5 августа

Иногда экономика устроена просто. Прежде чем зарабатывать на людях, нужно дать им деньги.

Поэтому дальше откладывать разговор о зарплате бессмысленно. Даже если Софи сама не поднимает эту тему. Она много работает. Арланд был прав: Пирло без неё не обойтись.

Значит, он должен ей платить.

Это не обсуждается.

Сложнее понять, как начать разговор.

— Всё в порядке? — спрашивает Софи.

— Конечно, — отвечает Пирло.

Они сидят на скамейке в парке. Послеполуденная жара превратила квартиру-контору в раскалённую печь. На улице, в небольшом соседском парке Пемпельфорта, тоже жарко, но хотя бы время от времени поднимается освежающий ветер.

— Ты уже думала, сколько хочешь получать в нашей конторе?

Пирло и сам слышит, насколько неловко это прозвучало. И чувствует себя столь же неловко.

Но если серьёзно: сколько следует платить дочери Эрнста Малера? Какую зарплату может предложить контора, у которой нет даже таблички на звонке?

И собственного названия.

С первого разговора они исполняют вокруг этой темы небольшой неловкий танец. Пирло не знает, сколько предложить. Софи, похоже, не знает, сколько попросить.

— Три тысячи? — говорит она.

— До налогов или после?

— До.

Пирло кивает. После работы у Омзена у него кое-что осталось. Серьёзных обязательств и долгов нет. Переговоры о гонораре за защиту Марле́не фон Шпет ещё впереди, но расходы это дело наверняка покроет.

Софи он может себе позволить.

Поэтому соглашается. Нет никакой причины вдобавок ко всем остальным проблемам тревожиться ещё и о деньгах.

Затем они возвращаются к материалам дела.

К этому времени протоколы осмотра места происшествия и все полицейские допросы свидетелей прочитаны уже по нескольку раз.

Лучше дело от этого не выглядит.

Никто не видел, как Флориана фон Шпета закололи. Шторы на первом этаже были задёрнуты, поэтому даже случайный прохожий не смог бы ничего заметить с улицы.

Никто не видел и того, как посторонний проник в дом. Это согласуется с отсутствием следов взлома. Из дома ничего не пропало. Сейф в кабинете Флориана фон Шпета стоял открытым, но находившиеся внутри наличные остались нетронутыми.

Никто не признался в убийстве.

Все подозрения сосредоточены на Марле́не фон Шпет.

— Конечно, она могла защищаться от домашнего тирана, — подводит итог Пирло. — Но, помимо того что сама она утверждает, будто мужа не убивала, другой возможный преступник был бы для нас гораздо предпочтительнее.

— Пока у нас есть только один кандидат — Маркус Шютц, — говорит Софи.

— Удалось узнать о нём что-нибудь ещё?

— Несколько лет назад Wirtschaftswoche писала, что он способен продать холодильник эскимосу. Судя по всему, продавцом Шютц и правда был превосходным.

— Тем больше оснований считать, что за его уходом из WDvS скрывается какая-то история. Зачем иначе ему было уходить?

— Согласна. Поэтому я попыталась выяснить, где и когда его можно перехватить.

— И?

— Оказалось сложнее, чем я ожидала. Похоже, Шютц проводит много времени в штаб-квартире своей карликовой партии неподалёку от Аквазоо. Я позвонила туда и спросила, согласится ли он встретиться с нами.

— Что ты сказала?

— Что мы защищаем Марле́не фон Шпет.

— И что ответил Шютц?

— До него меня не допустили. Я не смогла пробиться через сотрудника, который отвечал на звонки. Единственное, чего удалось добиться, — обещания передать Шютцу нашу просьбу. Он якобы должен был перезвонить.

— Но не перезвонил.

— Не перезвонил.

Пирло задумчиво чешет подбородок. Софи тоже на некоторое время замолкает.

— А что бы ты сделал иначе? — спрашивает она.

Пирло пожимает плечами.

— Думаю, ничего. Серьёзно, спасибо, что попыталась. Просто я сейчас размышляю о другом.

— Как ещё добраться до Шютца?

— Именно.

— Что предлагаешь?

Пирло смотрит на часы. Немного за час.

— Возможно, он обедает где-нибудь за пределами офиса. Можно просто съездить туда и посмотреть.

Софи скептически смотрит на него.

— Уверен, что это поможет?

— Нет. Но уверен, что ничего лучше мы пока не придумали.

Отправить