Фотограф суетится. Пирло и Софи это на руку. Его бурная деятельность приглушает их собственное волнение. Хотя они никогда в нём не признаются. Мужчина с камерой без конца поправляет их, передвигает, ставит ближе друг к другу. Через пять минут наконец заканчивает и снимает на фоне Медиагавани.

Декорации выглядят современными и столичными. В целом всем они кажутся более подходящими, чем гостиная Пирло. Фотография получается удачной. Уже благодаря контрасту между героями. Пирло — в тёмно-синем костюме, свежевыбритый, с чёрными волосами до середины шеи и тёмными глазами. Рядом Софи — чуть ниже, красивая, светловолосая, с голубыми глазами и тонкими чертами. «Пара мечты уголовной защиты» — предлагает журналист в качестве заголовка. Статья должна выйти в субботнем выпуске POST. Фотографу нравится. Пирло и Софи тоже не возражают.

Потом наступает очередь вопросов редактора. Пирло и Софи улыбаются. Самые важные ответы они готовили уже несколько дней. Как на самом деле произошло расставание Пирло с «Ohmsen & Partner». Есть ли новые дела. Собираются ли они расширяться. Как поживает Марле́не фон Шпет. Чем занимается теперь. Поддерживают ли они связь. Чего ждать от производства против Данцингера. Что будет дальше в Италии. И так далее. Софи и Пирло не только знают, что скажут. Они даже ждут этих вопросов.

— А теперь? — наконец спрашивает журналист. — Что дальше?

— Теперь продолжаем, — говорит Пирло.

— Снова из вашей гостиной?

— Возможно, — отвечает Пирло. — А возможно, и нет.

Журналист смеётся, словно Пирло отпустил великолепную шутку.

— Хорошо, тогда последний вопрос. Госпожа Малер, у фирмы пока нет собственного названия. В Адвокатской палате Дюссельдорфа она зарегистрирована как адвокатская контора доктора Антона Пирло. Это справедливо по отношению к вам?

Софи улыбается.

— Знаете, я очень скромная. Кроме того, это действительно контора доктора Пирло. Поэтому название вполне подходит.

— Может быть, «Пирло и Малер»? — предлагает журналист.

— По-моему, справедливо и хорошо, — говорит Пирло. — Раз уж мы вместе сражаемся и защищаем.

— Может, так и назовём, — говорит Софи. — Контора «Борьба и Защита».

Пирло смеётся.

— Сделаем, как говорит госпожа Малер.

* * *

Осталось ещё одно дело. Они снова в Цонсе, на этот раз втроём. В остальном всё как прежде. Снова едут на «Мерседесе». Снова триста по автобану. Даже национальный праздник ничего не меняет. Напротив, плотное движение даёт Ахмиду желанную возможность обгонять и справа, и слева. Вскоре три брата сидят на стене и смотрят на Рейн.

— Пора подвести итог, — говорит Махмед.

Пирло не хочется спорить. Он просто отвечает:

— Деньги будут завтра.

— Хорошо. — Махмед доволен. — Но и мы тебе кое-что должны.

Он кивает Ахмиду. Оба обнимают Пирло за плечи. Ахмид сияет.

— С возвращением в семью, брат.

— Спасибо, — говорит Пирло.

Он улыбается. Как улыбаются, когда наконец пришли. Даже если пришли туда, где совершенно точно не хотели оказаться.

* * *

Это особый праздник. Софи понимает уже по тому, что мать приготовила сама.

С кулинарной точки зрения приобретение более чем сомнительное. Но Софи знает: значение имеет жест. Родители гордятся. Даже отец. Несмотря ни на что. Софи способна это принять. Правда, только сегодня и не без неприятного спазма в животе.

Но если отложить всё прочее — ярость из-за его заявления для прессы, осадок от бесконечных поддёвок, — то принять родительскую гордость в конце концов получается. Так уж устроена семья.

Полностью вычеркнуть её из головы всё равно невозможно. Тем более Софи этого не хочет. Она просто старается как можно больше насладиться мгновением. Расслабиться становится ещё легче, когда Эрнсту Малеру за обедом почти удаётся не оскорбить ни профессию Софи, ни её контору, ни начальника.

Когда подают кофе, Хелена Малер просит у домработницы граппу, и Софи отступает от принципа никогда не пить алкоголь в присутствии матери. Это исключение она может себе позволить. День действительно прекрасный. И повод для праздника у них есть. В конце отец привычно перегибает, подарив ей дорогие часы. Хотя Софи рада, она протестует. По крайней мере для вида. Он всё равно не желает слушать.

— Это было твоё первое большое дело. Как адвокат по уголовным делам ты ещё потерпишь достаточно поражений. Раз уж однажды появился повод для радости, можешь его принять.

Сегодня Софи готова поверить, что в глубине души он желает ей добра, и принимает подарок. В уголке глаза почти появляется слеза. Отец не допускает избытка чувств.

— Кстати, это я тоже хотел тебе отдать.

Он протягивает конверт. Формат A4. Коричневый. Без украшений. На машинописной наклейке адрес: «Адвокату Софи Малер».

— Сначала я удивился, почему почту для тебя доставляют к нам, — рассуждает отец. — А потом вспомнил, что твой так называемый начальник работает из квартиры. Наверняка на почтовом ящике даже твоего имени нет.

Софи слушает вполуха.

Осторожно вскрывает конверт. Внутри только распечатанная глянцевая чёрно-белая фотография, снятая издалека.

Но все подробности хорошо различимы.

Внизу справа отметка даты и времени: 28.09, 2:15.

На снимке чёрный «мерседес». Софи знает машину. Узнаёт и лицо. За рулём сидит Ахмид Хатиб. От человека на переднем пассажирском сиденье виден только затылок. Он повернулся назад и что-то говорит тому, кто сидит сзади.

Рука Софи дрожит.

Это Пирло.

Отправить