Несмотря на яркие указатели, путь по этажам и стеклянным коридорам Федерального ведомства уголовной полиции был настолько запутанным, что даже собака-ищейка заблудилась бы по дороге в кабинет президента Хесса. В некоторых углах пахло штукатуркой, малярной краской и силиконом, и было понятно, что недавно установили дополнительные видеокамеры.

У Сабины было время, чтобы переодеться, и она выбрала свой стильный тёмный костюм. Наконец-то найдя путь к кабинету Дитриха Хесса и поднимаясь в лифте, она подумала о коротком телефонном разговоре, который незадолго до этого состоялся у неё с доктором Лауренцом Беллом из Висбаденского госпиталя Святого Иосифа.

Назвав свой служебный номер, Сабина представилась сотрудницей БКА и одновременно подругой Эрика Дорфера и сделала вид, что у них отношения. Иначе получить информацию было невозможно. Кроме того, её запомнили охранники; и, видимо, этого оказалось достаточно доктору Беллу. Чем больше он рассказывал об Эрике, тем сильнее у неё сжимался желудок. «Пуля повредила несколько сосудов и все ещё находится в голове. Кровь из раны попадает в мозг и давит на нервные ткани, из-за чего возникает дополнительный отёк, который в свою очередь давит на ствол головного мозга». Чтобы дыхательный центр не оказался заблокирован, врач вынужден был ввести Эрика в искусственную кому и понизить температуру тела до 34 градусов, чтобы отёк спал. Сабина очень надеялась, что врачи в отделении реанимации знают, что делают.

Раздался звуковой сигнал, и двери лифта открылись. Кабинет Дитриха Хесса находился в конце коридора. Его секретарша сразу же провела Сабину к нему. Стены кабинета были облицованы угнетающим красным деревом. Зелёная лампа для чтения давала немного света, и пахло трубочным табаком.

— Входите. — Хесс откинулся в своём высоком кожаном кресле. Он не встал, чтобы поприветствовать Сабину, не протянул ей руку.

Она подошла ближе. На его столе стояла рамка с фотографией привлекательной платиновой блондинки, вероятно, жены Хесса. Рядом с телефоном лежала папка, на которой значилась фамилия Сабины.

— Садитесь. — Голос Хесса напоминал ворчание собаки.

Сабина опустилась на мягкое кожаное кресло и утонула в нем. Сабина с детства была невысокой, а Хесс отличался крупным телосложением, поэтому через стол он смотрел на неё сверху вниз. На вид ему было лет шестьдесят. Возможно, чуть больше. Такие типы, как он, просто так не уходят на пенсию.

— По направлению «Криминалистический анализ и судебная психология» в академии есть два курса. Один ведёт Снейдер, другой — Вессели. — Дитрих Хесс внимательно на неё посмотрел. — Когда несколько дней назад вы узнали о том, что приняты в академию, вы единственная не указали предпочтений. Все остальные подали заявление на курс Снейдера. Почему? — У Хесса были короткие седые волосы, проницательный взгляд и харизма, которая без жестикуляции и ненужных слов сразу давала понять, что всё будет только так, как он распорядится.

— Я была рада, что вообще получила какое-то место в академии.

— Вы не хотели на курс Снейдера? — Его тон был не очень доброжелателен.

— Хотела.

— По какой причине?

Сабина чувствовала себя как на допросе.

— А вы других спросите, почему они хотели к Снейдеру, — предложила она.

— Это не обязательно. Я и сам могу ответить на этот вопрос, — сказал Хесс. — Снейдер эксцентрик. Он пользуется определенной репутацией, которая, конечно, распространяется среди студентов. В этом году, как всегда, из всех претендентов Снейдер отобрал нужных ему кандидатов, в том числе и вас, но я, как всегда, определил к нему на курс самых отчаянных бунтарей. И, конечно, вас, потому что вы точно подходите под это описание.

Его голос прозвучал так, словно это решение доставило ему большую радость.

— Но я вовсе не хотел унизить или оскорбить его. Это не мой стиль, а Снейдера. Но вы скоро и сами узнаете.

