После ухода Гу Лэя Тань Юн не стал дальше пить. Завтра на работу. Нельзя ложиться слишком поздно, да и напиваться тоже не стоит. Покинув жилой комплекс, он поймал такси и уже через десять минут был у своего дома.

Тихо отперев дверь ключом, Тань Юн на цыпочках вошел в квартиру, чтобы не разбудить жену. В прихожей горел свет – она специально оставила включенной лампу.

Тань Юну исполнилось сорок семь лет. Его жена Доу Хуэй была на два года моложе. Раньше она работала на швейной фабрике, но в прошлом году предприятие столкнулось с трудностями и провело сокращения. Доу Хуэй попала в число уволенных. В возрасте за сорок найти новую работу оказалось крайне сложно, поэтому она открыла интернет-магазин и теперь продавала этническую одежду и поделки ручной работы. Доход выходил скромным, но это было лучше, чем ничего. Основные расходы семьи по-прежнему покрывала зарплата Тань Юна.

К счастью, их семнадцатилетняя дочь была очень сознательной. Тань Яли училась в выпускном классе лучшей старшей школы Лиши и неизменно занимала первое место в рейтинге успеваемости. Причем обходилась без репетиторов – благодаря лишь природным способностям и упорству, за что и получила в школе звание «истинной отличницы». В вопросах учебы она никогда не доставляла родителям ни малейших хлопот.

Умывшись в ванной, Тань Юн приоткрыл дверь спальни и увидел, что ночник все еще горит, а Доу Хуэй лежит в постели, уткнувшись в телефон.

– Уже почти двенадцать, почему еще не спишь? – с легким упреком сказал он. – Я же просил меня не ждать.

– Без тебя не могу уснуть, – ответила жена.

– Да почему?

– Ты же опять пил в той «несчастливой» квартире. Как мне не волноваться?

– Да где она «несчастливая»? Хватит уже! Несколько лет прошло.

– Какие «несколько»? Всего два года. И разве я не права? Разве это не проклятое место?

Тань Юн снял форму и забрался под одеяло.

– Я же полицейский – о чем тебе беспокоиться? Да и на этих посиделках всегда человек десять-пятнадцать.

– Как-то неловко, что полицейский постоянно ходит по чужим домам ужинать, – проворчала Доу Хуэй.

– Ну какое «ужинать»? Я всегда приношу выпивку и закуски! Сегодня, например, взял с собой утку по-пекински.

– Вот как, пируете! А обо мне ты подумал? Я весь вечер просидела на рисе да соленых овощах.

– Эй, да сколько раз тебя приглашали! – Тань Юн фыркнул. – Сам бы рад, если б ты со мной ходила, но ты же твердишь: «Проклятое место, не пойду!»

– Ну потому что так и есть! Как можно ужинать там, где такое случилось?

– Совершенно спокойно. Так что это твои тараканы, а не мои.

– Я на тебя не в обиде, Лао Тань. Знаю, ты любишь выпить, а у меня аллергия на крепкое спиртное – не могу составить тебе компанию. Мужчине нормально пропустить пару рюмок с друзьями. Но почему нельзя найти другое место, кроме этой злосчастной квартиры?

– Ты ведь понимаешь почему? – Тань Юн пристально посмотрел на жену.

– Понимаю.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Но прошло уже два года. Тебе пора отпустить эту ситуацию. Да, расследование вел ты, но не твоя вина, что дело застопорилось. Уже даже начальник управления и командир о нем думать забыли. Зачем так цепляться? Будто именно ты должен его раскрыть.

– Потому что это мой долг. Я следователь по особо важным делам. Привлечь преступника к ответу – моя обязанность. Начальство занято другими делами, это расследование поручили мне. Пока убийца на свободе, мне не будет покоя.

– И что, постоянные посиделки в той квартире помогут раскрыть дело? Если бы там были улики, вы бы их уже обнаружили. Разве стали бы ждать до сих пор?

Тань Юн замолчал, потом пробормотал:

– Да… Я знаю. Если бы дело можно было раскрыть, это сделали бы давно. Но я просто… не могу смириться. Сам не понимаю почему, но меня тянет в тот жилой комплекс – все кажется, еще найду что-то. Когда Ли Сюэли только переехала и узнала, что купила «несчастливое» жилье, она была в ужасе. Увидев меня в форме, стала специально приглашать в гости, собирать соседей на ужины… Мне ее было жаль. Я подумал, что мое присутствие хотя бы вернет ей покой. Постепенно это вошло в привычку. Теперь они всегда зовут меня на свои посиделки. Как мне поступить? Если перестану ходить – это же будет знаком, что полиция махнула на все рукой. А убийца-то все еще на свободе… Скажи, разве ты могла бы спокойно жить в таком месте?

– Лао Тань, я знаю, у тебя доброе сердце. Ты думаешь: «Раз не поймал убийцу, то хотя бы своим присутствием дам жильцам этого комплекса чувство безопасности». Поэтому даже после работы или в выходные приходишь туда в форме. Но вы и так провели обстоятельное расследование, к тому же прошло уже два года. Разве продолжать копать не значит тратить силы впустую?

– Я же говорил – для меня это незаживающая рана. Пока ее не залечу, всегда буду одержим этим делом.

– Да когда же ты перестанешь биться головой о стену! – вспыхнула Доу Хуэй.

