Висбаден лежал в долине, на северо-западе которой возвышались три горы. Нероберг, куда можно было подняться на старинном горном трамвайчике, граничила с Гайсберг, где находилось здание БКА, и Зонненберг, на которой, как Сабина только что выяснила, располагался элитный поселок с шикарным видом на город.

Вообще-то на Кройцбергштрассе на горе Зонненберг Сабина ожидала увидеть филиал БКА, какое-нибудь административное здание или, по крайней мере, постройку с подземным архивом. Но в этой местности были исключительно виллы с большими садами.

С усиливающимся скепсисом она ехала вверх по крутым переулкам, пока не добралась до Кройцбергштрассе, двенадцать — частному владению с высоким забором и туями. Она припарковалась перед участком и подошла к главному входу. Здесь она должна помогать с архивированием? Через стальную решетку виднелось Г-образное бунгало с палисадником. В пруду квакали лягушки, вдоль дорожки из натурального камня, ведущей к входу, были высажены кустарники. Вечернее солнце освещало дом с террасой, над которой раскинулись ветви большого старого дуба.

«Кройцбергштрассе, 12».

Вессели подшутил над ней? Она позвонила в домофон. Садовая дверь с жужжанием открылась, и Сабина ступила на участок. В длинной части бунгало находился крытый бассейн. За стеклянным фасадом стояли пальмы. Сабина буквально чувствовала запах хлорки. Спустя минуту Вессели открыл входную дверь. На нем были чёрные брюки и наполовину расстегнутая черная рубашка. Он выглядел как всегда: седые, немного взъерошенные волосы, обветренное небритое лицо, острый взгляд. Единственное отличие, которое она заметила, — сейчас от Вессели пахло одеколоном. Дорогой пьянящий запах. Она задавалась вопросом, как он лишился глаза и почему не носит вместо повязки стеклянный протез.

— Значит, вы живете здесь, — констатировала Сабина.

— Вообще, у меня есть кабинет в БКА, но я обычно работаю здесь в домашнем кабинете с частным архивом. К серверам БКА я подключен онлайн.

— А если вам понадобятся другие документы из архива?

— Курьер доставит их мне в течение часа.

Сабина взглянула на деревянную коробку массивной входной двери, кодовый замок и камеры видеонаблюдения под крышей. Они были оснащены датчиками движения и, вероятно, могли быть переведены в режим ночной и инфракрасной съемки. Здесь документы были в такой же безопасности, как и в бункере ведомства уголовной полиции.

Вессели сделал шаг в сторону.

— Входите в мою маленькую крепость.

Так как Вессели был в черных лаковых туфлях, Сабина тоже решила не разуваться. Он провел её в гостиную, и там Сабину ждал очередной сюрприз. Стол был накрыт на двоих, рядом с открытой бутылкой вина стояли свечи, пахло чесноком, и играла негромкая музыка.

— Надеюсь, вы любите «совиньон блан» и королевские креветки.

— По крайней мере, аллергии нет. Сами готовили?

— Для моих гостей — всегда, — ответил он.

— Гостей? — переспросила Сабина. — Полагаю, на сегодня архивные работы отменяются… — «Вместо этого вы будете пытаться приставать ко мне, — додумала она предложение до конца. — А я снова попалась на эту старую уловку».

— Угадали — извините меня, я должен проверить креветки. — Он исчез на кухне.

Без сомнения, он был хищным койотом, который всегда добивался своего, — но Сабина все равно чувствовала себя польщенной. Хотя Вессели перевалило за шестьдесят, он был стройным, высоким и в неплохой физической форме, если не считать проблемы с ногой. Наверняка регулярно плавал в бассейне. Кроме того, обветренное лицо придавало ему загадочности.

К гостиной прилегал зимний сад с высокими комнатными пальмами. Через широкое окно был виден Висбаден, который мирно дремал в долине. Быстро стемнело, и уже замерцали городские огни.

Пока Вессели возился со сковородой в соседней комнате, Сабина подошла к книжному стеллажу и разглядывала полки.

В основном специальная литература по криминологии, от изданий в кожаных переплетах начала девятнадцатого века до современной аутопсии.

— Вы живете здесь один? — спросила она. «Или отослали жену сегодня вечером из дома?» Возможно, у него не было секса уже несколько месяцев. Но сегодня тоже ничего не получится. По крайней мере, с ней.

Вессели выключил вытяжку.

— Моя жена страдала маниакально-депрессивным психозом. Пять лет назад она покончила с собой. Таблетки. Пока я был на конференции в Берлине.

«Черт», — подумала Сабина. Но все равно не испытывала угрызений совести по поводу своей инсинуации.

