3
Бар «Заблудшие» был одним из самых крупных ночных заведений на барной улице Старого города. Еще на подходе их накрыла волна оглушительной музыки и гомона. В отличие от модных сейчас акустических баров с фолк-музыкой, здесь царила ретроатмосфера танцевального клуба, места, где можно раскрепоститься и оторваться по полной.
Хань Лэй, как завсегдатай, уверенно провела соседей внутрь, по пути кивая знакомым официантам и посетителям. Было всего половина девятого, но бар уже почти заполнился.
– Если бы я не предупредила заранее владельца и не забронировала столик, сейчас нам пришлось бы стоять, – пояснила Хань Лэй, усаживая их в VIP-зону. – Мне нужно переодеться и накраситься перед выступлением. Заказывайте напитки и закуски, не стесняйтесь – все за мой счет! Сегодня я угощаю!
– Ура! Да ты просто ангел! – Ван Синсин радостно вскинул руки.
Троица заказала дюжину бутылок импортного пива, фруктовую тарелку и набор снеков. Су Сяотун неловко покрутила бокал в руках:
– Здесь ведь дорого… Неужели правда оставим счет на Хань Лэй?
– Не парься! – перекрикивая рвущий барабанные перепонки бит, прокричал Ван Синсин. – Она тут танцует, хозяин ей сделает скидку!
Они чокнулись, и Су Сяотун, придвинувшись к Ся Ци, спросила:
– Ты знаешь, сколько Хань Лэй получает за одно выступление?
– Знаю. – Ся Ци кивнула. – Она говорила, пятьсот юаней. Танцует по очереди с другими, примерно час с небольшим.
– О-о…
– Что, кажется мало?
– Ну да, не особо много.
– Это фиксированная ставка от владельца. Еще бывают чаевые от гостей, но это как повезет. Если попадется щедрый – можно хорошо заработать. А бывает, за весь вечер ни одного такого. Тут уж как карта ляжет.
Су Сяотун снова кивнула. Ван Синсин поднял бокал для тоста, и они выпили еще по одной.
На центральной сцене три девушки в топах, открывающих живот, и коротких кожаных шортах зажигательно танцевали под громкую музыку, заводя публику. Ван Синсин смотрел с восторгом, временами свистел и через некоторое время пояснил:
– Эти девчонки просто разогревают зал. Гвоздь программы будет позже.
– Танец на пилоне от Хань Лэй?
– Ну конечно! Она здесь суперзвезда.
– Жду с нетерпением!
В девять часов танцовщицы покинули сцену. Диджей громко объявил о главном событии вечера – танце на пилоне. Зал, предвкушая кульминацию, взорвался криками, аплодисментами и свистом.
Мерцающие вращающиеся прожекторы сцены погасли, из освещения остались только атмосферные ароматические свечи на столах. В полумраке зазвучала загадочная ритмичная музыка. Луч прожектора выхватил в правой части сцены сексуальную девушку в черном бикини, на высоких каблуках, с ярко накрашенными глазами и темной помадой. Бросая соблазнительные взгляды, она медленно, манящими движениями приближалась к пилону в центре сцены, словно тот был телом ее возлюбленного.
Су Сяотун смотрела как завороженная и не сразу осознала, что эта девушка – Хань Лэй. Хотя та и славилась своими раскрепощенными взглядами и смелым поведением, в обычной жизни она не пользовалась броским макияжем и ее сценический образ разительно отличался от повседневного.
Су Сяотун также заметила, что многие посетители бара – особенно мужчины – застыли, зачарованные зрелищем. Они перестали пить и не отрывали глаз от пленительной танцовщицы, демонстрирующей свое мастерство.
После серии движений с пилоном Хань Лэй резко подпрыгнула, обхватила шест бедрами и совершила эффектный оборот на триста шестьдесят градусов. Ее распущенные волосы рассыпались, когда она, стремительно набрав высоту, с головокружительной скоростью заскользила вниз и остановилась в считаных сантиметрах от пола.
Ловко сменив позицию, она расставила ноги, одной обхватив пилон, а телом грациозно опустилась на сцену – точно дикая кошка: полуприкрытые глаза, слегка приоткрытые губы…
Зал снова взорвался овациями. Ван Синсин азартно засвистел. Су Сяотун, хлопая в ладоши, думала: «Боже, я же женщина, но даже меня бросает в краску. Что уж говорить про этих мужчин!»
– Обалдеть! Секси! – сложив руки рупором, крикнул Хань Лэй Ван Синсин.
– На сцене она просто сияет! – восхитилась Ся Ци. – Как же здорово, когда женщина может позволить себе быть собой!
– Разве ты себе этого не позволяешь? – подняла бокал Су Сяотун.
– Точно! – рассмеялась Ся Ци, и они чокнулись.
Хань Лэй продолжала страстное выступление. Но минут через пятнадцать случился инцидент – явно пьяный мужик с пивным животом, пошатываясь, взобрался на сцену и начал неуклюже пританцовывать. Затем он направился к Хань Лэй, мешал ее движениям, а потом и вовсе потянулся к ней с непристойными намерениями.
Опытная Хань Лэй ловко уворачивалась, используя танцевальные па, и одновременно бросала взгляды в сторону охраны.
Охранники поднялись на сцену и вежливо попросили мужчину удалиться. Однако тот оттолкнул их, достал кошелек и сунул им в руки несколько сотенных купюр – дал понять, чтобы они не вмешивались. Охрана замешкалась: клиент есть клиент, да и, выдворив его силой, они спровоцировали бы конфликт.
