ЧАСТЬ VII

 

Воскресенье, 8 сентября

 

Проехав половину пути, Сабина сделала остановку на автостоянке и попыталась часок вздремнуть в машине. Она была усталой, но все ещё взбудораженной. В таком состоянии она и добралась до Висбадена в пять утра.

Курьеры на мопедах уже развозили газеты, а некоторые «жаворонки» выгуливали своих собак на поводке. Но большая часть города по-прежнему пребывала в глубоком сне. Воскресенье было её последним днем в кампусе, в понедельник утром нужно будет освободить комнату. Сабина поехала не в академию, а прямиком к Снейдеру домой.

Она затормозила на лесной дорожке, и фары её автомобиля вырвали мельницу из утренних сумерек. Сабина немного подождала, но не заметила в здании никакого движения. Она вышла из машины и направилась на террасу. Время поджимало, и она не могла считаться со Снейдером. Было половина шестого утра, на горизонте уже появилась светлая полоска — Сабина нажала большим пальцем на кнопку дверного звонка… и удерживала дольше, чем нужно. Плевать! Она позвонила ещё раз.

Ни единого шороха.

Сабина подождала немного, потом набрала номер сотового Снейдера. Из дома не доносилось ни звука. Только ручей журчал, да какая-то птичка чирикала в лесу.

Черт, где его носит?

Сабина посмотрела на теплицу. Велосипед по-прежнему стоял там. Она оставила сообщение на голосовой почте, чтобы Снейдер срочно позвонил ей. Потом составила два плетеных кресла вместе, взяла со скамьи плед и завернулась в него. Она подождет Снейдера здесь. Пока Сабина устраивалась в креслах и прислушивалась к лесным шорохам, она заметила, как влага утренних сумерек проникает сквозь плед и одежду до самых костей. Наконец у неё закрылись глаза.

Услышав какой-то шорох, Сабина до смерти перепугалась. Она действительно заснула. Над лесистыми холмами висел туман, лужайки сверкали в утренней росе. Сквозь ветви деревьев уже пробивалось солнце. Было полдевятого. Сабина повернула голову на шаркающий звук и в следующий момент подскочила от неожиданности, когда на колени ей запрыгнула собака. Небольшой откормленный бассет с короткими лапами преданно смотрел на неё.

— Какой ты тяжёлый, — закряхтела она, когда пес повертелся у неё на коленях, потом улегся на плед и сунул морду ей под руку.

— Где твой хозяин? — спросила она, но пес только удовлетворенно хрюкнул.

Сабина сладко зевнула и рассеянно почесала бассета за ушами. Видимо, её усталость была заразительна, потому пес тоже раскрыл пасть.

— Фу, закрой рот! — приказала Сабина.

Бассет послушался и снова зарылся мордой ей под руку. Она погладила его и нащупала его ошейник. На кожаном ремешке было что-то написано. «Винсент». Сабина невольно рассмеялась. Бассета действительно звали Винсент, как Ван Гога, нидерландского художника. Совпадение? Вряд ли. Очевидно, Снейдер купил ошейник этой «шавке», как он назвал пса.

— Скучаешь по своему другу Мартену? — прошептала она. — Наверняка… Он тоже одиночка, как и ты.

Словно поняв её, собака поднялась, ткнулась мордочкой Сабине в шею и принялась лизать её лицо.

— Прекрати немедленно, это мерзко!

Но пес не останавливался.

— Ты наверняка голодный, — пробормотала она. — Пойдем, у меня есть идея.

Она подтолкнула бассета с коленей на землю и размотала плед. На ватных ногах направилась к входной двери, Винсент поковылял за ней на своих коротких лапах. Сабина открыла керосиновую лампу, которая висела на стенном крючке рядом с дверью, и ощупала дно. Ключ по-прежнему лежал там. Услышав знакомое бренчание, Винсент радостно завилял хвостом.

— Если разболтаешь этот секрет, мне придётся тебя убить! — Сабина изобразила голландский акцент Снейдера и вставила ключ в замочную скважину. — Старый ворчун Снейдер наверняка припрятал дома пару банок корма для тебя.

Снейдер лишь предупредил, чтобы она никому не говорила его секрет — но он не запрещал ей пользоваться ключом. Она открыла дверь. И в тот же момент услышала, как в доме запищала сигнализация. На коробке, прикрепленной к стене, мигала красная лампочка. Под ней находился дисплей.

