В десять часов утра Сабина в своей машине направлялась к востоку от Висбадена. Вскоре началась сельская местность. За окном мелькали поля, виноградники и деревенские гостиницы.

Солнце переползло через гребень горы. Сабина надела солнечные очки и свернула на следующем повороте. Где-то в этой местности жил Снейдер. Навигатор увел её с трассы и направил по проселочной дороге вдоль небольшого ручья, пока она не добралась до поляны, окруженной лесистыми холмами. Навстречу ей мчалась карета скорой помощи. Когда машина проехала мимо, Сабина увидела, что в конце тупика стоит старая заброшенная мельница.

Сабина взяла с пассажирского сиденья конверт, который она этим утром получила лично от президента Хесса, и вышла из машины. Мельница напомнила ей о баварских крестьянских подворьях. Красная гонтовая крыша со слуховыми окнами, каминная труба с жестяным петушком, оконные ставни, под которыми висели ящики для цветов, и плющ, цепляющийся за деревянную решетку на стене. У входа на участок стояла огромная бочка, на которой висела табличка:

 

«Маартен С. Снейдер — посетители нежелательны!»

 

Как это на него похоже!

Ручей, вдоль которого ехала Сабина, протекал через здание. Несколько десятилетий назад в этом доме наверняка ещё мололи муку. Теперь здесь жил самый большой мизантроп, какого Сабина знала.

Снейдера сегодня выписали из больницы, и скорая помощь только что привезла его из Нюрнберга. На террасе из натурального камня под козырьком с низко висящей водосточной трубой стояли стол и плетеные кресла. В одном из них сидел Снейдер и жмурился от утреннего солнца. На Снейдере был чёрный костюм и свежая рубашка, под которой Сабина заметила перебинтованную грудь. В уголке рта торчала самокрутка, которая подозрительно пахла травкой. Наверняка он был накачан болеутоляющими средствами. К тому же, несмотря на ранения, он выглядел лучше, чем когда-либо. Осознание, что он поймал убийцу, придавало ему несказанную энергию. Но этот положительный результат никогда не длился долго.

— Доброе утро, — сказала Сабина.

— Опять хотите навязать мне разговор? — пробурчал он, не поворачивая голову.

Она проигнорировала комментарий.

— Я не знала, что вы живете так далеко от Висбадена. Спрашиваю себя, как вы добираетесь до бюро без машины.

Снейдер кивнул на живую изгородь:

— На служебном автомобиле.

За мельницей находилась маленькая теплица, от которой отражалось солнце. Видимо, здесь Снейдер выращивал то, что курил. К бочке с дождевой водой стоял прислоненный велосипед.

— На этом вы разве что до дороги доберетесь.

— Оттуда меня забирают. Так как я не каждый день бываю в своём бюро или в академии, это возможно. Обычно я работаю здесь. — Снейдер потушил косяк и посмотрел на Сабину. — Почему вы не на занятиях? Если продолжите пропускать уроки, Хесс будет экзаменовать вас по материалу.

— Это уже не понадобится.

В это субботнее утро в учебном плане стояла «Компьютерная и интернет-преступность», но на неё это больше не распространялось. Без комментариев она протянула конверт.

— Он все-таки это сделал, — выругался Снейдер, не открывая конверта. — Недостаток таланта он восполняет переизбытком характера. Значит, этот упрямый пес вышвырнул вас из академии.

Она кивнула, хотя более подходящим словом было бы «уволил». Её служба была немедленно прекращена.

— У меня есть время до утра понедельника, чтобы освободить комнату в кампусе. Потом я ещё получу зарплату за неделю.

У Снейдера заходили желваки.

— Если наступит момент, когда Хесс поймёт свою собственную некомпетентность, это будет первым и единственным озарением за всю его жизнь. Садитесь.

— Спасибо, я приехала, чтобы попрощаться.

— Садитесь! — повторил он. — Обещаю вам, я приложу все усилия, чтобы вам разрешили остаться в академии.

Сабина осталась стоять.

— Это бессмысленно. Хесс будет ждать следующей возможности, чтобы вышвырнуть меня, а до того времени превратит мою жизнь в ад.

В этот момент они заметили длинную толстую собаку с короткими лапами, которая через поле мчалась к мельнице. Её уши развевались на ветру. Сабина не знала, что это за порода — только то, что собака была белая с пятнами горчичного цвета.

