Вечернее заседание комитета по имуществу оказалось на редкость бесплодным, подумал Мартин Нюрен. Коллеги заставляли его вздыхать, порой словно неспособные принять решение. Обсуждение ходило по кругу и закончилось договорённостью встретиться через несколько недель, чтобы окончательно решить вопрос о ремонте причалов Лёкхольмена.

Мартина подвезли из Сальтшёбадена до Слуссена, откуда он доехал на метро до Санкт-Эриксплана. На этой станции больше никто не вышел. Около одиннадцати вечера он оказался на платформе один.

Обычно ради нагрузки Мартин поднимался по эскалатору пешком, но сегодня стоял неподвижно.

Отношения с Инди не давали покоя. В море он много думал об их положении. Стоило ли требовать большего, даже поставить ультиматум?

Любовь была настолько сильна, что рядом с Инди всё казалось совершенным. Но Мартин ненавидел одиночество, которое накрывало сразу после расставания.

Он хотел проводить с Инди каждый день. Иногда они спорили бы, чья очередь стирать или кому идти за продуктами. Зато, возвращаясь домой, он всегда видел бы свет в окне.

Терпение, — сказал себе Мартин. Нужно терпение.

Выйдя из метро, он глубоко вдохнул ночной воздух. Летом город становился душным, и Мартину уже хотелось снова уйти в море. При мысли об изуродованной «Омеге» он слегка вздрогнул. Наверняка дети. Кто ещё мог это сделать?

О повреждении всё равно нужно сообщить в полицию — того требовала страховая компания. Но что сказать о прочих странностях? Что ему кажется, будто кто-то побывал в квартире? Доказательств нет. Что на улице ему кажется, будто за ним следят? Что подозревает: лодку испортили не просто подростки?

Мартин представлял, как полицейские будут ухмыляться за его спиной. И что они вообще могут сделать? Не станут же круглосуточно охранять его и яхту.

В ночной темноте он оглядывался чаще обычного. Ускорил шаг и плотнее запахнул плащ. После заката температура, должно быть, упала градусов на десять.

Мартин вынул телефон и провёл пальцами по металлическому корпусу. Отправить Инди сообщение? Просто пожелать спокойной ночи?

Мысль была соблазнительной. Почему бы и нет?

Одна эта возможность подняла настроение. Всё у них как-нибудь устроится. Он это чувствовал.

Одинокая фигура в светлом плаще была видна издалека.

Улица оставалась тихой и пустой, свободных парковочных мест было много.

Это значительно облегчало дело.

Даже если бы Мартин шёл не один, это не обязательно помешало бы. Самый внимательный свидетель не успел бы заметить пулю. Но одной заботой становилось меньше.

Пора сосредоточиться. Каждое движение нужно выполнить безупречно: откинуть небольшой прицел, высунуть ствол на несколько сантиметров из окна, проверить угол. Дождаться правильного мгновения.

В прицеле появился Мартин Нюрен.

Он шёл медленно, погружённый в мысли, даже не поднимая головы.

В одной руке держал телефон, но не разговаривал. У входа остановился на мгновение, чтобы посмотреть на часы, затем наклонился к панели и начал набирать код.

Именно это маленькое движение было решающим.

Тело расположилось идеально, словно Мартин добровольно встал в центр перекрестия.

Лёгкое давление на спуск — и винтовка выстрелила.

Глушитель заглушил звук так же эффективно, как в первый раз.

Пуля ударила Мартина Нюрена в висок.

Идеальный выстрел, чистое входное отверстие.

Разлетевшееся мозговое вещество.

И всё закончилось.

Несколько секунд Мартин Нюрен стоял совершенно неподвижно, словно пальцы могли сами набрать код и спасти его от нападавшего. Затем ноги подломились, не выдержав веса, и он упал на входную дверь. Соскользнул по стеклу и рухнул на землю. Это выглядело как одно плавное движение, которое он будто отрабатывал всю жизнь.

Кто-нибудь мог бы даже решить, что он спит.

Как легко убить другого человека. Как просто.

В первый раз это было совершенно необходимо. Когда всё было взвешено, оставалось единственное решение: Оскар Юлиандер должен умереть.

Теперь пришлось убрать и Мартина. Прежде чем ситуация вышла из-под контроля.

Дышать стало гораздо легче.

Наступило умиротворение.

Удовлетворение было куда сильнее, чем от обыска его квартиры, слежки по городу или попытки заглушить унижение, испортив яхту.

Равновесие восстановлено.

Мартину Нюрену следовало винить только себя.

Его смерть стала результатом поведения, которое нельзя было терпеть.

Ни дня больше. Ни минуты.

Отправить