Операция, начавшаяся на рассвете в обшарпанном, выкрашенном в желтый цвет доме на западе Франкфурта, только что завершилась. Тина Мартинелли зачесала за ухо свои черные волосы, которые с одной стороны доходили ей до плеча. Другая сторона была выбрита налысо. С пирсингом и татуировками она совсем не походила на официального следователя БКА, а в лучшем случае сошла бы за агента под прикрытием.

Когда коллеги из полицейского спецназа Франкфурта, подстраховывающие операцию, ушли, Тина выскользнула из тяжелого кевларового жилета и набросила его на спинку стула на кухне. Команда криминалистов все еще работала на двух этажах, но шансы найти в этом доме что-нибудь полезное сводились практически к нулю. Здесь не было ни души. Они следили за хозяином дома уже более двух недель. Он называл себя сводником, потому что — предположительно — устраивал встречи между богатыми клиентами и несовершеннолетними девушками. Они не знали ни где проходили эти встречи, ни где он держал девушек. К сожалению, судья не выдал разрешения на прослушку, но, по крайней мере, прокурору удалось получить ордер на обыск. Однако, видимо, они пришли слишком поздно.

Сейф в комнате, которую они считали офисом сводника, был вскрыт и опустошен. Довольно поспешно, потому что на полу все еще валялись какие-то совершенно незначительные счета-фактуры. Ни картотеки клиентов, ни банковских выписок, ни записной книжки, ни мобильного телефона, ни ноутбука, ни автомобиля. Не было даже настенного календаря с заметками. Ни единого намека на что-либо. Единственное, что было подозрительным, — это то, что они не нашли ничего подозрительного.

Тина стояла у кухонного окна и смотрела в сад, который только что перекопали ее коллеги из Франкфурта. Они даже задействовали собак для поиска трупов. «Не утруждайтесь, — подумала она. — Этот ублюдок получил наводку и вовремя ушел со всеми уликами».

Вообще, эту операцию должна была возглавить Сабина, но она заканчивала летний семестр со студентами, поэтому ее подменила Тина. Все равно они были как сестры и постоянно помогали друг другу без лишних слов. Между ними никогда не было соперничества или споров о компетентности — даже в те времена, когда они еще учились в академии и сами были новичками.

На кухню вошел Кшиштоф в бронежилете, надетом поверх черной футболки в рубчик, но без оружия. На это имелась веская причина: у него было уголовное прошлое, в молодые годы в качестве заказного убийцы он отправил на тот свет нескольких человек и, как следствие, отсидел в тюрьме длительный срок. Снейдер упрятал его в свое время за решетку, а после отбытия наказания нашел ему квартиру и работу — видимо, это был его вклад в государственную программу ресоциализации. Поскольку Снейдер знал сильные стороны Кшиштофа, год назад он взял его в свою команду в БКА, оформив как внешнего консультанта.

— Хреново все прошло, — пробормотала Тина.

— Но мы были отличным дуэтом, — пошутил Кшиштоф с легким польским акцентом. — Мы просто хорошо подходим друг другу — ты и я, — я имею в виду визуально и чисто фигурально. — Он продемонстрировал свои бицепсы, вероятно имея в виду татуировки, которые набил в тюрьме. Но Тину не впечатляли его слегка пожелтевшие русалки, якоря и ножи. И уж тем более хвастливые парни. Хотя она должна была признать, что этот хвастливый парень с седой щетиной, седой косичкой и крепким боксерским телосложением все еще выглядел чертовски хорошо для своих шестидесяти семи лет.

Тина быстро подняла на него взгляд.

— Успокойся, — коротко сказала она. — Тебе еще нужно поработать над своим методом подката. — Затем нахмурилась. — Кроме того, я думала, у тебя есть девушка.

— Майя, аптекарша? — Кшиштоф кивнул. — У которой была самая сексуальная задница в мире?..

— Да, знаю, что эта задница — ты, — перебила его Тина. — Но почему была?

Кшиштоф усмехнулся, а затем сказал более серьезным тоном:

— Мы расстались несколько месяцев назад. Наверное, это к лучшему. Мы по-прежнему друзья и время от времени ходим вместе в ресторан, но между нами больше ничего нет.

— И теперь ты решил попытать удачу со мной?

— Я думал, тебе нравятся мужчины постарше и поопытнее.

— Очень смешно.

— Я мог бы…

— Спасибо, но единственное, что ты мог бы сделать, — это раскрыть преступление.

— Ладно. — Кшиштоф пожал плечами. — Я обнаружил странные борозды на бетонном полу в подвале.

— Я тоже их видела. Перед шкафом. Вероятно, его когда-то передвигали. И что?

— Похоже, его частенько двигали туда-сюда, — добавил Кшиштоф. — Следы довольно глубокие. А шкаф пустой.

Тина посмотрела на него долгим пристальным взглядом.

— Ты хочешь сказать, что за ним может быть что-то спрятано.

— Наверное, уже нет, раз все улики из дома исчезли… Но попробовать стоит.

— И ты говоришь это только сейчас? — возмутилась она.

— Лучше держать рот на замке, чем получить доской по голове, — ответил он.

— Поговорка из польского календаря?

— Нет, это из печенья с предсказаниями.

