— Чёрт, — выдохнул Бёмер и опустил руку с телефоном.

Он перевёл взгляд на Везенера, и Макс увидел в его глазах неприкрытую ярость.

— Я хочу услышать правду о том, что произошло в тот проклятый вечер. И хочу услышать её прямо сейчас.

— Я ведь уже сказал…

— Йенс Бюттнер мёртв.

Везенер резко замолчал, а Макс удивлённо посмотрел на бывшего напарника.

— Чёрт. Что случилось?

— Он повесился в гостевой комнате дома в Вецларе ещё до возвращения сестры. — Бёмер не сводил глаз с Никласа Везенера. — Он оставил записку: «Это был не Леон». И теперь возникает вопрос: кто тогда?

Везенер словно не понял, что вопрос обращён к нему. Он неподвижно смотрел куда-то мимо Бёмера.

— Господин Везенер?

— Это сделал Йенс, — бесцветным голосом ответил Везенер и опустил голову. — Он сам мне сказал.

Когда он снова поднял взгляд, в его глазах стояли слёзы.

— Сегодня утром он позвонил и сказал, что больше не выдерживает. Поэтому я и поехал к нему. Сразу после звонка. Мне казалось, я сумел немного его успокоить, когда появились вы.

— Почему именно вам? — спросил Макс.

— Что?

— Он ведь был гораздо ближе с Акселем Крампом, чем с вами. Почему позвонил вам, а не ему?

— Потому что в тот вечер рядом был я, а Акселя не было.

— Когда именно? — вмешался Бёмер.

— Когда Йенс вернулся.

— Погодите… Он снова пришёл в бар?

— Да. А потом всё стало каким-то очень странным.

— Да скажите же наконец, чёрт возьми… — начал Бёмер, но Макс поднял руку и покачал головой.

Он чувствовал: Везенер расскажет всю правду, только если не загонять его в угол. Особенно сейчас, когда тот только что узнал о смерти приятеля.

Студент глубоко вдохнул и открыто посмотрел на Бёмера.

— Я всё вам расскажу. Теперь это всё равно уже не имеет значения. Но хочу дождаться адвоката.

Десять минут до приезда адвоката они провели почти в полном молчании. Только Бёмер коротко поговорил по телефону с коллегами из специальной следственной группы.

Когда адвокат наконец вошёл в квартиру, Макс удивился его внешности. Он ожидал увидеть мужчину в тёмном костюме, с аккуратным пробором и ухоженными ногтями. Однако человеку лет сорока, представшему перед ними, больше подходили светлые джинсы, порванные на коленях, бежевый вязаный свитер и кожаная куртка на меховой подкладке. Волосы были острижены до нескольких миллиметров — примерно такой же длины, как и трёхдневная щетина.

— Добрый день. Меня зовут Иоганнес Дебусман, я адвокат господина Везенера. Благодарю, что дождались меня.

Он посмотрел на Макса.

— Полагаю, вы господин Бишофф?

— Именно.

— Как бывший полицейский, вы знаете, что вообще-то не должны здесь находиться.

Макс кивнул.

— Если только господин Везенер не возражает. Это частная квартира, и я нахожусь здесь как частное лицо.

Оба посмотрели на студента.

— Всё нормально. Он может остаться.

Дебусман пожал плечами.

— Хорошо. В остальном всё в порядке?

— Нет. Йенс мёртв.

Дебусман поднял брови, и Везенер пояснил:

— Йенс Бюттнер. В тот вечер, который выпал у меня из памяти, мы были вместе. Он покончил с собой.

— Что он сделал?

— Повесился в доме своей сестры. Поэтому сейчас я расскажу всё, что знаю.

— Возможно, сначала нам стоит поговорить наедине. Я думаю…

— Нет! — перебил его Везенер. — Леон и Йенс мертвы. Хватит. Мне больше незачем молчать.

Он повернулся к Бёмеру и Максу и кивнул.

— Готовы?

— С той минуты, как вошли сюда, — ответил Бёмер.