— Уберите от меня пса! — закричал Снейдер, но собака уже была на террасе и запрыгнула Снейдеру на колени.

Это был бассет — в ошейнике, но со свалявшейся шерстью. Он положил передние лапы Снейдеру на плечи и принялся лизать его в щеку.

— Фу, вниз! — приказал Снейдер, но бассет не послушался.

— Мне застрелить собаку? — спросила Сабина.

— Вы бы сделали это для меня? — Снейдер пытался заставить пса спрыгнуть на землю, но бассет удобно расположился у него на коленях и свернулся клубком, хотя задняя часть свисала.

— Я понятия не имею, чья это шавка, но пес приходит сюда уже семь лет.

— И вы его кормите, — предположила Сабина.

— Да, иногда он даже ночует в доме.

— Мне кажется, вы относитесь к собаке лучше, чем к людям, которые вас окружают.

— По крайней мере, он внимательно меня слушает.

— Что сказали врачи? — спросила Сабина.

— Насчет собаки?

Сабина закатила глаза.

— Это просто рваная рана, её зашили пятью стежками. Легкое не задето.

— Это была моя ошибка, мне очень жаль, — пробормотала она.

— Я скажу вам кое-что! — Снейдер посмотрел на неё. — Только тот, кто не работает, не делает ошибок. Не думайте больше об этом. Раны затягиваются. Главное — мы убрали тех двоих на видео из этого бизнеса. — Он кивнул на входную дверь. — Вы не могли бы насыпать в миску собачьего корма из вон того пакета?

Сабина сделала, как просил Снейдер, но бассет проигнорировал еду. Вместо этого он потерся мордой о рубашку Снейдера, словно не видел его уже несколько недель и ужасно соскучился.

Снейдер положил руку на голову пса.

— По дороге из больницы я разговаривал по телефону с Хессом и пытался убедить его, что вы не принимали участия во вчерашнем инциденте.

— Бесполезно — нюрнбергская уголовная полиция исследовала мое оружие и внесла показания в протокол.

— Можно было бы уничтожить ваши свидетельские показания, — тогда официально вы никогда не участвовали в перестрелке. Я хотел взять все случившееся на себя, но Хесс уже знал, что вы были в Нюрнберге. Этот твердолобый ублюдок только и ждал удобного момента, чтобы проучить меня.

Сабина понимала: никто и не вспомнит, что они задержали двух убийц. В действительности речь шла только о том, что её ночные расследования вышли из-под контроля, был ранен сотрудник БКА и студентка-стажер стреляла в подозреваемого, который лежал сейчас в реанимации.

— Хесс уже много лет ждал этого момента. Больше всего ему хотелось бы избавиться и от меня. Не переживайте, в первую очередь я позабочусь о вашем восстановлении в академии, чтобы вы смогли закончить обучение.

— Спасибо, что вы хотя бы попытались дать мне такую возможность. — Сабина не привыкла видеть Снейдера раскаивающимся. К тому же она сама была виновата в том, что вылетела из академии. Однако кое-что её насторожило. — Что значит — в первую очередь?

— А, ничего. — Он почесал собаку за ухом, на что та ответила довольным урчанием.

— Нет уж выкладывайте! — не отступалась Сабина.

— Ах… — Он пожал плечами, но тут же скривился от боли. — Хесс попытается привлечь меня к дисциплинарной ответственности за то, что я допустил ваше вмешательство в полицейское расследование.

— Мне очень жаль.

— Ну и пусть! Это уже не первый раз, когда у Хесса в руках оказывается средство давления на меня.

— А если это станет последним ударом?

— Тогда я вернусь на родину, — вздохнул он. — В Европол в Гаагу.

— Вам не будет жаль покинуть БКА?

— БКА, как пепельница, — чем больше людей в нем собирается, тем грязнее оно становится.

— Что произошло между вами и Хессом?

— Не заботьтесь об этом, Белочка.

— Почему вы не боретесь за ваше место, как он?

Он моргнул, глядя на солнце.

— Конечно, я мог бы сопротивляться Хессу, но предпочитаю смотреть, как он обезумеет из-за меня.

— Похоже на мудрое высказывание Акико.

— Возможно, это она и есть.

Сабина положила ключ от архива Снейдера и его удостоверение БКА на стол. Потом вытащила из кармана сим-карту от его прежнего телефона.

— В старой голосовой почте вы найдете сообщение от Эрика Дорфера, сделанное перед тем, как в него выстрелили.

