Пятница, 2 октября

 

Едва Сабина оказалась в каюте на катере береговой охраны, как тут же вытащила из своей дорожной сумки книгу Ганса Христиана Андерсена.

Во время беспокойной поездки к материку, она, укутавшись в плед, перечитала короткую биографию Андерсена. Море так волновалось, что брызги взлетали до самого окна, а лампочка моргала.

Андерсен был сыном прачки, страдавшей алкогольной зависимостью. В четырнадцать лет, после смерти отца, он отправился в Копенгаген, где пытался устроиться актером в театр. Как Пит ван Лон, который изучал в Копенгагене театральное искусство. Это связывало убийцу со сказочником. Что ещё? Истории Андерсена?

Мрачный стиль Андерсена оформился ещё в конце его учебы, когда он написал стихотворение «Умирающее дитя», в котором изобразил мир глазами маленького ребёнка. Позже эта перспектива стала характерной для его литературного творчества, прочитала Сабина. Если Снейдер прав, то в мистическом мире сказок Андерсена перед убийцей открыты все двери для самых жутких сценариев.

После биографии Сабина прочла те десять сказок, которые назвал ей Френк, и сделала на полях кое-какие заметки.

Наконец катер добрался до Фленсбургской гавани. Сабина сошла на берег и вызвала по телефону такси. Через пять минут к ней, рассекая лужи, подкатил современный автомобиль.

Сабина протянула водителю сто евро.

— Мне нужно в аэропорт, и я тороплюсь, — кратко объяснила она и села на заднее сиденье, пристроив рядом дорожную сумку. Так как она хотела поработать без посторонних ушей, Сабина обратилась к водителю: — Вы не против, если мы включим радио?

Тот без комментариев выполнил её просьбу, и машина тронулась с места. Если водитель поспешит, они доберутся до места менее чем за два часа. Достаточно времени, чтобы устроить на заднем сиденье мобильный офис и немного поработать. Тем временем Кемпен уже объявила Пита ван Лона в розыск, и Сабина запросила специалиста по допросам. Она вытащила ноутбук из бокового отделения сумки и включила его. А через мини-модем даже установила интернет-соединение.

Появился значок скайпа Снейдера — он был онлайн. Вообще-то она собиралась позвонить ему по телефону, но видеоконференция, возможно, даже лучше. В любом случае скайп для этого подходил. Сабине нужна была надежная связь, поэтому она позвонила ему через внутреннюю сеть БКА.

Пока система устанавливала соединение, Сабина вставила себе в уши наушники. Выглянула в окно. Шел дождь, небо было серым, и погода становилась все более мерзкой. Какое-то время их сопровождали чайки, но сейчас дорога удалилась от моря и шла мимо полей и пашен через маленькие деревушки.

Когда в наушниках раздался звонок видеоконференции, Сабина перестала слышать шум автобана и двигателя такси. Лишь на заднем плане монотонно играло радио. На мониторе появилось обрезанное и подрагивающее изображение Снейдера.

— Привет, Белочка, — буркнул он.

Она испугалась и перепроверила установки экрана. Всё в порядке! Снейдер выглядел невероятно бледным.

— У вас есть немного времени? — тихо спросила она.

— А я бы иначе ответил на звонок? — сказал он. — Могу уделить вам и больше времени, если хотите.

Что это с ним? Такой дружелюбный? Никаких трёх пальцев и требований говорить короткими четкими фразами.

— Я еду в такси из Фленсбурга в аэропорт, — сказала она. Снейдер кивнул.

— Таксист нас слышит?

Она помотала головой.

— Радио играет.

За головой Снейдера она увидела мягкую спинку дивана, а на стене большое зеркало в барочной раме. В зеркале отражались сидящие за столиками люди и лавирующий между ними официант. На заднем плане бряцали тарелки и чашки, раздавалось невнятное бормотание. Снейдер сидел в одной из венских кофеен. В клубах дыма. В руке он держал косячок. Вероятно, перепутал Вену с Амстердамом, но пока официант не вышвырнул его из кофейни, ей было всё равно.

— Что там у вас? — затянувшись, спросил Снейдер. Рядом с чашкой лежала украденная биография Вайцзеккера, которую он, видимо, читал. — Как все прошло на Остхеверзанде?

— Пит ван Лон бежал из тюрьмы, — кратко доложила она. — Предположительно, уже пять дней назад. Он объявлен в розыск. Я запросила в БКА специалиста по допросам, который уже выехал на остров, чтобы выяснить, как Пит это провернул.

— Почему не вы? — спросил он.

— Потому что я вышла на другой след. — Она быстро показала в камеру сборник сказок Андерсена с многочисленными загнутыми страницами. — Похоже, вы не очень удивлены.