«Спасибо за совет». Этот урок она уже выучила в прошлом году. Но она также видела, как точно и эффективно работает Снейдер.

Пиджак Дитриха Хесса висел на спинке его кресла. Рукава рубашки были закатаны. Он опёрся локтями о стол.

— Хотя я снабжаю его упрямыми всезнайками, после его курса выпускаются самые компетентные сотрудники. Ещё несколько лет назад нашим лучшим преподавателем был Конрад Вессели, но Снейдер доработал и усовершенствовал метод Вессели. Я не знаю, как Снейдер это делает, но у него самый высокий процент раскрываемости и он составляет самые точные психологические портреты преступников. Точность почти невероятная.

Хесс изучал её поверх своих очков для чтения.

— В любом случае не будьте столь наивны и не думайте, что вам полагается какой-то бонус, потому что в прошлом году вы со Снейдером раскрыли серию убийств. То, что вы воспитанница Снейдера и он ходатайствовал за вас, не даёт вам здесь никаких преимуществ.

Воспитанница? Кровь ударила Сабине в голову. Что он вообще думает?

Очевидно, эмоции отразились у неё на лице, потому что Хесс самодовольно улыбнулся.

— Так что не надейтесь, что Снейдер и впредь собирается прокладывать вам путь. Он не будет этого делать.

Что касается «воспитанницы» и «прокладывать путь». Снейдер только что отчитал её как сопливую пацанку.

— Почему вы вообще приняли меня в академию?

— Потому что мне уже начали действовать на нервы ваши бесконечные заявления, которые…

— Которые постоянно отклонялись, — перебила его Сабина.

— И в этот раз повторилось бы то же самое, но я был в долгу перед сукиным сыном. Почему он решил потратить его именно на вас, мне до сих пор неясно.

Похоже, дипломатия явно не была сильной стороной Хесса. То, что он был обязан Снейдеру, тот упоминал уже в прошлом году, как и то, что они с Хессом люто ненавидели друг друга. Но деталей Сабина не знала.

— Только не думайте, что вам не нужно выдавать те же результаты, что и другим. Если не сможете выложиться на сто процентов, по крайней мере проявите благоразумие и вернитесь в Мюнхен, чтобы избавить себя от позора поражения.

«Что? О чем это он?» Она всего на десять минут опоздала на последнее занятие, потому что звонила в госпиталь. И уже оказалась в эпицентре борьбы за власть между Снейдером и Хессом. Видимо, Хесс хотел избавиться от неё, чтобы посадить Снейдера в лужу.

— Я не хочу, чтобы в БКА работали люди, которые не справляются с задачами и исполняют обязанности без внутренней убеждённости. В конце концов, я также отвечаю здесь за безопасность.

— Но это не слишком помогло Эрику Дорферу, — вырвалось у неё.

Хесс поднял одну бровь.

— Вы в курсе?

— Мы друзья, и я знаю, что в него стреляли в кабинете в служебное время.

— Я дам вам один совет: не стоит рассказывать об этом в кампусе, лучше сконцентрируйтесь на учебе. Я твердо уверен, что работу в БКА нужно заслужить.

Сабина прищурилась.

— Если вы намекаете на то, что я не проходила процедуру отбора, то могу вам лишь сказать, что это не было моим решением. Я готова в любой момент выполнить эти тесты…

— Знаю, знаю. — Он поднял руки. — Снейдер устроил это для вас, и я не собираюсь ничего менять. Теперь мы со Снейдером квиты. Но я лично буду проверять, соответствуете ли вы на сто процентов всем требованиям. Однако, если вы, как перешедшая из оперативного отдела полиции, чувствуете, что не доросли до новых задач, то всегда можете вернуться на старое место службы в Мюнхен, где будете расследовать кражи сумочек в пешеходной зоне.

Вот так, значит, Хесс думает о ней? К счастью, в дверь постучали, прежде чем у Сабины вырвалось то, о чем она потом пожалела бы.

Вошла секретарша.

