ЧАСТЬ ПЯТАЯ

 

Среда, 6 июня

 

Снейдер, Мийю и Марк провели ночь — по рекомендации Пуласки — в гранд-отеле «Вайцзеккер» в районе Лейпциг-Митте. Снейдер знал, что Мийю не волновало, какой номер ей достанется, главное, чтобы в нем не было шкафа, а только открытые полки, односпальная кровать стояла в нише далеко от окна и она могла закрыть звуконепроницаемые окна, чтобы находиться в абсолютной тишине. Комната Марка, напротив, выходила окнами на главную площадь. Его нисколько не беспокоил ни звук телевизоров из соседних номеров, ни шум с главной дороги, поскольку он обычно подключал свой ноутбук к Wi-Fi отеля, надевал наушники, слушал музыку и с удовольствием работал до раннего утра.

Снейдер взял номер на последнем этаже — с покатыми потолками, балконом и видом на ночной освещенный Лейпциг. Он провел полночи у балконных перил, вычистил пиджак отпаривателем, выкурил слишком много косяков, попеременно разговаривал по телефону с Пуласки, немецким прокурором, польскими властями и Крамером в Варшаве, а также опустошил мини-бар. Он смешал себе много коктейлей с водкой, табаско и томатным соком — даже слишком много, — вскипятил в чайнике литр ванильного чая и съел все пакетики орехов, пока у него, наконец, не перестало урчать в желудке. Около четырех утра, измотавшись, он уснул с открытой балконной дверью, лежа в постели на животе и полностью одетым. Вскоре его разбудил доносившийся с улицы утренний шум грузовиков с их пронзительным писком задней передачи. После влажного бритья и холодного душа он надел свежий костюм-двойку и спустился по лестнице в зал для завтраков… или, скорее, прихромал. «Тебе нужно двигаться». На прохладной, пахнувшей моющими средствами лестничной клетке он постепенно проснулся, а вместе с ним и острая боль в висках.

Хотя Пуласки ночевал дома, в семь утра он уже сидел в отеле рядом с буфетом с чашкой черного кофе, рассеянно глядя в пространство. Рядом с ним лежала газета, раскрытая на странице с судоку, некоторые цифры были в ярости перечеркнуты и поверх жирно исправлены на новые. По его лицу Снейдер увидел, что Пуласки — в отличие от него — вероятно, не спал ни минуты. Под его покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а щетина стала еще более колючей, чем накануне.

— Доброе утро, — пробормотал Пуласки. — Что нового?

— Я расскажу вам, как только придут мои люди. — Снейдер посмотрел на свой телефон и открыл эсэмэс, полученные от Марка и Мийю. — Через несколько минут.

— Эта Мийю, — начал Пуласки, — она никогда не смотрит в глаза. Вероятно, очень застенчивая.

— Застенчивые люди понимают социальные правила, но не осмеливаются их применить, — ответил Снейдер, проверяя другие сообщения на своем телефоне. — А Мийю аутистка. Она бы осмелилась, но не понимает этих правил.

— Я думал, аутисты похожи на Человека дождя, — сказал Пуласки.

— Это всего лишь одна из многих разновидностей аутизма, но мир, как всегда, гораздо сложнее. — Снейдер убрал телефон и кивнул в сторону буфета: — Вы уже завтракали?

Пуласки покачал головой, затем потер напряженную шею.

— Мне достаточно крепкого кофе. А этот действительно хорош. — Он приподнял бровь. — Не то что порошковое дерьмо из автомата.

— Вам стоит что-нибудь съесть, — посоветовал Снейдер, — иначе скоро вы будете выглядеть так же паршиво, как я. — Он указал на буфет: — Давайте, все за счет БКА.

Пуласки сердито встал. Чуть позже они снова сидели вместе за столиком, на этот раз в нише с видом на парк и пруд с лебедями, видневшийся за деревьями. На тарелке Снейдера были яйца, бекон и сосиски. Запихивая еду в рот скорее механически, чем с удовольствием, он с тревогой смотрел на тарелку Пуласки, на которой лежали огурцы, помидоры, оливки, перец, сыр фета и сухой ломтик цельнозернового хлеба.