— Я так и подумал, что он уже на свободе, — вздохнул Снейдер. — Честно говоря, уже месяц назад, когда увидел труп Николы Висс под мостом в Берне. Называйте это недобрым предчувствием. — Он затушил сигарету в пепельнице и сделал глоток чая.

Дымящаяся чашка оказалась так близко к камере, что Сабина почти ощутила запах ванильного чая.

— К тому же, — продолжил Снейдер, — на месте преступления в Вене я получил описание внешности преступника, которое вполне могло бы соответствовать Питу ван Лону. Если это так, то его лицо сильно разбито и опухло.

Сабина кивнула.

— Это травмы в результате драки с охранниками. Часть повреждений он якобы нанес себе сам. Предположительно, это входило в его план побега из тюрьмы. — Она рассказала о подмене с Френком Бруно, потом задумалась. — Откуда у вас описание внешности?

— От одного ученика джедая.

Сабина уставилась на все ещё слегка дымящийся косячок в пепельнице.

— Что?

— Забудьте!

— Как выглядит место преступления в Вене?

Снейдер понизил голос и перечислил ей все детали, начиная с виллы и заканчивая тремя трупами в салоне с зонтами в глотке. Ещё до того, как он закончил, Сабина знала, что должна была изображать эта сцена.

— Что вы думаете? — спросил он.

— «Оле Лукойе», — ответила она. — Сказка Андерсена. Оле Лукойе песочный человечек. По ночам он приходит в дома, в одних чулках тихонько поднимается по лестнице. Дожидается, пока люди заснут, подкрадывается и раскрывает над ними свой волшебный зонт. Послушные дети видят сказки, а нехорошие — кошмары. Всего семь историй, потому что в неделе семь дней.

— Тогда в Вене речь идёт о нехороших детях. Если вы правы и все убийства связаны, то сейчас у нас семь трупов. — У Снейдера были воспаленные белки, под глазами обозначились мешки. — На этот раз среди жертв и тринадцатилетний мальчик.

— Твою мать, — вырвалось у Сабины, которая спонтанно подумала о своих племянницах.

Затем Снейдер упомянул мертвого попугая, и Сабина вспомнила сцену из «Оле Лукойе». «Песочный человечек дотронулся острием своего зонтика до картины, и нарисованные на ней птицы запели и зашевелились» — с той лишь разницей, что этот песочный человечек нес смерть.

— Какие цифры были обнаружены на телах убитых?

— Двенадцать, четырнадцать и пятнадцать.

Сабина немного подумала.

— Не хватает тринадцати? — Она увидела, как Снейдер кивнул. — Тем самым убийца нарушает свою же схему. До этого он всегда оставлял на месте убийства только одну жертву с одной цифрой.

— Пит ван Лон повышает результативность.

— Вы уверены, что это он?

— А кто иначе?

— Вы были знакомы с жертвами? — спросила она.

— Не лично, но однажды я имел дело с Эрихом фон Кесслером.

— С тем самым Эрихом фон Кесслером, чью дочь Пит ван Лон убил пять лет назад в Кёльне?

— Да.

Кое-что совпадало.

— А… — Сабина замялась. — Кесслер вас ненавидел?

— Как я уже сказал, однажды мне пришлось иметь с ним дело, — без эмоций повторил Снейдер.

Сабина закусила губу. «Но он не ответил на твой вопрос!» Впрочем, было бессмысленно настаивать. В зеркале за спиной у Снейдера она увидела, как к нему приближается официант в черном костюме с бабочкой.

— Всё в порядке? — спросил низкий голос на венском диалекте.

— А похоже? Нет, не в порядке! — набросился Снейдер на официанта.

— Господин желает…

— Чтобы вы оставили меня в покое! Спасибо! — рявкнул Снейдер.

— Прошу вас великодушно меня извинить за беспокойство, — спокойно произнес официант, и Сабина увидела, как он бесшумно удалился с подносом в руке.

— Вы недолюбливаете венцев, да? — спросила она.

— В настоящий момент я всех недолюбливаю. — Снейдер помассировал виски. Его лысина блестела испариной. В точке между большим и указательным пальцами торчала акупунктурная игла, которая раскачивалась из стороны в сторону.

— Настолько плохо?

— Вы не представляете. Кстати, труп в Баварии опознан. Аре Пеетерс был солдатом голландской армии. И да, я его знал, и да, он меня ненавидел — это предвосхищая ваш следующий вопрос.

Сабина помолчала, чтобы дать ему время. Ей вспомнилось начало сказки Андерсена «Огниво»: «Шел солдат по дороге: раз-два, раз-два… Ранец за спиной, сабля на боку; он шел домой с войны». Останки Пеетерса вернутся домой уже в гробу.

— Почему он вас ненавидел?