— В тот вечер примерно с восьми часов мы были вместе в «Каюте». Леон, Йенс, Аксель и я. Мы уже изрядно выпили, а около одиннадцати Аксель сказал, что с него хватит и ему пора спать: утром предстоял важный экзамен. Йенс хотел остаться — это было заметно, — но ему тоже нужно было сдавать экзамен, и в конце концов он ушёл вместе с Акселем. Мы с Леоном остались.

Примерно через сорок пять минут Йенс вдруг снова появился. Сказал, что дошёл до своей комнаты в общежитии, передумал и вернулся. Тогда мы заказали по «Хютхену»…

Он посмотрел на Бёмера.

— Это «Асбах» с колой, его подают в коньячном…

— Я знаю, что такое «Хютхен», — нетерпеливо заверил Бёмер. — Продолжайте.

— В общем, мы выпили их залпом и заказали ещё по одному.

Везенер опустил взгляд.

— И тогда всё стало совсем странным.

— Что именно? — спросил Макс, когда Везенер не торопился продолжать.

— Всё вокруг вдруг стало каким-то совершенно… нереальным. Как будто я перестал быть самим собой. Я больше не мог думать и каким-то странным образом перестал понимать, что собирался делать. Просто сидел за столом, а в следующее мгновение уже находился где-то на улице. Кажется, я видел Леона, но не уверен.

Следующее, что я помню наверняка: утром я проснулся в своей постели. Я понятия не имею, что мы делали ночью и где находились. В памяти остались только отдельные обрывки — словно размытые, слишком тёмные фотографии, на которых почти ничего невозможно различить.

— После того как господин Бюттнер вернулся и вы заказали напитки, вы общались с кем-нибудь из других посетителей? — спросил Макс. — Кто-нибудь подходил к вашему столику?

— Нет. В баре было довольно людно, люди стояли повсюду, в том числе рядом с нашим столиком, но непосредственно с нами никто не общался.

Когда Везенер замолчал, Бёмер уже собирался что-то сказать, но адвокат поднял руку.

— Подождите, это ещё не всё. — Он повернулся к Везенеру. — Расскажи им остальное.

Студент кивнул.

— Вскоре после того, как я проснулся, мне позвонил Йенс. Он плакал и был совершенно разбит.

— Дайте угадаю: он тоже ничего не помнил, — предположил Бёмер.

Везенер покачал головой.

— Это правда, он ничего не помнил. Но не это привело его в такое состояние. Как и я, он проснулся в собственной постели, но… сказал, что его руки, лицо и часть одежды были в крови.

Мысли Макса лихорадочно заработали.

Странное состояние, описанное Везенером, частичная амнезия… Всё это очень напоминало действие наркотика. Однако в крови Леона Келера никаких наркотических веществ не обнаружили.

Леона видели возле места преступления, там нашли волокна его свитера… Но ни на одном предмете его одежды не было крови.

Зато кровь оказалась на одежде Йенса и на нём самом — если рассказ Везенера соответствовал действительности.

— В тот вечер вы принимали какие-нибудь наркотики? — спросил Бёмер.

Везенер покачал головой.

— Нет. Иногда мы довольно много пьём, но наркотиков не принимаем. Никто из нас. Если не считать алкоголь. Но судя по тому, как я себя чувствовал… Может, кто-то подмешал нам в напитки какие-нибудь капли, от которых отключаются, или что-то в этом роде.

— Что произошло дальше? — спросил Макс.

— Я поинтересовался у Йенса, говорил ли он уже с Леоном. Но разговаривать с ним было трудно. Он находился в полном отчаянии и сказал, что пытался дозвониться Леону, но тот не отвечал.

— А потом?

— Йенс попросил меня приехать к нему. Но я не хотел, чтобы Аксель что-нибудь узнал. Ведь он уже спал, когда всё это произошло. Я забрал Йенса возле общежития, и мы приехали сюда.

— Что он сделал с окровавленной одеждой? — спросил Макс.

— Не знаю. Я не спрашивал.

— И что дальше? — настаивал Бёмер. — Что было потом?

Везенер посмотрел на адвоката. Тот кивнул.

— Йенс спросил, что ему теперь делать. Я ответил, что один из вариантов — обратиться в полицию.

