Строго говоря, у Мартина Нюрена не было веской причины ехать в марину посреди недели. Возможно, его подталкивало нетерпение перед долгожданным отпуском — оставалось всего полторы недели.

А может, прекрасный вечер соблазнил отправиться в Булландё, где ждала любимая «Омега».

Его яхта, дарившая столько радости.

На почти заполненной парковке у причала нашлось место. Большинство владельцев уже были в море. Эту популярную марину выбирали за близость к открытой воде: можно быстро поставить паруса и не тратить время на проход через острова внутреннего архипелага. Сейчас гавань казалась покинутой. Деревянные пирсы почти опустели, лишь несколько одиноких лодок покачивались в ожидании хозяев.

Мартин собирался выйти всего на пару часов, насладиться хорошей погодой и долгим летним вечером. До тёмных августовских ночей оставалось много недель. Он захватил две бутылки пива и коробку суши, купленную по дороге из конторы. Именно ради таких вещей и выходят в море.

Мартин прошёл по внешнему понтону и увидел свою «Омегу», пришвартованную носом к причалу между двумя Y-образными пальцами. Он назвал её «Аврора» — не слишком оригинально, но подходяще для моряка, любившего выходить на рассвете. Богиня утренней зари напоминала о множестве тихих часов, когда архипелаг едва пробуждался, а утренний ветер ласкал воду.

Он даже подумывал заночевать на якоре в какой-нибудь бухте и вернуться на следующий день. Если встать пораньше, к половине десятого можно попасть в контору — летом это не считалось поздно.

Подходя, Мартин заметил неладное. Корпус стоял криво, будто яхту развернуло боком к причалу.

Он ускорил шаг.

Сначала показалось, что отвязался один из концов. Нос бился о бетонный край, на гелькоуте уже появились уродливые следы.

Мартин беззвучно выругался. Ремонт внешней обшивки обойдётся в тысячи, даже если часть покроет страховка. А ведь в прошлое воскресенье он точно закрепил яхту как следует.

Потом он застыл, не в силах осмыслить увиденное. Вся носовая часть была выкрашена в чёрный. Кто-то словно обезумел с баллончиком. На одном борту различалась буква F, но остальную надпись залили краской, будто в приступе ярости опустошили весь баллон.

При виде ущерба Мартин не сдержал слёз.

Ужасная чернота размазалась по прекрасному белому корпусу. Чёрные пятна были даже на деревянной палубе.

Он опустился на колени и коснулся высохшей краски. Она напоминала размазанные экскременты.

Через несколько минут Мартин добрался до конторы гавани. Нужно было заявить о случившемся и выяснить, не видел ли кто виновника.

Возможно, это чья-то шутка. Но смешного здесь не было ничего.

Отправить