29… 28… 27… отсчитывал секунды звуковой сигнал.

— Твою мать! — вырвалось у неё.

Пес навострил уши. Меньше чем через полминуты затрещит сигнализация. Наверняка установка соединена с БКА, сюда примчится патрульная машина, и её арестуют. Тогда к увольнению из академии добавится ещё и попытка взлома. В панике Сабина уставилась на дисплей. Кодовое число было семизначным. Сабина установила это по количеству пустых полей. Ниже находилась цифровая клавиатура для ввода. Сколько существовало возможных комбинаций? В любом случае слишком много, чтобы успеть за двадцать секунд.

Сабина взглянула на пса, который доверчиво стоял рядом с ней и ждал, что она отключит пищащую коробку.

— Я понятия не имею, — призналась она. — Может, ты?

…21… 20… 19…

Она посмотрела на клавиатуру. Это была не обычная клавиатура, а как на старых сотовых телефонах, где на клавишах с цифрами находились и буквы. Винсент хрипло гавкнул, что походило на «Давай уже, нажимай!».

…17… 16… 15…

Vincent! — пронеслось у неё в голове. Голландский художник! Имя состоит из семи букв.

Она поспешно принялась искать буквы на дисплее и наконец напечатала 8-4-6-2-3-6-8.

Отсчет продолжался. Черт, неужели она опечаталась? Сабина попробовала ещё раз, но пищание не прекращалось.

…9… 8… 7…

Это было бы слишком просто. Я попаду в тюрьму, подумала она.

Пес снова залаял. Его уши вздрагивали.

Van Gogh!

Она ввела 8-2-6-4-6-4-4, и за две секунды до включения сигнализации ящик перестал пищать. Только теперь Сабина заметила, как вспотели её ладони.

Как только пищание прекратилось, бассет — словно только того и ждал — целенаправленно поковылял в дом. Сабина сняла ботинки и последовала за ним. Собака точно знала, куда идти, и остановилась перед какой-то дверцей в кухне. Ну конечно — кладовая.

Действительно, среди многочисленных бутылок, макарон и приправ Сабина нашла и жестяные банки с собачьим кормом. Она достала с полки миску и выложила туда содержимое банки. Винсент жадно принялся есть.

— Хороший пес, ты это заслужил, — сказала она.

Пока бассет довольно чавкал, Сабина огляделась в доме. Стиль жизни Снейдера можно было назвать как интернациональным, так и деревенским, чего она от Мартена никак не ожидала. Он был таким деловым, сдержанным и рациональным человеком — но его дом ломился от цветочных горшков, статуэток Будды, африканских настенных масок, но также от деревенских комодов, ковров с бахромой и тележных колес, которые свисали с потолка. Этот мужчина загадывал все больше загадок.

Через дверной проем она заглянула в комнату, похожую на кабинет. Утреннее солнце проникало через окно, заставляя светиться чайные чашки на столе. Пошлый цветной мейсенский фарфор. В одной только этой комнате находилось три ноутбука, подключенных с помощью паутины кабелей к домашней сетевой установке, на стене висело несколько плоских экранов. Сабина осторожно толкнула дверь ногой. Она со скрипом открылась. На полу на подставке стояло множество серверов, за ними она заметила радиоустановку. Значит, эта деревенская берлога и была штаб-квартирой Снейдера. Среди приборов лежали папки с логотипом БКА. Видимо, Снейдер, как и Вессели, пользовался курьерской службой БКА, когда работал дома.

Сабина не хотела долго торчать в доме и вышла на террасу. К тому же она не могла весь день потратить на бесполезное ожидание. Спрашивать Тину о Снейдере не имело смысла, потому что тот наверняка не появится в академии в воскресенье.

Она достала из кармана визитку главного комиссара уголовной полиции Ломана, с которым познакомилась в больнице. Тот подошел к телефону после второго гудка, и голос его звучал довольно бодро. Но и он не знал, куда запропастился Снейдер.

— Он появился вчера в больнице?

— Нет, — прорычал Ломан. Сабина услышала эхо, словно Ломан стоял в зале.

— Странно, он обязательно хотел поговорить с Эриком.

— Но не поговорил.

— Эрика по-прежнему охраняют?

— Нет, он лежит на блюдечке с голубой каемочкой, — пробурчал Ломан.

— Спасибо. — Сабина положила трубку. Затем позвонила доктору Беллу, который только что вернулся после ночной смены, о чем хмуро сообщил ей, но он тоже не знал, где может находиться Снейдер.