— Дитрих, пришли господа из Рейн-Майн-Халле (выставочно-концертного комплекса), они хотят поговорить с тобой насчет празднования шестидесятипятилетия.

Хесс улыбнулся.

— Спасибо, одну минуту.

Секретарша исчезла, и черты лица Хесса снова окаменели.

— Я думаю, вы всё поняли, так?

Сабина кивнула. Да, она всё поняла.

— Если у вас больше нет вопросов, я предлагаю…

— Вы, наверное, думаете, что имеете дело с глупой деревенской девчонкой, — перебила она его. «Нет, не делай этого», — затрещали сигнальные звоночки у неё в голове. Но было уже поздно. Она начала предложение и договорит его до конца.

Сабина поднялась с кожаного кресла и теперь смотрела на Хесса сверху вниз.

— Но я взрослая женщина. Как и вы, я видела немало страданий и дерьма в этом мире и сама могу оценить свои силы… и у меня больше нет вопросов.

Сабина вышла из здания БКА, прошагала по улице и попала на территорию кампуса. Сейчас ей больше всего хотелось сорвать с себя свой чёрный костюм и поколотить по боксерской груше в фитнес-центре. На табличке стояли часы работы зала. Понедельник — пятница, с 08:00 до 19:30. Она подергала дверь, но центр закрылся пять минут назад.

Ей нужно было как-то выпустить пар. Бассейн и спортзал для занятий джиу-джитсу тоже были закрыты. Сабина прошагала мимо библиотеки, конференц-зала и помещения для стрельбы. Стены из красного кирпича и пол, выложенный коричневой плиткой, напоминали её детский сад. То же впечатление создавали мансардные окна и стеклянные стены, выходившие во внутренний двор, через которые проникал свет вечернего солнца. Но в отличие от детского сада академия располагалась в ультрасовременном здании с видеокамерами под потолком и автоматическими стеклянными дверями. «Территория находится под видеонаблюдением». Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не ударить кулаком по одной из таких табличек.

Сабина знала, что за студенческим общежитием находится лес с учебным полигоном. Там для военно-спортивной группы была организована площадка для паркура, которой можно было пользоваться по вечерам. Сабина прошла мимо кухни и прошагала через столовую. Это был самый короткий путь к общежитию. Может, позволить себе бутылку пива, прежде чем начать пробежку по лесу в кроссовках и термосвитере. По крайней мере, это остудит её и вернет на землю.

Перед входом в столовую несколько рабочих стояли на лестницах и укладывали под потолком длинный кабель, видимо, чтобы установить ещё больше камер. Но тот, кто стрелял в Эрика, вряд ли настолько сумасшедший, чтобы ещё раз атаковать на этой территории.

Вдруг замигал верхний свет.

— Вот дерьмо, — выругался один рабочий.

Все посетители столовой посмотрели в сторону Сабины. Как Тина и сказала, здесь действительно были её коллеги. Но и несколько студентов из других курсов: фонетисты, лингвисты и ребята с направления «Криминалистическая техника».

Тина заметила Сабину и помахала ей, подзывая к столу, за которым сидел и Гомез, ковыряя вилкой еду в своей тарелке. Шёнфельд, с самоуверенной улыбкой на губах, заигрывал с Майкснер. Та успела переодеться в белую обтягивающую футболку.

Подойдя ближе, Сабина услышала, как её коллеги рассказывали истории из своих прежних рабочих будней. Видимо, они пытались переплюнуть друг друга, соревнуясь в том, кто нашел самый ужасный труп и раскрыл самое сенсационное убийство. Только Тина, которая только что закончила университет, слушала без комментариев.

— Привет, Белочка! — подколол Шёнфельд, когда Сабина встала перед их столом. — Как прошла встреча с президентом? Разрулила всё, как обычно?

— Что значит — как обычно?

— Говорят, что ты давно знаешь Снейдера.

Приходить сюда было плохой идеей. По какой-то причине — Сабина ещё не выяснила, по какой именно, — она была для этой группы, возможно, за исключением Тины, словно бельмо на глазу.