— В этом весь трагизм, — продолжил он. — Как профайлер я изучаю психику людей, но собственной жене помочь не смог.

Мать Сабины убили год назад. Так что Вессели не нужно давить на жалость, рассказывая ей о боли и чувстве вины.

— Между прочим, этот участок принадлежал семье моей жены. Целым трем поколениям, иначе мы не смогли бы позволить себе жить здесь.

— У вас есть дети? — спросила Сабина.

— Из-за болезни жены мы решили не заводить детей.

Сабина не спеша брела вдоль книжных стеллажей и пальцами скользила по корешкам. У Вессели была невероятно подробная библиотека по судебной медицине.

— Что вы думаете по поводу доктора Лауренца Белла?

— Вы его знаете? — спросил Вессели.

— Немного, — ответила Сабина.

— Ну, он был отцом-одиночкой. До того, как потерял сына и начал пить, он был чертовски хорошим врачом в университетской клинике Франкфурта. Каждый по-своему переживает смерть любимого человека.

— На его профессионализм можно положиться?

— Как нейрохирурга или судмедэксперта?

— Судмедэксперта.

— Раньше он был гением, да и сегодня остается выдающимся. Поэтому я забрал его в Висбаден.

— Гением? — переспросила Сабина.

— А вы не знали? — Вессели откинулся назад и заглянул в гостиную. — Белл на один глаз сильно близорук, а на другой сильно дальнозорок. Врачи говорят, такое редко встречается. Вообще-то, он не должен ничего видеть, потому что мозг не может совместить две настолько разные картинки. Но он видит. Поэтому когда-нибудь его мозг будет заспиртован, чтобы студенты могли им восхищаться.

Сабина представила себе на секунду жуткий взгляд Белла. В этот момент в комнату вошёл Вессели со сковородой в руке. Сабина села за стол. Вессели налил вина в бокалы, и они принялись за еду.

— А какой он хирург?

— Почему вы им интересуетесь?

— Эрик Дорфер мой друг, а Белл лечит его.

Вессели посмотрел на неё с состраданием.

— Трагический случай, мне очень жаль. Но поверьте мне, Белл настоящий профессионал. Эрик в надежных руках.

— Уже есть какие-то предположения, кто мог в него стрелять?

Вессели покачал головой:

— В ту ночь незадолго до покушения перерыли наши со Снейдером офисы. Это наверняка кто-то из Висбадена, у кого хорошие связи с БКА. В ту же ночь мы провели кризисное совещание с директором Хессом. Снейдер тут же организовал самое необходимое: установку новых камер слежения и досрочную выдачу запланированных новых служебных мобильных.

— Почему?

— Это конфиденциальная информация. — Вессели улыбнулся. — В любом случае вы можете себе представить, что после этого происшествия настроение в БКА неважное. И все это именно сейчас, перед самым шестидесятипятилетием. Были проведены сотни допросов — никто никому не доверяет, — сказал он с набитым ртом. — Говорю вам как ветеран, который может это оценить.

Креветки в чесночном соусе были великолепны. Но от ужина все равно оставался какой-то грустный осадок.

— Почему вы пошли в БКА? — спросила Сабина.

— Ну… — Вессели окунул кусок белого хлеба в соус. — Когда в 1968 году начались студенческие волнения, мне было семнадцать, и я видел свою задачу в том, чтобы вернуть спокойствие в стране. Я окончил полицейскую школу и подал заявление в БКА. В то время президентом БКА был Герольд.

Сабина знала Герольда по рассказам. Этот человек был легендой.

— Вы знали Герольда лично?

Вессели прищурился.

— «Лично»? — со смехом повторил он. — Он обучал меня. Гениальный стратег и первый, кто попытался поставить себя на место преступника. До него БКА пребывал в спячке, но Герольд занялся техническим оснащением. Разработал интеллектуальный анализ данных для сыска и инвестировал в технику, создание баз данных и первые мощные компьютеры.

Во взгляде Вессели появилась тоска.

— Можно спросить, почему вы носите повязку?

— Конечно, можно, — сказал он, но на вопрос не ответил. Вместо этого продолжил свой рассказ: — Это кажется парадоксальным, но всеми современными методами расследования, которые сегодня используются в работе, мы обязаны преступникам. — Его слова прозвучали так, словно он гордился этим развитием, к которому тоже приложил руку.

Сабина хотела сменить тему.

— А потом вы стали ментором Снейдера?

Вессели доел и вытер салфеткой рот.

— Мартен отслужил два года в голландской армии, за год до объединения Германии переехал из Роттердама в Дуйсбург и в двадцать три года с отличием окончил университет. Он свободно говорит на нескольких языках. Я сразу увидел его потенциал. У него уже тогда был нюх, как у верблюда, который чует лужу за двадцать километров.