— Как дела у Эрика? — быстро спросила она, прежде чем Белл успел закончить разговор.

— К сожалению, новости плохие. Действительно хотите их услышать?

У Сабины на мгновение замерло сердце.

— Конечно.

— Пуля вызвала у него гемипарез — это односторонний паралич, — объяснил он.

— Вы можете его прооперировать?

— Операция ещё больше разрушит ткани и ухудшит его состояние. К тому же мозг снова начинает отекать и грозит зажать мозговой ствол. Если возникнет угроза остановки дыхания и сердца, нам снова придётся ввести его в искусственную кому.

«Нет, пожалуйста, нет!» Сабину затошнило. Однако почему-то у неё было чувство, что Белл говорит неправду. Но как она могла доказать обратное? В конце концов, он специалист.

— Извините меня, — буркнул он. — Мне нужно вздремнуть пару часиков.

Затем Сабина позвонила в лабораторию криминалистической техники, чтобы узнать, не сдал ли Снейдер свою старую сим-карту и не просил ли провести анализ одного сообщения на голосовой почте. Но и там ничего не знали.

«Это же свихнуться можно!» Сабина уставилась на свой телефон. Сейчас было уже не важно. Она позвонила в справочную и попросила соединить с судьей Ауэрсберг.

— Чёрт возьми, кто это? — сонно проговорила Ауэрсберг.

Этот телефонный разговор будет не из приятных. Но Сабина не участвовала в конкурсе любимчиков.

— Сабина Немез, — представилась она. — Простите, что я беспокою вас так рано, но…

— Рано? — воскликнула судья. — Вы в своём уме? Сейчас… ах! — Сабина услышала, как будильник, дребезжа, упал на пол. — Я никогда не встаю раньше девяти.

Что же — было как раз девять часов.

— Как долго пробыл у вас вчера Маартен Снейдер? — перебила она судью. И тут же поняла, как идиотски прозвучал её вопрос. — Мне нужно срочно с ним поговорить.

В трубке зашуршало. Вероятно, Ауэрсберг выбиралась из постели.

— Он пробыл вчера ещё полчаса здесь, потом неожиданно подскочил и выбежал из дома, словно обнаружил новый след.

— Какой?

— Милая, я понятия не имею. Вы же его знаете.

— У вас есть какое-нибудь предположение?

— Вы из нас двоих следователь, не я.

— О чем вы говорили?

— О личном.

Сабина невольно подумала о последнем сообщении Эрика.

Кроме того, я теперь знаю, кто отец ребёнка.

— О детях? — спросила она.

— Нет. — Голос Ауэрсберг звучал холодно.

— Снейдера кто-то забрал?

— Такси.

— Спасибо. — Сабина положила трубку.

После того как в двух службах такси ей отказались предоставить информацию о пассажирах и их поездках, Сабина сдалась. Снейдер опять бесследно исчез. Паршивец что-то выяснил и ничего ей не сказал. Всегда действует в одиночку! Возможно, он находился на месте какого-нибудь нераскрытого преступления, снова обезвоженный и накачанный наркотиками. Она должна найти его, прежде чем с ним случится то же, что и с Эриком.

Довольный Винсент неуклюже вышел из дома, улегся на половик и, поскуливая, уставился вдаль.

— Тебе его тоже не хватает? — предположила Сабина.

Она включила сигнализацию, заперла дом и спрятала ключ в лампе. Затем поехала в кампус.

Какое-то время Сабина сидела в машине на парковке перед академией, которая сегодня выглядела пустой и одинокой. У неё не было настроения паковать чемодан. С этим можно подождать до утра.

Когда она наконец выбралась из автомобиля, навстречу ей из академии вышел Вессели. В руке он держал дымящийся стаканчик с кофе и, прихрамывая, направился через территорию кампуса в сторону здания БКА.

— В такую рань уже на колесах? — крикнул он Сабине хриплым голосом. С повязкой на глазу и развевающимися на ветру волосами, он имел ещё более отчаянный вид, чем обычно.

Сабина подошла к нему.

— Вы знаете, где мне найти Мартена Снейдера?

Вессели посмотрел на часы.

— В это время? — Он пожал плечами. — Вероятно, дома. Речь идёт о вашем увольнении? Тут Снейдер вам не поможет.