Тань Юн посмотрел на жену. Он колебался, но произнес:

– Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал.

– Что еще?

– Прежняя хозяйка… та самая старушка, сдававшая металлолом и макулатуру… Когда мы обнаружили тело в холодильнике, она умоляла нас с коллегами не разглашать, в какой именно квартире произошло убийство. Из жалости к ней я согласился. В итоге большинство так и не узнало правду. Старуха ловко всех провела, продала жилье, а Ли Сюэли, прие́зжая, угодила в ловушку.

Доу Хуэй начала понимать:

– Значит, ты считаешь, что она купила эту квартиру отчасти по твоей вине? Из-за угрызений совести ты и ходишь к Ли Сюэли, чтобы поддержать ее?

– Помогая той старушке, я косвенно подставил Ли Сюэли. – Тань Юн кивнул. – Конечно, мне не по себе. Хотя она до сих пор не в курсе, что я замешан в этой истории.

После двадцати с лишним лет совместной жизни Доу Хуэй знала: Тань – человек редкой душевной щедрости. На мгновение она растерялась, не найдя слов.

– Ладно, хватит об этом… Результаты недельного теста Яли уже известны? Как она справилась?

– Когда ее успехи вообще вызывали беспокойство? – фыркнула жена. – Снова первое место в параллели.

– Наша девочка – просто чудо. – Морщины на лбу Тана разгладились. – Никаких забот.

– Не совсем, – вдруг сказала Доу Хуэй.

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня звонила классная руководительница. Говорит, Яли слишком часто общается с тем мальчиком – Сунь Хуэем. Похоже, между ними зарождаются чувства.

– Да? А что за мальчик?

– Тоже отличник, второй в рейтинге по успеваемости. Высокий, симпатичный, я его несколько раз видела. Да и семья, кажется, обеспеченная – одевается только в брендовые вещи.

– Хе-хе, выходит, наш будущий зять – прямо мечта: высок, богат, привлекателен?

– Я серьезно! Сейчас же последний год школы, самый ответственный момент. Разве можно позволять этой ранней любви вскружить нашей дочери голову?

– Какая же это ранняя любовь? Если бы Яли была еще в средней школе – тогда другой разговор. Ей вот-вот исполнится восемнадцать, она уже взрослая девушка, к тому же красивая. Разве странно, что у нее появился поклонник? Лично я считаю, если это не влияет на учебу, а их общение не выходит за рамки – то все в порядке. Кстати, а что говорит учительница? Неужели они ведут себя неподобающе?

– Нет, как раз наоборот. Учительница, в принципе, согласна с тобой. Говорит, оба учатся блестяще и совместные занятия даже помогают им добиваться еще бо́льших успехов.

– Ну вот и прекрасно. Это то, что тебя беспокоило?

– Нет, проблема не в этом. – Доу Хуэй покачала головой. – Есть кое-что поважнее.

– Что именно?

– Учительница сказала, в этом году школа может рекомендовать двух учеников для поступления в престижные зарубежные университеты. Эти места очень ценные, и после долгих обсуждений выбрали Яли и Сунь Хуэя. Во-первых, они оба образцовые ученики, во-вторых, они симпатизируют друг другу – настоящие «золотые мальчик и девочка». Так что учительница предлагает нам, родителям, обсудить это с детьми и решить, хотят ли они учиться за границей.

– Ты уже спросила Яли?

– Да, сегодня после вечерних занятий я ей позвонила.

– И что она?

– Она очень хочет поехать. И Сунь Хуэй тоже.

– В какой конкретно университет?

– В Гарвард.

– Гарвард… Лучший университет в мире… – Тань Юн испытал смешанные чувства. – Конечно, это прекрасная возможность, но год там, наверное, стоит немало?

– Если верить учительнице, с учетом обучения, проживания, перелетов и прочего потребуется минимум пятьдесят тысяч долларов в год – это больше трехсот тысяч юаней, – вздохнула Доу Хуэй. – Теперь понимаешь, о чем я переживаю? Даже если считать только бакалавриат, выйдет свыше миллиона. А ведь еще может быть и магистратура… Где нам взять такие деньжищи?

Тань Юн замолчал. Спустя долгую паузу он пробормотал:

– Неужели обязательно ехать за границу? Разве Цинхуа или Пекинский университет – не престижные вузы? Почему бы Яли не остаться в Китае?

– Не со мной надо спорить! Я-то не против, но твоя дочь мечтает об учебе за рубежом. И дело не только в образовании… Причина очевидна, не так ли? Да и учительница подчеркнула: шанс уникальный, место исключительное. Мол, если откажемся – будем жалеть. Учеба в топовом вузе вроде Гарварда расширит ее кругозор, принесет бесценный опыт и новые возможности.

– Сколько у нас сейчас накоплений? – спросил Тань Юн.

– Меньше ста тысяч.

– Много не хватает…

– Вот почему я так переживаю! У нашей дочери есть и способности, и шанс такой выпал… Будет непростительно, если мы его упустим. Но где взять такие деньги…

Тань Юн твердо произнес:

– Ладно. Я поговорю с Яли. Если она действительно этого хочет – займу сколько нужно, но отправлю ее учиться!

Доу Хуэй кивнула с противоречивыми эмоциями. Тань лег и коротко бросил:

– Выключай свет. Спать давай!