Снейдер удивленно взглянул на неё.

— Что он говорит?

— К сожалению, ничего нового. — Она по памяти процитировала слова Эрика. — Там слышен выстрел. Нужно, чтобы техники-криминалисты проанализировали запись.

— И вы говорите мне об этом только сейчас?

— Вы же сами запретили мне самостоятельное расследование, — напомнила она.

— Да, но все равно — вы… стали бы хорошим следователем.

— Возможно, но решение Хесса оправданно. Между тем он уже в курсе, что я получила доступ в тюрьму строгого режима в Вайтерштадте и разговаривала с Белоком.

— Я знаю, бывший следователь по этому делу звонил мне. Законченный идиот! — Снейдер покачал головой. — Вы знаете мое мнение. Для раскрытия убийства все средства хороши. Мое благословение у вас было.

Сабина решила, что ослышалась.

— Вот так вдруг? Два дня назад вы ещё предостерегали меня от самостоятельных действий.

Снейдер шумно выдохнул.

— Это был ваш совет, если вы забыли! Я должна была вернуться в реальность и не гоняться за призраками, — добавила она. — Так что не говорите теперь, что были довольным моим вмешательством.

Он понизил голос:

— Вы возненавидите меня за то, что я вам сейчас скажу.

Сабина посмотрела на него прищуренными глазами и уже знала, что не хочет слышать того, что последует.

— Я прошу у вас за это прощения, но я должен был раскрыть ваш потенциал.

— Что?

Снейдер выпрямился, держа собаку на коленях.

— Я предостерегал вас от собственных инициатив, потому что знал: только так я смогу мотивировать вас на креативные действия и наивысшие результаты.

Сабина была в шоке.

— Вы?.. — задохнулась она.

— Эрик Дорфер вышел на что-то крупное, но не посвятил меня в детали, а потом в него стреляли. Я знал, что существует только одна возможность выяснить взаимосвязи. Поэтому поставил на вас.

— Значит, вы все время знали, что эти дела связаны, и поэтому мы разбирали их на занятиях?

— Я подозревал это, — исправил он её.

— Черт подери! — воскликнула Сабина так громко, что бассет испуганно поднял голову.

— Да, признаюсь, я бессердечная свинья.

— Вы бессердечная, бесстыжая свинья! Манипулятор! — выкрикнула она.

— Да ради бога. Человек без плохих привычек вряд ли является личностью.

— Тогда из вас личность просто бьет ключом. Все равно вы не имеете права играть со мной в такие игры!

— В конечном счете мне было важно найти убийцу и схватить того, кто стрелял в Эрика — не важно каким способом.

— И я стала одним из ваших средств.

— Вам около тридцати, вы рисковая, любопытная, упрямая и к тому же подруга Эрика — мне нужно было просто нажать на правильные кнопки.

Сабина не могла в это поверить. Она приехала сюда, чтобы извиниться перед Снейдером и попрощаться, а теперь ей хотелось задушить его.

— Черт возьми, зачем нужно было прибегать к такому средству? Вы просто могли бы организовать нам, студентам, доступ к онлайн-архиву.

— Это было невозможно. Уже много лет действует строгое распоряжение Хесса — все студенты находятся на низшем доверительном уровне, но я знал, что вы найдете способ.

— Но почему вы не играли в открытую?

— Я вас умоляю! — Снейдер изменил голос и залепетал: — «Фрау Немез, я хотел бы попросить вас помочь мне в сборе информации и расследовании, вот все имеющиеся материалы. Пожалуйста, выясните, как данные убийства связаны между собой». — Он помотал головой. — Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы понимать: это не сработало бы. Вы упрямая и настойчивая. Я должен был спровоцировать вас, чтобы вы начали активно действовать. Тогда вы показываете результаты, о которых другие могут только мечтать.

— Но почему именно я? Потому, что я подруга Эрика?

— Это оказалось просто на руку, так сказать, вспомогательный эффект.

«Вспомогательный эффект?»

— Тогда что было причиной? — напустилась она на Снейдера. — Но, пожалуйста, в трёх кратких четких предложениях! — Она подняла три пальца.

— Мне хватит и двух: когда в прошлом году мы гонялись за убийцей, я заметил, что вы, как никто другой, умеете поставить себя на место преступника. У вас дар, талант.