— Нет, вообще-то…

— Я думал, вы продержитесь дольше чем какие-то жалкие пять дней. Вы поставили абсолютный рекорд.

Было ясно, что Вессели плевать на её чувства.

— Старик лично распорядился о вашем увольнении. — Вессели посмотрел на верхний этаж здания напротив. — Вы уж сами должны с ним поговорить.

Сабина хотела прояснить недопонимание, но Вессели было уже не остановить.

— Я как раз к нему собираюсь.

— Сейчас?

Вессели прищурился.

— Для нас не существует воскресений. Хесс в актовом зале… пойдемте со мной, — предложил он.

По крайней мере, это был шанс спросить Хесса о местонахождении Снейдера. Сабина последовала за Вессели и вместе с ним вошла в зал для торжеств в здании БКА. Президент Хесс был окружен десятком спецназовцев и сотрудников внутренней службы безопасности. Среди них Сабина заметила и Ломана. Посередине стояла большая модель Рейн-Майн-Халле. Подойдя ближе, Сабина услышала, что обсуждались детали праздника по случаю шестидесятипятилетнего юбилея.

Вессели сделал глоток кофе, потом прочистил горло.

Хесс поднял глаза.

— А, хорошо, что вы пришли. Доступ СМИ будет… — Он замолк, когда увидел Сабину. — Извините меня, я на секунду, — сказал он остальным. Это прозвучало так, словно он хотел заявить: «Я должен быстренько избавиться от одной надоевшей проблемы».

Он направился к Сабине и кивком пригласил её проследовать за ним. Когда они отошли на значительное расстояние от других, он понизил голос:

— Вы настойчивее и хитрее, чем я думал.

— Простите? — Сабина не понимала, что он имеет в виду. — У меня ещё есть время до завтрашнего утра, чтобы освободить комнату.

— И поэтому вы быстро организовали подписание петиции, которая должна восстановить вас в академии, — заявил он.

— Что? — О чем это Хесс?

— Не притворяйтесь невинной! — накинулся он на неё. — Вам мало того, что вы сами вылетели из академии, вам нужно и коллег за собой увлечь.

Сабина уставилась на группу, ожидавшую Хесса. У него что, других забот нет, кроме какой-то петиции? Неужели Снейдер её организовал? Нет, это не в его стиле.

Хесс постучал указательным пальцем ей по плечу.

— То, что Мартинелли, Майкснер и Гомез подписали петицию, мне понятно. От этих трёх я могу так же легко отказаться, как и от вас. Но то, что вы подбили даже Шёнфельда рисковать своей карьерой ради вас, показывает ваш ничтожный характер.

— Ничтожный характер? — устало повторила она.

— Что вы внушили Шёнфельду, чтобы он угрожал бросить академию, если вас не восстановят?

Хесс действительно говорил о том самом Шёнфельде, который думал только о себе, не брал на себя ответственности за других и которому была важна лишь собственная карьера?

Наконец Сабине надоели постоянные унижения от Хесса. Она тоже понизила голос.

— Черт возьми, о чем вы вообще говорите?

— О чем я говорю? — Он вымученно улыбнулся. — О том, что вчера вечером на моём столе появилась бумага, которую подписали даже студенты других направлений. Всего пятьдесят человек.

Этому существовало только одно объяснение. Видимо, Тина затеяла подписание петиции в её отсутствие. Тина могла хотя бы спросить, согласна ли Сабина — что, конечно, было не так.

— Вы не можете смириться с увольнением и даже не стыдитесь этого, — продолжал Хесс. — Вы не видите, когда проиграли и нужно сдаться? Уезжайте наконец в Мюнхен. Здесь не место для людей, которые не умеют подчиняться и постоянно плывут против течения.

К собственному удивлению, Сабина оставалась совершенно спокойной. Вероятно, все дело в том, что она спала всего три часа и в голове, по ощущениям, была какая-то вата.

— Не волнуйтесь, завтра утром я уеду из этого места, где одержать верх в личной вражде, похоже, важнее, чем раскрыть убийство.

— Ваши методы в стиле Дикого Запада не имеют никакого отношения к стандартной процедуре.

Было бессмысленно продолжать дискутировать с Хессом.

— Где Маартен Снейдер? — спросила она.

— Откуда мне знать? — фыркнул Хесс. — Да мне плевать! Я просто хочу, чтобы вы завтра исчезли. — Он снова ткнул указательным пальцем ей в плечо, и Сабине больше всего хотелось сломать ему палец.