Сабина знала о карьере Снейдера, с тех пор как в прошлом году он появился в Мюнхене и приспособил переговорную комнату уголовной полиции в личный кабинет. У него было почти двадцать пять лет опыта в криминалистическом профилировании. Кроме того, он был судебным медиком, профессиональным судебным психологом и имел контакты с Европолом в Гааге. Можно подумать, честолюбивый карьерист, но и у Снейдера были свои тёмные стороны. Он курил травку и любил унижать окружающих, особенно когда мучился от кластерных головных болей.

— Я только одного не понимаю, — размышляла вслух Сабина. — Снейдер корифей. Почему президент Хесс терпеть его не может?

Вессели прищелкнул языком.

— Это взаимно. Раньше Хесс был вице-президентом, а сейчас уже десять лет, как президент. Если бы он мог, давно бы уже выгнал Снейдера.

— Что ему мешает?

— Он утверждает, что Мартен его лучший доцент, судмедэксперт и профайлер.

— Незаменимых нет. Кроме того, в личной вражде это не аргумент. И все равно у Снейдера больше свободы, чем у кого-либо в БКА.

— Вы правы. Очевидно, Мартен знает что-то о прошлом Хесса.

— Вы что-нибудь знаете?..

— Я то же самое хотел спросить вас, — перебил её Вессели.

— Меня? — Сабина помотала головой.

— Ну, у каждого есть свои тайны. Кстати, какие дела он разбирает сейчас с вашей группой?

Вессели старался, чтобы вопрос прозвучал как бы между прочим, но Сабина заметила его интерес. Возможно, он пригласил её на ужин не для того, чтобы затащить в постель, а чтобы просто расспросить о Снейдере? Но почему его должно интересовать, что делает Снейдер?

— Я подписала соглашение о конфиденциальности, — кратко ответила она.

— Ах да, знаменитые нераскрытые дела Мартена. — Вессели улыбнулся. — Должен признаться, что я горжусь своим бывшим учеником. — Он с самодовольным видом откинулся на спинку стула и задумчиво покачал в руке бокал с вином. — Знаете, в своё время я открыл его и научил всему, что он сегодня знает. Он перенял мои методы и немного усовершенствовал их. Но он не придает особого значения техническим достижениям, больше психологии. Я считаю этот путь неправильным. Но все равно у него есть тайна, которую не знаю даже я. Процент раскрываемости у Мартена равен ста. Это пугает.

Сабину удивляло, что такой эгоцентрик, как Вессели, на все лады расхваливал своего ученика Снейдера. Но в одном Вессели ошибался.

— У Снейдера не может быть стопроцентной раскрываемости, иначе мы бы не разбирали на его занятиях нераскрытые убийства.

— Дитя мое. — Вессели улыбнулся. — Я предполагаю, что Мартен давно уже раскрыл их, но преступники не были осуждены по всевозможным бюрократическим причинам. Мартен просто хочет проверить, насколько умны его студенты. Поверьте мне, он знает ответ!

Сабина немного оторопела. Что-то внутри её протестовало против этого утверждения.

— При всем уважении, я другого мнения.

— Вы ошибаетесь! — заявил Вессели, не дав ей объясниться.

Как он может такое утверждать?

— Снейдер, возможно, не замечает взаимосвязи в двух делах.

Вессели махнул рукой:

— Чепуха!

Она наклонилась вперед.

— В обоих случаях преступник оставил фиктивные следы. Возможно, несмотря на различные способы совершения убийств, это был один и тот же человек. Возможно, основной целью были не сами жертвы, а козлы отпущения, которым…

— Это же ерунда! Никто не станет совершать убийство только для того, чтобы возложить вину на другого?

— Ещё как станет! На богатого берлинского врача и клиента психиа… — Она осеклась. Проклятье!

Вессели ухмыльнулся.

— А, «Многоножка» и «Ваттовое море».

Лучше бы Сабина откусила себе язык.

— Похоже, Маартен не очень впечатлен вашей теорией. Вы поэтому хотели попасть в архив, чтобы отыскать ещё один похожий случай? — спросил Вессели. Его зрачок потемнел. — Я видел, что вы взяли дело каннибала. Ну как, нашли что-нибудь, Кларис Старлинг (героиня романа и фильма «Молчание ягнят»)?

У Сабины по спине пробежала дрожь. Теперь она точно знала, что Вессели не хотел затащить её в постель. Её злость на саму себя превратилась в скепсис. Зачем ему нужна эта информация?

 

 

 

 

 

Отправить