Пятница, 2 октября

 

Пит ван Лон стоял неподвижно, как скала, посередине комнаты для допросов. Его освещал неоновый свет. Одна лишь стена из оргстекла со встроенными микрофонами отделяла его от Сабины.

— Вы не хотите сесть? — поинтересовалась Сабина.

Пит не отреагировал. Он уставился на неё, и Сабина справилась с желанием рассмотреть его внимательнее. Но краем глаза она заметила гематомы и ссадины на руках, запястьях и пальцах. Пит сжал ладони в кулаки. На левом запястье она увидела наколку в виде часов.

— Оригинальная татуировка, — сказала Сабина. — И который час?

— Без пяти двенадцать, — коротко ответил он с сильным голландским акцентом, который напомнил произношение Снейдера. Правда, Пит ещё шепелявил — видимо, из-за опухших губ.

— Садитесь, — мягко попросила она. — Сидя проще разговаривать.

— Кто сказал, что я хочу с вами разговаривать?

— Вы уже это делаете.

Пит улыбнулся, и Сабина заметила, что даже малейшее движение доставляет ему боль.

Она видела достаточно фотографий из института судебной медицины — актуальные дела и десятки из архива БКА, — чтобы понять, что это не следы дубинок. А результат жестокого избиения кулаками и ударов о стол, стену или дверную раму.

Об этом происшествии необходимо было срочно заявить в полицию. Но интуиция подсказывала Сабине, что Пит будет молчать и прервет любой разговор, как только она поинтересуется происхождением этих травм. Поэтому Сабина пыталась игнорировать его внешний вид.

Пит сделал шаг к стулу, который стоял перед стеклянной стеной. Сабина заметила, что он прихрамывает. Видимо, ему также достались пинки или удары по коленям и голеностопным суставам. Неудивительно, что директор Холландер хотел помешать допросу Пита.

Со стоном Пит опустился на стул.

— Вы адвокат?

Сабина помотала головой.

— Новая терапевт?

— Нет. — Она заметила насмешливые нотки в голосе Пита. Интуиция подсказывала ей, что Пит отлично знает, зачем она здесь, и просто играет с ней. — Я хотела бы поговорить с вами о вашей театральной постановке.

Пит разочарованно посмотрел на неё. Возможно, он предполагал — или даже надеялся, — что она будет расспрашивать его об актуальных убийствах, о которых он, вероятно, уже знал.

— Для студентки художественной академии вы староваты, — пробормотал он.

— Я работаю в Федеральном ведомстве уголовной полиции и расследую некоторые старые убийства, — сказала она. Ему вовсе не обязательно знать, что речь идёт о последних преступлениях.

— Это был не я. — Он быстро взглянул на дверь. — У меня есть алиби. — Он ухмыльнулся, но тут же вздрогнул от боли.

— О чем ваш спектакль?

— Почему БКА этим интересуется?

— С ним может быть связана серия убийств.

Пит задумался.

— Убили актеров?

— О чем спектакль?

— О сказках.

— О каких?

— Этот допрос какой-то односторонний.

— Так бывает, когда один собеседник сидит за решеткой, а другой нет.

Пит виновато пожал плечами.

— Если я предоставлю вам информацию, то требую за это облегчения условий тюремного заключения.

— У нас тут не игра «Три желания».

— Жаль. — Он посмотрел на дверь и собирался подняться. Сабина подождала, чтобы понять, не блефует ли он. Но Пит действительно встал, подошёл к двери и взялся за ручку.

— Если вы сейчас покинете комнату, я поблагодарю всех надзирателей за ваше отличное сотрудничество с полицией. Как вам такое?

Он застыл на месте.

— Полагаю, эти слухи быстро разойдутся, а стукачей в тюрьме не особо любят, верно? — спросила она его.

Пит обернулся.

— Вы это сделаете?

— Черт возьми, да, поэтому сядьте на место. Информация — единственное, что я могу вам предложить.

Пит остался стоять.

— О чем?

— О серии убийств.

— Полагаю, на самом деле они достаточно свежие.

Сабина помедлила.

— Да.

— Всё равно завтра появится во всех газетах.

— Вряд ли. — Она внимательно изучала его реакцию. — Что вы хотите знать?

— Кто расследует это дело?

— Я.

Пит подошёл ближе к стеклу, наклонился вперед и понизил голос:

— Хватит меня дурачить! Последний шанс! Кто расследует это дело?

Сабина вспомнила предостережение Снейдера, но решила его проигнорировать. Потому что если Пит догадается, что она врет, то немедленно прервет разговор.