— Мне нужно срочно поговорить с ним, — попыталась она в последний раз.

— Тогда ищите его! Вероятнее всего, он снова обкурился в каком-нибудь вонючем подвале и ждёт карету скорой помощи.

Тины в её комнате не оказалось. Поэтому Сабина сидела со стаканчиком кофе в столовой академии и ждала, что кто-нибудь из её потока случайно пройдет мимо. Но никто не появлялся. Здание словно вымерло. Только кофе-автомат гудел, вентилятор шуршал да монотонно, описывая полукруг, поворачивались камеры.

Больше всего ей хотелось свернуть Тине шею из-за петиции. С чего это ей взбрело в голову начинать такую акцию и подстрекать всех студентов против Хесса, не сообщив ей заранее? Было же ясно, что они сидят на коротком суку. Кому это что принесет?

Сабина налила себе ещё один стаканчик кофе из автомата и уставилась в окно на спортивный зал и пустой бассейн. Если никто не может ей помочь, тогда придётся самостоятельно искать Снейдера. Но для этого сначала нужно выяснить, на какой след вышел Снейдер, когда внезапно покинул виллу Ауэрсберг. У него родилась та же идея, что и у неё?

«Я заставил её кричать!»

Кукловод, который, возможно, стоял за этими убийствами, не просто принуждал и шантажировал исполнителей, а ловко ими манипулировал.

Доктор Ян получал фальшивые письма из тюрьмы от имени Белока, которые провоцировали его помериться силами с Белоком и завершить его труд. Симона Каспарека убедили, что студентка психологического факультета проводит с ним полевой эксперимент и хочет свести с ума чувством вины за смерть матери. Хельмута Прёлля заманили в отель, где его ждал усыпленный телеведущий, который якобы хотел, чтобы его съел Прёлль. Наконец мужчине в костюме лошади и женщине с ножным протезом из нюрнбергского бара подсунули отравленную плетку.

Что было общего у этих дел? Кого-то всегда подталкивали к убийству. Но не только это. Убитые были выбраны не произвольно. Именно эта берлинская семья. Именно эта студентка психологического факультета и этот телевизионный ведущий. Так было задумано! Человек, который стоял за этим, целый год манипулировал убийцей и готовил этот ловкий ход не для того, чтобы затем просто кого-то убить. Нет, мужчина на заднем плане всегда выбирал определенную жертву. Если это так, всех убитых должно что-то объединять. Но что?

В ответе на этот вопрос лежала разгадка. Возможно, Снейдеру стало что-то известно. Если она это выяснит, то узнает мотив человека, который дергает за ниточки в данной игре.

Сабина поднялась со стула и бросила стаканчик в мусорное ведро. Существовал только один путь: ей нужны были все материалы по жертвам. И она уже знала, как получить данные. Через курьерскую службу.

В доме Снейдера по-прежнему никого не было. Сабина вошла в гостиную, схватила трубку стационарного телефона и набрала номер архива БКА. После пятого гудка ответил мужчина.

— Говорит комиссар-стажер уголовной полиции Сабина Немез, — представилась она. — Я звоню из дома Мартена Снейдера…

— Да, я вижу его номер на дисплее.

— Хорошо. — Она старалась говорить уверенно и громко. — Мы как раз работаем над давнишними преступлениями и хотим, чтобы курьер принес нам несколько личных дел.

Мужчина молчал. Он не удивлялся такой просьбе в воскресенье. Очевидно, не было ничего необычного в том, что Снейдер и в выходные не давал никому расслабиться.

— Вы не можете забрать документы сами?

— Минуточку, я спрошу Снейдера. — Она зажала рукой трубку и крикнула что-то неразборчивое в соседнюю комнату. Подождала несколько секунд, потом снова приложила трубку к уху. — Хотите знать, что он сказал?

— Нет, спасибо, я могу себе представить, — ответил мужчина. — Какие вам нужны дела?

Сабина назвала ему фамилии убитых.

— Окей, записал, я доставлю вам документы через три часа.

О боже! Сабина сжала зубы.

— А быстрее не получится? Мне все равно, но вы знаете Мартена Снейдера…

— Да, ясно. Знаете, почему Иисуса назвали Иисусом? Потому что имя Маартен С. Снейдер…

— Да, я догадываюсь.

— Хорошо, через час буду у вас.

 

 

 

 

Отправить