— Которым вы злоупотребили! И поэтому через четыре дня после покушения на Эрика решили устроить меня в академию без вступительных экзаменов! — возмутилась она.

— Нет. В ту же ночь.

Если бы на коленях у Снейдера не спал верный бассет, а сам Снейдер не был бы ранен, она бы ему врезала.

— Великолепно! — Сабина вскинула руки. — Значит, вот настоящая причина, почему вы меня сюда вызвали. Не потому, что я талантливая или мечтала попасть в команду БКА. Нет! Потому, что вы хотели использовать меня.

— Нет, потому, что я нуждался в вас.

— Теперь мне ясно, почему вы так хотите, чтобы я осталась в академии. Вас мучают угрызения совести!

Теперь голос повысил Снейдер.

— Вы знаете, что я никогда бы не признал этого, но вы правы. Да, я нуждался в вас — и да, мне жаль! Потому что вы одна из лучших, кого я знаю. Ради бога, что мне было делать? В сотрудника федеральной полиции стреляли. Он был моим коллегой и вашим другом. Вы осуждаете меня только потому, что я хотел раскрыть это дело?

Сабина показала на него пальцем.

— Нет, но я осуждаю вас, потому что вы не посвятили меня.

— Иначе ничего не вышло бы, и вы знаете это не хуже меня. Когда я говорю своим студентам: «Вход строго запрещен», вы первая и единственная, кто немедленно направляется туда.

«Умник вонючий!» Но при всей злости, которая в этот момент закипала в Сабине, она должна была согласиться с ним.

Они немного помолчали. Наконец Снейдер вытащил из кармана рубашки косяк.

— Не против, если я закурю?

— Мне все равно, даже если вы загоритесь!

Он сунул в рот сигарету.

— Больше никогда мне не лгите!

— Обещаю.

Она опустилась в плетеное кресло.

— Вы, по крайней мере, продолжите заниматься этим делом и попытаетесь найти того, кто покушался на Эрика?

— Я? — спросил Снейдер. — А с вами что? Выходите из игры?

— А что со мной? Я должна покинуть академию, — удивленно ответила она.

— Но лишь в понедельник утром, сказали вы. А сегодня суббота. У нас ещё два дня.

Он сказал «у нас».

— Что вы предлагаете? — спросила она.

— Что вы предлагаете? — спросил он в ответ. — Вы были в Вайтерштадте. Это того стоило? Что вам удалось выяснить в тюрьме?

Сабине понадобилась минута, чтобы собраться с мыслями, затем она рассказала о Белоке.

— Он утверждал, что не состоял ни с кем в переписке. Но существуют два письма, которые тогдашний главный подозреваемый, берлинский гинеколог доктор Ян, написал Белоку.

— Я читал их, — сказал Снейдер.

— Тогда вы тоже знаете, что писем должно быть больше чем два. Кроме того, это ответы на письма, которые получил доктор Ян. Если не от Белока, тогда от кого?

— Но Ян не был убийцей, — напомнил Снейдер. — Его оправдали за недостатком улик.

— Однако кто-то хотел, чтобы мы поверили, что преступление совершил Ян. Где могут быть другие письма?

Снейдер подумал.

— Судья Ауэрсберг председательствовала тогда на слушаниях по делу Яна. Она живёт в Висбадене. Если кто и знает, то она. — Он спихнул бассета с коленей и поднялся.

Пес поднял преданный взгляд и наблюдал, как Снейдер сунул сим-карту в карман брюк, а затем спрятал удостоверение и ключ в ящик комода в прихожей.

— Как нам с ней связаться? — спросила Сабина.

Снейдер запер входную дверь.

— Мы навестим её на вилле.

— Вот так просто?

— У меня в Висбадене не много друзей, но Ауэрсберг входит в их число.

— Это вы от меня скрыли.

— Не хотел заниматься саморекламой. — Снейдер взял телефон и набрал номер. — Я предупрежу её о нашем визите.

— Прямо сейчас? — прошептала Сабина.

— Если не сейчас, то когда? Составьте мне компанию! Полагаю, в академии вас все равно уже не хватятся.

— Вы прямо само обаяние!

Ожидая ответа от Ауэрсберг, Снейдер спрятал ключ от дома в днище одной из керосиновых ламп, висящих у входа. Заметив удивленный взгляд Сабины, он похлопал по кобуре пистолета.

— Если разболтаете этот секрет, — прошептал он, — мне придётся вас убить.

 

 

 

 

Отправить