— Вегетарианец?

Пуласки жевал ломтик болгарского перца.

— Я никогда не смогу есть то, что было убито специально для меня. Очевидно, в отличие от вас.

Снейдер поморщился.

— Я просто подумал, что этот ансамбль на вашей тарелке, возможно, своего рода тест? Тот, кто сумеет проглотить эту дрянь, получит настоящую еду?

— И это вы называете настоящей едой? — Пуласки с отвращением указал на тарелку Снейдера. — Как это можно есть на голодный желудок и трезвую голову?

— А я не на трезвую, — поправил Снейдер.

— Тогда у вас, по-видимому, не желудок, а мусорное ведро.

Снейдер на мгновение поднял взгляд.

— Оливки в масле вкусные?

Пуласки все еще недоверчиво смотрел на тарелку Снейдера.

— Скажу вам, как только у меня пройдет рвотный рефлекс.

— Я не могу функционировать без этой штуки.

— Вам следует больше заниматься спортом, — предложил Пуласки. — Бегом или футболом.

— Отличный совет. — Снейдер ухмыльнулся. — Даже мой бассет не будет гоняться за мячом по команде.

Пуласки снял с зубочистки острый перчик с сырной начинкой.

— Может, более здоровая диета?

— Я уже пробовал, — признался Снейдер. — Когда две недели ел каждое утро овсянку вместо яичницы с ветчиной, курил обычные сигареты вместо марихуаны и пил морковный сок вместо водки, стал совершенно другим человеком. — Он поднял глаза. — Неуравновешенным, раздражительным и агрессивным.

Пуласки закатил глаза.

— Общаться с вами — настоящее удовольствие. В БКА все такие, как вы?

«К сожалению, нет», — подумал Снейдер, но не ответил. Они молчали, пока не появились Мийю и Марк, которые, взяв кофе, подсели к ним за столик. К этому времени зал для завтраков уже заполнился, и уровень шума был соответствующим. Прежде чем они успели что-либо сказать, заговорил Снейдер:

— Крамер и польская полиция теперь выяснили, откуда могла звонить Немез.

Остальные придвинулись ближе.

— Есть два кандидата. Закрытый десять лет назад военный завод на территории порта на севере Гданьска, и мясокомбинат, тоже недействующий, в тридцати километрах к югу от Гданьска. Оба варианта прекрасно подходят в качестве убежищ и хорошо вписываются в расследование Герлаха. Польский суд выдал два ордера на обыск, и польская полиция в настоящее время собирает две группы специального назначения для штурма соответствующих помещений.

Пуласки нахмурился.

— Так быстро?

— Быстро? — язвительно повторил Снейдер. — Я бы предпочел нагрянуть уже на рассвете.

— И все равно, я только…

— Во-первых, только сейчас, благодаря расследованию Герлаха, мы поняли, насколько велика эта хакерская группировка, — объяснил Снейдер. — Во-вторых, благодаря звонку Немез у нас есть первый конкретный след, ведущий к Никодемус. В-третьих, речь идет о похищенной коллеге БКА. И это дает нам шанс получить зацепку, которая может привести нас к судье Герлаху.

— Понимаю… — Пуласки кивнул с мрачным лицом, — по сравнению с этим моя дочь не так уж важна.

— К сожалению, так и есть — но в данном случае нам повезло, — признал Снейдер. — Именно поэтому немецкое БКА оказало давление на польские власти.

Марк громко выдохнул.

— Значит, эти свиньи у нас в руках.

— Возможно… — Снейдер охладил энтузиазм Марка. — Вопрос в том, жива ли еще Немез.

— И удерживают ли они в том же помещении Герлаха и мою дочь? — добавил Пуласки.

Снейдер задумчиво кивнул. Внутреннее чутье подсказывало ему, что пока не все сходится. Но если спецназ поймает хотя бы одного или двух членов банды, они смогут допросить их и тогда, возможно, узнать больше. До тех пор придется ждать и крутить акупунктурные иглы.

Марк прочистил горло и потянулся за мобильным телефоном. Его рука слегка дрожала.

