После беспокойного сна Макс проснулся около половины седьмого утра, а в семь наконец встал, ещё раз обдумав разговоры с Кескин, Бёмером и Кирстен.

Приняв душ и позавтракав, без нескольких минут восемь он бросил собранную дорожную сумку в багажник и отправился на Мозель. Погода вполне соответствовала началу ноября: было холодно, мглисто и пасмурно.

Всю дорогу по автобану Макс снова и снова перебирал немногочисленные зацепки, полученные от Эслем Кескин. Дневниковые записи её подруги о страшной вине, суть которой нигде не раскрывалась.

Макс пытался понять, зачем человеку вести дневник, но ограничиваться в нём намёками, вместо того чтобы излить на бумагу всё, что лежит на душе, как обычно и поступают в дневниках.

Возможно, очень скоро выяснится, что Кескин придала записям подруги слишком большое значение, и уже на следующий день Макс отправится домой. Однако чутьё подсказывало ему, что всё будет иначе.

В районе Бад-Нойенар-Арвайлера начался дождь, и Макс снизил скорость. Примерно через полчаса, когда он съехал с автомагистрали А48 у Кайзерсеша, видимость стала ещё хуже, а поездка превратилась в утомительное испытание, требовавшее полной сосредоточенности.

Небо было сплошной размытой тёмно-серой массой. Узкая, блестевшая от дождя загородная дорога вилась по малонаселённой местности, непрерывно поднимаясь и опускаясь, словно американские горки.

Максу пришлось ехать ещё медленнее: с каждым пройденным километром видимость продолжала ухудшаться.

Вскоре, когда он спускался к Кохему по серпантину, тёмные облака угрожающе нависли над городом и долиной Мозеля.

Проехав Кохем и снова выбравшись за город, Макс наконец добрался до Клоттена.

Когда он свернул с Мозельштрассе в узкие переулки, которые, согласно навигатору, вели к указанному Кескин адресу, небольшой посёлок с его преимущественно старыми, отчасти пустующими и обречёнными на разрушение домами показался ему заколдованным местом, выпавшим из времени.

Макс мысленно ещё раз перебрал всё, что успел прочесть о Клоттене. Винодельческий посёлок, окружённый крутыми сланцевыми склонами, около тысячи двухсот жителей, множество винодельческих хозяйств. В начале одиннадцатого века одна польская королева, имя которой Макс забыл, несколько лет прожила здесь со своими детьми — этот факт упоминался во всех публикациях о посёлке.

Внизу, у посёлка, находилась паромная переправа через Мозель, а на вершине горы возвышался замок. Его название Макс тоже забыл, хотя сам замок заметил ещё с Мозельштрассе.

Эслем Кескин поселилась в небольшом пансионе, бежевый фасад которого, судя по всему, отремонтировали совсем недавно. Однако в пасмурную погоду здание всё равно выглядело не особенно приветливо, и Макс поймал себя на мысли, что весь посёлок кажется ему декорацией для детектива Эдгара Уоллеса.

Припарковав машину в небольшом кармане рядом с домом, он взял смартфон и набрал номер Кескин. Она ответила уже после второго гудка.

— Доброе утро, — поприветствовал её Макс. — Я приехал. Стою перед домом.

— Надо же! — отозвалась явно удивлённая Кескин. — Я не ожидала вас так рано.

— А чего мне было ждать?

— Разумеется, вы правы. Рада, что вы приехали. Сейчас спущусь.

Макс вышел из машины, надел куртку и застегнул молнию до самого горла. Осадки немного ослабли, и теперь из тёмных облаков моросил холодный дождь, однако приятнее от этого не стало.

Он направился к крытому входу, размышляя о том, как непривычно было слышать столь дружелюбный тон Кескин. Казалось, вот-вот последует подвох в виде язвительных замечаний и обвинений в его адрес.

Однако, открыв дверь, Кескин, напротив, слегка улыбнулась и протянула ему руку.

— Ещё раз спасибо, что приехали, господин Бишофф.

С их последней встречи прошло уже немало времени, но Эслем Кескин ничуть не изменилась. Её стройная фигура выглядела спортивной, а очки в тёмно-красной оправе составляли интересный контраст с тёмными глазами и почти чёрными волосами до плеч.