— Маартен Снейдер и я.

Пит ван Лон кивнул.

— Кто ещё?

— Рудольф Хоровитц.

— А-а-а. — Брови Пита на мгновение взлетели вверх. Он снова сел на стул. — Снейдер и Хоровитц — старая команда снова воссоединилась. В Швейцарии тоже произошло убийство?

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — перебила его Сабина. — О чем ваш спектакль?

— О сказках. Она продохнула.

— Я думала, мы решили не дурачить друг друга? Пожалуйста, поточнее!

— О сказочном мире Ганса Христиана Андерсена.

— Почему именно он?

— Ну… в отличие от братьев Гримм, которые лишь собирали и записывали старые народные сказки, креативный Андерсен придумывал собственные, вот почему его мир так завораживает.

— Какие сказки вы использовали в вашем спектакле?

— Теперь моя очередь. Вы видели Рудольфа Хоровитца в Берне?

— Да.

— Как у него дела?

— Он старый дряхлый мужчина.

— Все ещё на службе?

— С раздробленным позвоночником?

Пит растянул рот в злорадной улыбке.

— Как он справляется с инвалидным креслом?

— У него сильные руки.

— Разве у него нет электропривода?

— Когда я его видела, не было.

— Как он проводит дни?

— Кормит голубей. — На этом тема была для неё закрыта. — Какие это были сказки?

Пит закрыл глаза, как будто вспоминал.

— С тех пор столько времени прошло! «Новое платье короля», насколько я помню. «Гадкий утенок», «Принцесса под горошиной» и «Стойкий оловянный солдатик».

— Какие ещё?

— «Оле Лукойе», «Снежная королева», «Огниво», «Русалочка», «Нехороший мальчик» и «Девочка со спичками».

Сабина отмечала про себя названия и мысленно считала.

— Только десять сказок?

— Только? Думаю, этого достаточно.

Проклятие! На коже баварской жертвы была вырезана цифра одиннадцать.

— Уверены? — переспросила она.

— Да, уверен! Спектакль длился всего восемьдесят минут, к тому же у нас больше не было реквизита.

Сабина кивнула. Она обратила внимание, что Пит ван Лон сказал «Принцесса под горошиной», а не «на горошине». Возможно, просто языковая неточность, потому что немецкий не его родной язык. К тому же она заметила, что его голландский акцент звучит не так, как у Снейдера. Похоже, но по-другому. И причина была не только в его опухших губах.

Сабина собиралась задать следующий вопрос, но Пит опередил её.

— Снейдер уже два года не навещал меня, — заявил он. — Как у него дела? Все ещё страдает от кластерных головных болей?

Сабина оторопела. «Не навещал?» Время от времени он кого-то допрашивает, но с каких пор Снейдер навещает тех, кого арестовал? К тому же вопросы Пита становились все более личными. Но что он будет делать с этой информацией? Он сидит в тюрьме строгого режима «Штайнфельз» и в ближайшие десятилетия не выйдет отсюда.

— Да, у него бывают головные боли.

— Он делает акупунктуру?

— Да.

— По-прежнему курит травку?

— Да.

Пит подвинулся ближе к стеклу.

— И все ещё ворует книги?

— Да.

Пит заулыбался. Он невероятно много знал о Снейдере. Но даже если тот действительно часто бывал на острове Остхеверзанд и встречался с Питом, Сабина всё равно удивлялась, зачем Снейдер рассказал о себе такие личные подробности.

— Он все ещё живёт в сельском доме на окраине Висбадена? — спросил Пит.

Сабина старалась не подавать виду.

— На этот счет я вам ничего сказать не могу. — Теперь она тоже подалась вперед. — Существует видео- или аудиозапись вашего спектакля?

Пит помотал головой.

— А пьеса у вас есть? Или сценарий с диалогами или описаниями декораций?

Пит улыбнулся.

— Вы все это немного переоцениваете. Это была постановка датской любительской труппы. Мы много импровизировали и мастерили декорации из подручного реквизита.

— Сколько всего было представлений?

— В общей сложности три. В Gjellerup, арт-подвале в богемном районе Копенгагена. На это первое представление все билеты были раскуплены, на два следующих — только наполовину и на треть. Затем спектакль сняли с репертуара.

— Мне очень жаль.

— Забудьте. В зал и так помещалось только пятьдесят человек. — Пит глубоко вздохнул, так что его мощная грудная клетка поднялась и опустилась. — У Снейдера есть спутник жизни?