— Я хочу позвонить отцу и сестре Сабины и сказать им, что Сабина…

— Что? Вовсе не умерла? — Снейдер перебил Марка, бросив на него холодный взгляд. — И, если нам повезет, мы освободим ее из недельного плена?

Марк кивнул:

— Да, конечно, я…

— А если спасательная операция пойдет не так? — спросил он сквозь зубы. — Если мы найдем ее тело? Или вообще ее не найдем? Что тогда? Ты породишь ложные надежды, которые разрушишь всего через несколько часов. — Он покачал головой. — Подожди еще пару часов, и тогда мы узнаем больше.

— Но я…

— Что? — перебил Снейдер. — Может быть, они прослушивают телефон отца Немез. Мы не знаем. В конце концов, они хакеры.

— Но я…

— Марк! — резко осадил его Снейдер, теряя терпение. — Мы так близки к первому настоящему прорыву в этом дерьмовом деле. Не испорти ничего!

Марк опустил телефон, откинулся назад и сделал глубокий вдох.

— Я не понимаю смысла всей этой дискуссии, — сказала Мийю. — Разве не эффективнее подумать о том, что нам сейчас делать? Мы едем в Гданьск?

Пуласки уставился на Снейдера:

— Верно. Что мы будем делать?

Снейдер помассировал виски. Надвигалась сильная головная боль — что было плохо, потому что обычно он чувствовал себя лучше, когда дело набирало обороты и появлялись первые конкретные зацепки. Но реакция его тела противоречила текущему развитию дела.

— Гданьск слишком далеко, — размышлял он вслух. — К тому же, как немецкие следователи, мы не сможем там ничего предпринять и только помешаем польской полиции.

— Откуда вдруг такая деликатность? — саркастически заметил Марк. — Это никогда не мешало тебе проводить собственное расследование.

«Верно!» Но он начнет расследование под прицелом польских властей только в том случае, если уголовная полиция в Гданьске потерпит неудачу. Так что, возможно, через несколько часов, но не сейчас.

— Мийю и ты останетесь здесь, в Лейпциге, и пристроитесь к Винтерэггеру. Предложите ему свою помощь в анализе информации из автодома. А если он откажется, я позабочусь о том, чтобы это официально стало расследованием БКА, и ему придется работать с вами.

Марк кивнул, но Пуласки прочистил горло.

— Может, мне следует этим заняться? В конце концов, я знаю Винтерэггера лучше, чем…

— В роли кого? Сотрудника оперативно-дежурной службы, который его вежливо попросит? — Снейдер покачал головой. — Боюсь, Винтерэггер вас не очень любит.

— Вас тоже.

— Но я из БКА.

— Ему все равно. Винтерэггер — придурок!

— Это очевидно! Но оппортунистический придурок, который дважды подумает, прежде чем связываться с кем-то, — сказал Снейдер. — Марк — то, что надо для этой работы. А вы поедете со мной. Точнее, я поеду с вами! Мы отправимся во Вроцлав.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве.

— Ваша машина ведь сможет проехать триста восемьдесят километров до Польши?

— Конечно… — Пуласки задумался. — Нам потребуется четыре с половиной часа.

— Доедайте свою морковку, мы сядем в вашу машину, вы нажмете на газ, и мы будем на месте через четыре часа.

— Что мы будем делать во Вроцлаве?

— Мы поставим телегу впереди лошади и окажем немного нежелательной помощи, — мрачно сказал Снейдер, нажимая на акупунктурную точку на тыльной стороне ладони.

— Вуйцик, бывший компьютерный хакер, живет во Вроцлаве, — вспомнил Пуласки.

— Совершенно верно. Он был одним из друзей юности Адрианы, когда она еще работала во Вроцлаве. Мы нанесем ему неожиданный визит.

Пуласки отодвинул тарелку и одним глотком допил кофе.

— Поехали.

Снейдер тоже встал и кивнул Марку и Мийю. Проходя через зал для завтраков, он схватил два шоколадных батончика мюсли со шведского стола и сунул их в карман пиджака в качестве провизии на дорогу. Возможно, это поможет ему лучше перенести ворчливое настроение Пуласки.

 

 

Отправить