Макс уже собирался пожать ей руку, но замер, когда за спиной Кескин появилась ещё одна женщина. Молодая, лет двадцати пяти, со светлыми волосами до середины спины. Она сразу показалась Максу знакомой, а два вдоха спустя он понял, откуда её знает.

Перед ним стояла Яна Бросиус, его бывшая студентка, которая, как он тоже прекрасно помнил, по собственным словам, была его горячей поклонницей.

— Госпожа Бросиус? — выпалил он, всё ещё держа руку полуподнятой.

— Комиссар уголовной полиции на испытательном сроке Бросиус, если точнее, — ответила она, причём выражение её лица никак не подтверждало надежды Макса, что она пошутила.

— Вы… — начал он, но Яна его перебила:

— В вашем бывшем подразделении, в КК-11. Да.

Мысли Макса заметались. Как ей удалось сразу после окончания учёбы попасть в КК-11? И почему Бёмер не сказал, что его бывшая студентка теперь стала новой коллегой Хорста?

Ответ на второй вопрос Макс тут же дал себе сам: потому что для Бёмера Яна Бросиус была всего лишь новой коллегой. Откуда ему было знать, что она посещала лекции Макса и восхищалась им и его методами? А на первый вопрос сразу же ответила Кескин.

— Сразу после окончания учёбы госпожа Бросиус пришла ко мне и в личной беседе убедила, что станет ценным приобретением для отдела по расследованию убийств, — объяснила Кескин, благосклонно посмотрев на молодую женщину. — Я очень высоко ценю эту юную сотрудницу и взяла её под своё крыло. Насколько я могу судить, её ждёт стремительная карьера. Она чрезвычайно увлечена работой и к тому же обладает верным чутьём, благодаря которому способна стать первоклассным следователем.

Макс уже справился с удивлением и улыбнулся Яне.

— Звучит впечатляюще. Насколько я помню, криминальный анализ восхищает вас не меньше, чем меня.

— Да, конечно, — равнодушно отозвалась она, пожав плечами. — Но есть достаточно других интересных направлений.

— Два года назад это звучало иначе.

— Да, верно. — Она бросила на Кескин взгляд, который трудно было истолковать, а затем снова повернулась к Максу. — Тогда это было просто увлечение. Теперь я стала взрослее и опытнее. Кроме того, два года назад я ещё не знала того, что знаю сегодня.

Обо мне и Бернде Менкхоффе? — заключил Макс и заставил себя не бросать на Кескин обвиняющий взгляд.

— Как бы то ни было, — произнёс он, отгоняя эти мысли и удивление, вызванное отношением Яны.

— Госпожа Бросиус специально взяла отпуск и сразу приехала сюда, как только узнала о странных дневниковых записях Габриэле, — поспешила сообщить Кескин.

— Понятно, — ответил Макс.

Разумеется, молодая сотрудница не могла услышать о них случайно: ей позвонила Кескин. Точно так же, как и ему. Кроме того, Максу было любопытно, почему начальница КК-11 попросила о помощи их обоих, после того как явно успела дискредитировать его в глазах молодой полицейской.

— Предлагаю вам для начала войти. — Кескин указала себе за спину. — Пока мы все окончательно не промокли.

Выяснилось, что внутри пансиона ремонт продвинулся не так далеко, как снаружи. Мебель давно пережила лучшие времена, а потолкам и стенам явно не помешали бы ремонт и свежая краска.

— Не современно, зато чисто, — пояснила Кескин, словно угадав мысли Макса. — И хозяева очень приветливые.

Макс кивнул.

— Всё отлично. А для меня здесь есть комната? То есть на случай, если я останусь.

— Нет, свободных номеров нет, — ответила Яна прежде, чем успела Кескин.

— Понятно. И где же мне ночевать?

— Я забронировала вам комнату в другом пансионе, совсем рядом. Позже дам адрес. Вы хорошо доехали?

Макс кивнул.

— Из-за дождя вести было немного утомительно, но в целом нормально.

При этом он смотрел на Яну Бросиус и размышлял, что именно Кескин успела рассказать ей о своей особой версии событий, связанных с Берндом Менкхоффом. И как ей удалось настолько повлиять на молодую женщину.

 

Отправить