— Один из вариантов? — взорвался Бёмер. — Происходит убийство, ваш приятель просыпается весь в крови и не знает, откуда она взялась, а вы считаете обращение в полицию лишь одним из вариантов?

— Господин Бёмер, — вмешался Дебусман, прежде чем Везенер успел ответить, — если вы хотите, чтобы господин Везенер правдиво рассказал всю историю, возможно, следует позволить ему договорить, не перебивая и не читая нотаций. Кроме того, вы наверняка согласитесь, что в тот момент господин Везенер ещё не мог знать об убийстве.

— Да, я сказал «один из вариантов», — упрямо произнёс Везенер. — Потому что тогда об убийстве ещё ничего не было известно. Я решил, что Йенс с кем-то подрался и кровь появилась из-за этого. То есть… убийство! С чего мне было предполагать, что мой приятель действительно кого-то убил? Это же… совершенно невероятно.

— Что было дальше? — снова спросил Макс.

— Я сумел немного успокоить Йенса и сказал, что он, вероятно, ввязался в драку и кровь взялась оттуда. Я действительно так думал. Потом Йенс вернулся в общежитие, а днём они вместе с Акселем поехали к Леону, но тот не открыл.

Ну а на следующий день события стали развиваться одно за другим. Даже узнав, что убили женщину, я всё ещё не связал это с кровью на руках и одежде Йенса. Я имею в виду… убийство!

— Да, зверское убийство, — с горечью повторил Бёмер.

— Лишь ближе к вечеру Йенс снова связался со мной и рассказал, что Леона видели возле места, где убили женщину, и теперь его подозревают. Тогда даже я понял, что между этим может существовать связь.

— И почему после этого ни вы, ни ваш приятель Йенс так и не обратились в полицию?

— Я именно это ему и посоветовал, но он испугался. Сказал, что пока неясно, действительно ли он имеет к произошедшему какое-то отношение, и хотел подождать, чем закончится история с Леоном. Судя по всему, убийство и правда совершил Леон. А кровь на руках Йенса могла появиться откуда угодно. Может быть, даже принадлежала Леону.

— Значит, вы дождались, пока ваш друг Леон покончит с собой. И даже после этого не пошли в полицию.

— Никто ведь не мог этого предвидеть, — тихо сказал Везенер.

Бёмер покачал головой.

— Невероятно. А дальше?

— После самоубийства Леона я снова посоветовал Йенсу обратиться в полицию, но он отказался. Он ужасно боялся. Сказал, что считает Леона убийцей той женщины. Если теперь он пойдёт в полицию, его жизнь будет разрушена — и, скорее всего, совершенно напрасно. Ведь дело уже закрыто.

Потом он уехал в Вецлар, на свадьбу сестры. Думаю, Йенс обрадовался, что появился повод исчезнуть отсюда.

— Господин Везенер, я хотел бы задать вам один вопрос, — сказал Макс, удивляясь, что Бёмер сам этого не спросил. — Вы не возражаете?

Везенер снова посмотрел на адвоката и согласился лишь после того, как Дебусман кивнул.

— Вы сказали, что втроём выпили эти… «Хютхены», после чего стали странно себя чувствовать. На следующий день у вас, как и у Йенса Бюттнера, были серьёзные провалы в памяти. Кстати, они были и у Леона Келера — это я знаю от его тёти.

Леон Келер находился на месте преступления, это установлено. Йенс Бюттнер, вероятно, тоже, если учесть, что он проснулся весь в крови.

Макс сделал короткую многозначительную паузу.

— Следовательно, логично предположить, что там находились и вы.

— Нет, ничего подобного предполагать не следует, — вмешался Дебусман, и его голос внезапно стал гораздо жёстче.

— Господина Везенера никто не видел ни на месте преступления, ни поблизости. Также не обнаружено никаких следов, указывающих на его присутствие. Следовательно, его там не было.

А теперь, господа, разговор окончен. При наличии дополнительных вопросов обращайтесь официальным путём.

Он посмотрел на Макса.

— Что, разумеется, исключает ваше участие. А теперь прошу покинуть квартиру господина Везенера.

 

Отправить