После ухода Тань Юна и Ли Биня члены «Большой семьи» разошлись по домам. Су Сяотун и Гу Лэй ранее пообещали Гу Сяоляну, что если он будет вести себя хорошо, то они пойдут в «Кей-эф-си». Пока взрослые разговаривали в гостиной, мальчик спокойно играл в своей комнате. И вот теперь они вышли из дому и направились в ближайший ресторан.

Гу Лэй заказал семейное комбо. Гу Сяолян с аппетитом уплетал куриные ножки, запивая их колой, и вскоре весь перепачкался в масле. Су Сяотун, однако, совсем не хотелось есть – она лишь наблюдала, как муж и сын наслаждаются едой. Гу Лэй протянул ей крылышко:

– Ты тоже поешь, очень вкусно.

– Ешьте вы. – Су Сяотун покачала головой.

– Что с тобой?

– Ничего, просто я никогда не любила фастфуд.

– Точно, я же помню: из западной еды ты любишь только стейки в хороших местах. – Гу Лэй достал телефон и открыл приложение. – Сейчас поищу что-нибудь подходящее рядом…

– Не надо! – резко оборвала его Су Сяотун.

– Вот, нашел… Сет на двоих за четыреста восемьдесят девять юаней. Может, сходим?

– Гу Лэй, я сказала – не надо.

Он убрал телефон, а потом спросил:

– Почему?

– Ты и так много работаешь, часто не спишь ночами. Давай экономить.

Гу Лэй огляделся и понизил голос:

– Но ведь скоро мы получим огромное наследство…

– Если получим! Тогда и поговорим.

– Как это – если? Ты что, думаешь…

– Не здесь. Обсудим дома.

Су Сяотун достала из ведерка крылышко и доела картошку, давая понять, что вопрос со стейками закрыт.

Вернувшись домой, Гу Сяолян лег в главной спальне, а супруги прошли в соседнюю комнату.

– Ты же слышал, что говорил Тань Юн, – начала Су Сяотун. – Он опасается, что убийца снова нанесет удар. Как нам теперь жить спокойно?

– Это всего лишь опасения полиции. Не факт, что убийца продолжит в том же духе.

– Но теперь точно ясно – убийца среди нас. Главное, я не понимаю, какой у него мотив. Это пугает больше всего.

– Что тут непонятного? – пожал плечами Гу Лэй. – Очевидно же – деньги. Чем меньше наследников, тем больше доля.

– На поверхности это выглядит так. Но если копнуть глубже – логика убийцы странная.

– В каком смысле?

– Подумай: Гун Ямэй оставила каждому из девяти – считая нас за одного – больше двадцати семи миллионов. Это же огромные деньги, причем халявные. Разве нормальному человеку их будет мало? Даже двадцать семь тысяч обрадовали бы любого, не говоря уже о миллионах.

Гу Лэй горько усмехнулся:

– Для меня и две тысячи на халяву – повод для радости, не то что двадцать семь миллионов.

– Вот, так рассуждает нормальный человек. Деньги все равно, считай, с неба свалились – какая разница, сколько именно? Разве не стоит просто радоваться?

– Да, согласен.

– А убийца думает иначе. Узнав, что получит больше двадцати семи миллионов, он не удовлетворился – всего за пару дней придумал план отравить остальных. Хотя… возможно, этот план созревал давно. Убить Гун Ямэй, затем расправиться с «семьей», – может, таков был изначальный замысел.

– Но зачем ему это?

– Я же сказала – не понимаю.

– Наверное, обычная жадность. Людским желаниям нет предела. Узнав, что получит огромные деньги, убийца захотел еще больше. Скорее всего, он рассуждал именно так.

– Такую возможность я, конечно, рассматривала, и полиция, думаю, тоже. Но с точки зрения убийцы, это чересчур рискованно. Отравление – тяжкое преступление. В случае поимки можно лишиться не только денег, но и жизни. Гу Лэй, зачем идти на такой риск, когда вот-вот получишь огромное состояние?

– Возможно, убийца решил, что отравление грибами – это идеальное преступление без малейших улик. Тогда вероятность быть пойманным близка к нулю.