— Я познакомился с ним во время службы в Нидерландах. Мы заметили, что у нас одинаковые наклонности, но между нами ничего не было, да и быть не могло. Наш инструктор был идиотом. У него была кличка Шкуродер. Никто не знал этого лучше нас с Аре. Он ненавидел голубых, изливал эту ненависть на нас двоих и издевался над нами больше других. «То, что нас не убивает, делает нас сильнее», — повторяли мы каждый день. На протяжении двух лет.

Снейдер сердито посмотрел в камеру. Видимо, в то время он и ожесточился на весь мир.

Он взял папиросную бумагу и табак и стал скручивать ещё один косячок. В его движениях было что-то медитативное.

— Пеетерс остался в армии, а я окончил военную службу в двадцать один год и уехал в Германию. Много лет спустя мы снова встретились — случайно. Этот случай свел нас.

— И тогда он стал… — Сабина сглотнула. — Вашим любовником?

— Да, и неплохим. — Снейдер коротко улыбнулся. — Мои первые отношения с мужчиной. Они продлились три года, а потом некрасиво закончились. Ну, как обычно бывает, когда пары ссорятся. Мы были слишком разными — и я полагаю, он обиделся на меня за то, что я его оставил. — Снейдер как будто разговаривал сам с собой.

Наверняка венец Эрих фон Кесслер тоже невзлюбил его по какой-то причине. Только так! Иначе все это не имело никакого смысла. До сих пор единственное, что связывало жертв, — это ненависть к Снейдеру.

— Я задаюсь вопросом, как Пит так быстро сумел выследить своих жертв, чтобы найти и убить их всего за несколько дней, — вслух размышляла она.

— Вы упомянули Френка Бруно, — пробормотал Снейдер. — Это тюремный библиотекарь. Я проверил бы его компьютер и историю посещения сайтов. Жертвы вели публичную жизнь, а в Интернете много интервью и газетных статей о них. Вероятно, Френк делал запросы в поисковике или даже общался с жертвами в социальных сетях, чтобы таким образом выяснить для Пита их привычки.

Звучало убедительно.

— К тому же он выбирал своих жертв по определенной схеме. Все были как-то связаны с вами. Первые три года вы регулярно посещали его на Остхеверзанде. И во время каждого визита он узнавал о вас что-то новое, — предположила она.

Снейдер молчал. Он все ещё крутил сигарету.

— Почему вы так часто посещали Пита ван Лона? — хотела знать Сабина.

Снейдер не ответил. Он провел языком по бумаге и склеил самокрутку.

— Вы знаете, кто такой Д. Х.? — спросила она.

— Нет.

Ответ показался ей слишком быстрым. Снейдер даже не подумал и не спросил, в связи с чем она этим интересуется. Мерзавец знал, о ком шла речь! Значит, это может быть только Дитрих Хесс!

— О’кей, — наконец вздохнула Сабина. — Если не хотите со мной об этом говорить, мне придётся смириться. Тогда подойдем с другого конца. По вашему мнению, кто может стать следующей жертвой?

Снейдер чиркнул спичкой, зажег сигарету, сделал глубокую затяжку и посмотрел в камеру, медленно выпуская дым через ноздри и рот.

— Кого вы терпеть не можете? — продолжала настаивать Сабина.

— Интересный аспект! Вы имеете в виду, кого я ненавижу больше всех? — повторил он. — Мою мать, — ответил Снейдер не задумываясь.

О’кей! Вот это заявление!

— И где она живёт?

— В Роттердаме. — Веко Снейдера дрогнуло, словно от неприятного воспоминания. Он неожиданно поднял глаза и потушил только что раскуренный косячок в пепельнице. Махнул рукой и крикнул в зал: — Официант! Счет! — Потом нагнулся к микрофону ноутбука и понизил голос: — Скажите вашему таксисту, чтобы сильнее жал на газ и доставил вас в аэропорт как можно скорее. — Снейдер посмотрел на наручные часы. — Я позвоню в БКА и подниму всех на ноги. Вы первым же рейсом вылетаете в Роттердам. — Он поднял взгляд. — Проклятие, что это за забегаловка? Я же сказал — счет!

Сабина увидела, как он вытащил из кармана двадцать евро и бросил купюру на стол.

— А вы что будете делать? — спросила она.

— Мне пора. Аэропорт! Вы гениальны. Встретимся в Роттердаме.

Сабина знала, что Снейдер родился в Роттердаме. Но гениальна? Она и правда только что разговаривала со Снейдером?

— Почему именно этот город? — спросила она.

— Там начало начал. И ни с кем об этом не говорите, иначе я пожалею, что взял вас с собой, а вы этого не хотите.

Звучало загадочно, но больше Снейдер ничего не сказал. Связь оборвалась. Он захлопнул ноутбук.

Сабина уже достаточно хорошо знала философию Снейдера, чтобы понимать, как он мыслит. «Чтобы добраться до источника, нужно плыть против течения».

Вероятно, именно это они сейчас и делали.

 

Отправить