Мужчина схватил Хань Лэй за руку, прервав ее танец. Затем принялся по одной засовывать купюры в ее бикини – формально чаевые, но с явным похабным подтекстом.
– Эй, что за хрень?! – не выдержал Ван Синсин, вскакивая со стула. – Никто не остановит этого урода?
Су Сяотун тоже больше не могла просто смотреть.
– Ты говорила о чаевых от гостей… Неужели вот так это выглядит?
– Конечно нет! – встревоженно ответила Ся Ци. – Обычно все происходит после выступления, когда она общается с залом внизу. Такое вижу впервые… Да и похоже, этот тип – местный авторитет с деньгами и связями. Хозяин бара вряд ли рискнет пойти против него. Бедная Хань Лэй…
– Я помогу ей! – горячился Ван Синсин, не в силах наблюдать за унижением подруги.
– Не лезь! – Ся Ци резко ухватила его за рукав. – Только усугубишь. Дай Хань Лэй разобраться самой. У нее должен быть опыт в подобных делах.
Втроем они устремили взгляды на сцену. Хань Лэй, вопреки ожиданиям, не выглядела раздраженной – она ловко балансировала между игривым флиртом и соблюдением дистанции. Через мгновение она, словно повторяя трюк с пилоном, обхватила бедрами талию мужчины, а руками – его шею.
Несмотря на грузное телосложение, пьяный хулиган не удержал равновесия. Под тяжестью внезапно навалившейся на него женщины он пошатнулся и с грохотом рухнул на сцену, потеряв сознание, в то время как Хань Лэй грациозно приземлилась сверху.
На сцену взбежали два телохранителя. Один грубо отшвырнул Хань Лэй и подхватил шефа. К ним присоединились владелец бара и охрана, вместе они унесли бесчувственного мужчину за кулисы. Диджей сменил трек, и три танцовщицы вернулись в попытке разрядить обстановку зажигательным номером.
– Проверим, что там? – предложил Ван Синсин.
– Подождем минут десять, – благоразумно предложила Ся Ци.
Вскоре Хань Лэй появилась перед ними в повседневной одежде, налила себе пива и опустилась за стол.
– Все норм, сестренка? – поинтересовался Ван Синсин.
– Абсолютно. – Она отхлебнула из бокала, явно не придавая случившемуся значения. – Выпьем!
– А тот тип?
– Живой, только шишка на лбу.
– Не заставят компенсировать ущерб? – озабоченно спросила Ся Ци.
– Какой еще ущерб? – фыркнула Хань Лэй. – Сам полез хулиганить. Таких идиотов как грязи. Жестко им отвечать бесполезно, только вот так «мягко» нейтрализовать и можно. Хотя… – ее губы тронула хитрая ухмылка, – этот кретин все же сунул мне в купальник тысячу. Внакладе не осталась.
– Да ты жжешь! – Вань Синсин чокнулся с ней, и они осушили бокалы.
– Что, напугались? – Хань Лэй повернулась к Су Сяотун и Ся Ци.
– Не то чтобы напугались… – ответила Су Сяотун. – Просто мы раньше с таким не сталкивались.
– Я уже привыкла. В таких заведениях подобное – обычное дело. Просто обидно, что в первый же раз, как привела вас сюда, случился этот… конфуз.
– Да что ты! Ты выступала потрясающе, я смотрела как загипнотизированная, – сделала комплимент Су Сяотун.
– Правда? Ха-ха, спасибо! – Хань Лэй снова подняла бокал.
Они выпили еще немного. Затем Хань Лэй встала:
– Ладно, мне в гримерку – скоро снова выход.
– Ты что, еще будешь выступать сегодня? – удивилась Ся Ци.
– Ну конечно! Неужели из-за такой ерунды отменять шоу? Пейте без меня!
С этими словами она ушла. Ся Ци проводила ее взглядом и тихо вздохнула:
– Мне кажется, Хань Лэй немного переигрывает. На самом деле после такого унижения ей наверняка нелегко. За ее показной бравадой скрывается ранимая натура. Она специально вернулась к нам, чтобы мы не волновались. Хотя пострадала-то она сама.
– Я это заметила, – кивнула Су Сяотун.
– Да?
– Да. При первой встрече Хань Лэй говорила, как мать стащила ее со сцены, накинула на нее пальто… Это нанесло глубокую травму. Иначе зачем бы ей одной скитаться вдали от дома, в Лиши?
Обе женщины замолчали. Су Сяотун устремила взгляд в переливы неоновых огней за окном, и вокруг будто воцарилась тишина. Вдруг она услышала знакомую мелодию – уличный музыкант исполнял ее любимую народную песню «Голубь». Ком подступил к горлу.
– Я отойду на минутку.
Она вышла на улицу и остановилась перед бродячим артистом.
Его тихий голос звенел в ночи:
Заблудившийся голубь,
Сложив в ночи ладони,
Я мечтаю о крыльях —
Улететь бы на юг, на юг…
Хоть и не вижу я больше
Тех гор безымянных, мой друг…
Тот далекий голубь
Торопливо крылом взмахнет,
Лишь бы скорей домой,
Завтра еще не настало,
А сегодня скоро минёт…
Когда последний аккорд растаял в воздухе, по щекам Су Сяотун уже текли слезы.