– Хорошо, оставим в стороне риски. Убийца, поступая так, платит огромную цену. Во-первых, для инсценировки он сам должен съесть суп и тем самым подвергнуться отравлению; во-вторых, это явно разрушит доверие между всеми, заставит членов «Большой семьи» относиться друг к другу с подозрением. Но убийце предстоит жить с ними бок о бок целых двадцать лет! Такой поступок равносилен отказу от всех друзей – разве тогда он сможет жить счастливо? И самое главное – неужели убийца не боится, что его действия вызовут цепную реакцию? После истории с отравлением те, кто никогда не думал об убийстве, из чувства самосохранения или желания сыграть на опережение тоже могут задуматься о преступлении. Если ситуация разовьется таким образом, это явно будет невыгодно и самому убийце. Не слишком ли велика цена? И стоит ли идти на такой опасный шаг лишь для того, чтобы и без того богатый человек стал еще богаче? Тебе это не кажется нелогичным?

Выслушав анализ Су Сяотун, Гу Лэй кивнул:

– Рационально мыслящий человек так не поступил бы точно. Но что, если убийца не брал ничего из этого в расчет?

Су Сяотун покачала головой:

– Судя по методам убийцы и его хладнокровию, это явно предусмотрительный и безжалостный человек. К тому же решение совершить убийство не принимается спонтанно. Не верю, что преступник не учитывал эти факторы.

– Теперь я совсем запутался, – почесал затылок Гу Лэй. – Если убийца такой хитрый и предусмотрительный, зачем ему вообще убивать?

Су Сяотун задумалась.

– Есть только два объяснения.

– Какие?

– Первое: убийца – не нормальный человек, а маньяк. Он убивает не ради денег, а ради удовольствия. Второе: у него есть какая-то особая причина убивать. Какая именно – не знаю.

– Маньяк… – Гу Лэй задумался. – Два года назад в доме Ли Сюэли уже произошло убийство с расчленением.

– Я тогда говорила тебе: тот неуловимый убийца мог все это время скрываться в нашем районе. Вероятно, даже среди «Большой семьи».

– Неужели ты права?

– Не знаю. Если это действительно маньяк, который столько лет ждал подходящего момента…

– Но теперь у него нет шансов, верно? Мы больше не будем собираться у Ли Сюэли на совместные ужины…

– Разве отравление – единственный способ убийства?

Гу Лэй беспокойно поерзал:

– Тогда остается надеяться на полицию. Разве Лао Тань не сказал, что с сегодняшнего вечера поселится в «Юэхайване»? Это должно отпугнуть убийцу.

Су Сяотун вздохнула:

– Лао Тань и раньше часто бывал в районе, был частью «Большой семьи», но убийца все равно действовал у него под носом.

– Сейчас все иначе. Лао Тань явно настроен серьезно.

– Хочется верить.

– Кстати, может, позвонишь Лао Таню и поделишься своими догадками?

Су Сяотун покачала головой:

– Для него мы все под подозрением, а я, возможно, главная подозреваемая. Если я начну что-то объяснять, он решит, что я пытаюсь его запутать. Да и Лао Тань наверняка сам все понимает.

– Главная подозреваемая? Это, скорее, Ся Ци.

– Почему? Из-за слов Фань Линь, что Ся Ци одна бывала у Гун Ямэй и подлизывалась к ней?

– Разве ее слова не кажутся тебе логичными? Только самый близкий человек мог знать о наследстве и завещании.

Су Сяотун задумалась.

– Но я не верю, что Ся Ци – убийца. По крайней мере, не убийца Гун Ямэй.

– С чего ты взяла?

– В ту ночь, когда убили Гун Ямэй, мы с Ся Ци вышли из бара. Она предложила перекусить, но я отказалась. Тогда она стала уговаривать, расхваливала бараньи шашлыки в одном месте. Разве стала бы она так делать, если бы планировала убийство?

– Может, она заранее знала, что ты откажешься, и специально так сказала. Чтобы развеять возможные подозрения.

– Но она не могла читать мои мысли. А если бы я согласилась?

– Тогда бы Ся Ци перенесла свои планы на другой день. Не обязательно было совершать убийство именно в ту ночь.

Су Сяотун помолчала.

– Ты прав.

– В общем, пока Ся Ци – главная подозреваемая, – заключил Гу Лэй. – Давай будем с ней осторожнее.