— Насколько я знаю, нет.

— Что случилось с его последним другом?

Сабина пожала плечами:

— Понятия не имею. Пит сдвинул брови.

— Я замечаю, когда вы лжете. Ещё раз скажете неправду, и я завершу разговор.

— Я могу вызвать вас в суд через прокуратуру и там заставить говорить. Если откажетесь, то получите внушительное дисциплинарное наказание, — пригрозила она, потому что не хотела упустить контроль над ситуацией.

— Можете, но, подозреваю, вы сильно торопитесь. Поэтому предлагаю больше не лгать. Договорились?

Она кивнула.

— Так что с ним?

— Насколько я знаю, он умер от иммунодефицита несколько лет назад.

— Серьёзно? И с тех пор Маартен один?

— Да.

— Он страдал?

— Да.

— А как…

— Я достаточно вам рассказала. Что вы можете сказать о цифрах четыре, пять, восемь и одиннадцать?

Пит удивленно посмотрел на неё.

— Понятия не имею, куда вы клоните.

— Эти цифры как-то связаны с вашим спектаклем?

Он пожал плечами.

— Почему именно эти цифры?

— Об этом я не могу говорить. Во время постановок рядом с вами был близкий человек или кто-то, кого спектакль особенно восхитил? Актер, рабочий сцены или зритель?

— Вы имеете в виду, что этот кто-то совершил актуальные убийства?

— Возможно.

Он медленно помотал головой.

— Спектакль показывали позже?

— Нет.

— Что насчет владельца Gjellerup? Вы контактировали с ним после?

— Это была она, Лерке Ульфельдт, и нет — больше никаких контактов. Насколько я знаю, арт-кафе разорилось, а она уехала в Венгрию. Эта шлюха должна мне ещё триста пятьдесят крон.

Сабина подсчитала.

— Пятьдесят евро?

— Сорок пять.

— Вы ненавидите её из-за этого?

— Ненавижу? Господи, нет! — Он засмеялся. — Это было шесть лет назад. После представлений я уехал из Копенгагена в Роттердам. Познакомился с молодой девушкой. С тех пор я больше никого не видел из того театра.

— Прошел всего год, и вы начали свою серию убийств. Первой жертвой стала ваша тогдашняя подружка Сара.

— И что? — Голос Пита звучал безэмоционально.

— Эти убийства были как-то связаны с вашим спектаклем?

— С Гансом Христианом Андерсеном? С чего вы взяли? Я молотком раздробил женщинам все до единой кости в теле, а затем заколол их ножом. Это была бы жестокая сказка.

«Не менее жестокая, чем заживо сжечь человека вместе с пнем».

— Вы также вырезали своим жертвам по одной букве на груди. Что означала эта последовательность букв?

Пит заулыбался.

— Это останется моей тайной.

— Эти буквы как-то связаны с цифрами четыре, пять, восемь и… — Она остановилась.

Что-то было не так. Сабина уставилась Питу в глаза. Она чувствовала какую-то фальшь. Наблюдала за его реакцией, но он не шевелился. Сабина быстро вспомнила все, что он ей до этого рассказал. Где была ошибка?

«Пит ван Лон проникнет в вашу голову быстрее, чем вы успеете опомниться» — всплыло предупреждение директора Холландера.

«Вы сомневаетесь в своих силах?» — вторил голос Снейдера. Он советовал ей не говорить Питу ван Лону, что она знает Снейдера или работает с ним. Но сейчас это уже не имело значения. Дело было в чем-то совсем другом.

Черт возьми, что было не так?

Пит ван Лон нагло смотрел на неё.

И Сабина неожиданно поняла!

Согласно заключению судмедэксперта, Пит ван Лон сначала закалывал свою жертву ножом, а потом дробил ей молотком кости… а не наоборот! Такую деталь Пит точно бы не перепутал и не исказил.

— В чем дело? — спросил Пит.

«Принцесса под горошиной».

Сабина молчала и продолжала рассматривать ван Лона. Когда она разговаривала со Снейдером, акцент звучал похоже, но всё равно иначе. И теперь она знала, что именно смущало её в произношении Пита ван Лона. Оно звучало так, словно кто-то пытался сымитировать голландский акцент.

Она придвинулась к стеклу, опустила взгляд и посмотрела на руки Пита ван Лона, которые он держал сжатыми в кулаки на протяжении всего разговора. Подушечки больших пальцев были красные и воспаленные.

И в один миг Сабина поняла, что здесь не так.

 

 

 

Отправить