверь на задвижку за последним гостем и раздраженно произнес:
– Сяотун, Фань Линь права: Шэнь Фэнся не в своем уме. Даже если ты желаешь ей и всем остальным добра, она все равно обратит твои же слова против тебя. Это просто невообразимо!
Су Сяотун молчала, задумчиво глядя на голубое небо за балконным окном.
Гу Лэй подошел, сел рядом и обнял жену за плечи:
– Что случилось? Похоже, тебя это задело?
Су Сяотун покачала головой.
– Я же вижу: что-то не так, – настаивал Гу Лэй.
– Просто устала после долгого разговора. Хочу отдохнуть. Проверь, пожалуйста, чем занят Сяолян в своей комнате.
– Хорошо. – Гу Лэй поднялся и направился в детскую.
Су Сяотун продолжала наблюдать за небом. Очертания облаков менялись – они сталкивались, набегали друг на друга, поглощая солнечный свет, и постепенно небо темнело, точно зеркало ее души, где клубились тревожные мысли и сгущались тучи сомнений.
Только что, во время обсуждения, она заметила нечто, чего раньше никогда не замечала.
От этого открытия или даже, скорее, от мысли о нем кровь стыла в жилах.