— Расскажи, зачем ты ходила к Хессу? — спросила Тина, видимо пытаясь разрядить обстановку.

— Как зачем? — перебила её Майкснер. — Когда это случалось, чтобы бурундук из оперативного отдела попадал в академию?

Сабина промолчала. Ей было очень хорошо знакомо презрительное прозвище бурундук для коллег в синей униформе с погонами. Видимо, и здесь, среди всех этих гениев, ей тоже нужно привыкать к этому прозвищу.

— А кто сказал, что ты справишься? — наехала Тина на блондинку.

— Не смеши меня, малолетка! После вот этого гения… — Майкснер похлопала Шёнфельда по плечу, — на нашем курсе больше всего мозгов у меня. И я не думаю, что та, которая раньше выполняла подготовительную работу на месте преступления, доросла до криминалистического анализа. — Майкснер бросила на Сабину пренебрежительный взгляд. — Разве что у неё связи.

Сабина не ответила. В одном Хесс был прав: он действительно запихнул на курс Снейдера всех бунтарей, хвастунов и умников. Но никто из них не знал, что в Мюнхене она посетила все возможные курсы повышения квалификации и профессиональные семинары, чтобы больше не протоколировать кражи сумочек в пешеходной зоне.

— Откуда вы вообще взяли эту чушь? — спросила Тина.

Гомез отложил вилку.

— Очень просто, — вмешался он в разговор. — Любимице Снейдера не нужно было сдавать вступительный тест, и она прошла процедуру отбора просто так. — Он щёлкнул пальцами. — Видимо, она знает не только Снейдера, но и этого Эрика Дорфера и, конечно, президента. Удивительно, чего можно добиться с протекцией, в то время как нам здесь приходится надрывать задницу.

Некоторые из сидящих за другими столами посмотрели на них.

— Похоже, её даже не мучают угрызения совести, что из-за неё кто-то лишился учебного места, — констатировала Майкснер так, словно Сабины здесь нет.

Класс! Но было и без того ясно, что её высокоодаренным коллегам понадобится один день, чтобы понять, что это Снейдер предложил её на эту учебную программу.

— Значит, у Снейдера есть на то причины, — заявила Тина.

— Оставь, — сказала Сабина. Не было никакого смысла оставаться здесь и оправдываться. Даже если от этих упреков у неё раздувались шейные артерии. Места в академии были действительно ограничены, особенно по направлению «Криминалистический анализ». Бесило лишь то, что все думали, будто Снейдер её как-то выделяет, а с Хессом она прекрасно ладит. Как бы не так!

— Думайте, что хотите, — ответила Сабина. — Желаю вам хорошего вечера. — Как будто ей больше нечего делать, как препираться со своими так называемыми коллегами. Она развернулась и услышала, как Тина встала и тоже покинула группу.

— Да они просто боятся, что ты можешь оказаться умнее их.

— Мне так не показалось, — сухо ответила Сабина. — Почему ты не осталась с ними?

Тина ответила спокойно.

— Хочу дать шанс посплетничать и обо мне за спиной.

— А сейчас серьёзно! — потребовала Сабина. Чего Тина от неё хочет?

— Сегодня мой первый день здесь. Я только сейчас поняла, что это самовлюбленные позеры.

— Ты действительно из Палермо?

— Я провела там первые десять лет. Вначале все думали, что я мальчик. Плевать! Я здесь никого не знаю.

— Не повезло. Я тоже никого не знаю, спокойной ночи.

Тина скривила лицо.

— Ты ведь не собираешься к себе в комнату?

— Я бы сейчас с удовольствием как следует позанималась в спортзале, а потом поплавала бы. Возможно, пойду вместо этого на пробежку.

Тина пихнула её локтем в бок.

— Эй, ты не единственная, у кого есть связи. Я знаю вахтера из главного здания.

— Фальконе?

Тина ухмыльнулась.

— Он из Италии, capisci? (понимаешь?)

— Capisco! (Понимаю!)

— Он может открыть нам зал.

 

 

 

 

Отправить