Вздохнув, она снова надела жилет, застегнула липучки и выбежала из кухни, бросив на ходу:

— Идем!

Кшиштоф последовал за ней. Они пробежали мимо коллег из экспертно-криминалистического отдела и начали спускаться по лестнице в подвал.

— Ничего не трогайте! — крикнул им вслед один из них.

— Как я ненавижу этих умников, — пробормотала Тина.

Внизу в подвале рядом со старой стиральной машиной стоял громоздкий предмет мебели в стиле бидермейер — с многочисленными ящиками, золотыми ручками и тонкими ножками.

— Давай берись! — сказала Тина, наклоняясь. — Да не за меня, дурень. За шкаф!

— Понял. — Кшиштоф убрал руки от Тины и, сопя, уперся в шкаф.

Вместе они сдвинули его в сторону, что оказалось легче, чем ожидалось, отчасти потому, что борозды в бетонном полу были уже достаточно глубокими. И точно, в стене за шкафом скрывалась небольшая деревянная дверь, как в старинных рыцарских замках.

Тина потянулась за отмычкой, чтобы открыть навесной замок, но Кшиштоф уже со всей силы пнул ногой по двери.

— Ты с ума сошел?

— Что такого? У нас есть ордер на обыск, и, учитывая, что дом пуст-пустёхонек, его владелец вряд ли скоро вернется, чтобы судиться со мной из-за этой деревянной двери.

Кшиштоф отогнул в сторону отколовшиеся куски дерева и нащупал на стене за ними выключатель. Вспыхнувший тусклый неоновый свет выхватил из темноты крутую лестницу, ведущую вглубь, но в следующее мгновение моргнул и снова погас.

— Проклятье! — Тина вытащила пистолет из кобуры, перезарядила его и сняла с пояса фонарик. Затем пригнула голову и пролезла через деревянную дверь. — Держись поближе ко мне, — прошептала она и направилась вниз по лестнице. — Господи, но не так же близко!

— Определись уже, — проворчал Кшиштоф у нее за спиной.

Узкая винтовая лестница уходила еще примерно на два метра вглубь под землю, и если Тина правильно ориентировалась, то этот второй подвал находился не под домом, а сбоку от гаража под садом, где росла гортензия.

— Похоже на ядерный бункер или бывшее бомбоубежище, — заметил Кшиштоф.

— Помнишь еще со времен Второй мировой, да? — Тина добралась до последней ступеньки и шагнула в сторону, чтобы Кшиштоф тоже смог это увидеть. — Возможно, ты прав… но его приспособили под другое. — Перед ними находились несколько потайных подземных камер, размером с тюремные. Двери были открыты.

— Это же ублиеты, — вырвалось у Кшиштофа.

— Ты знаешь французский?

— Я…

— Только без дурацких каламбуров, — предупредила его Тина.

Она знала этот термин — oublier означало «забывать», а здесь были темницы без окон с системой вентиляции, чтобы долгое время удерживать кого-то в плену… или предать забвению.

Они медленно прошли вдоль камер, Тина светила фонариком внутрь. Там стояли кровати, шкафы и маленькие умывальники. Все комнаты были выложены плиткой, ни одна не выглядела старой или обшарпанной. На кроватях свежие простыни, и кое-где даже еще пахло духами. Чуть дальше находилась хорошо оборудованная душевая комната со всей необходимой косметикой и свежими полотенцами. Тина потрогала одно из них. Оно было мягким и пушистым. Очевидно, сводник даже использовал сушильную машину.

— Думаю, теперь мы знаем, где проходили встречи и где он держал девушек.

— Но он все убрал, — сказал Кшиштоф, — включая девушек.

Тина прислонилась спиной к плитке душевой кабины, сползла на пол и подтянула ноги.

— Здесь что-то не так, — пробормотала она.

В свете фонарика увидела, что Кшиштоф в замешательстве смотрит на нее маленькими рысьими глазками.

— Что ты имеешь в виду?

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы вывезти отсюда, скажем, трех или четырех девушек и их одежду? А потом все подчистить? — спросила она. — Стереть все отпечатки пальцев и следы, убраться в комнатах и избавиться ото всех улик в верхних помещениях дома? А если это был центральный перевалочный пункт, то речь идет о большом количестве материалов.

Кшиштоф задумался.

— Один день. Ну, как минимум двенадцать часов.

— Судья подписал ордер на обыск вчера вечером, а мы нагрянули сюда в семь утра.

Теперь Кшиштоф, похоже, понял.

— Кто-то заранее предупредил сводника.

Тина с горечью кивнула. Как она знала, число случаев, когда расследования БКА заканчивались ничем, постоянно росло. Неужели преступники становились все умнее?

— Либо наш друг ясновидящий, либо у него хорошие связи на самом верху.

— Когда Снейдер направил запрос о прослушке этого дома?

— В воскресенье… Три дня назад.

Мобильный телефон Тины завибрировал в кармане, и она достала его. Прием здесь был неплохой, три полоски. Очевидно, в доме имелся усилитель. Звонили из офиса Дирка ван Нистельроя. Она с замиранием сердца ответила, выслушала секретаршу и затем повесила трубку.

— Нам пора ехать, нужно возвращаться в Висбаден. В десять мы должны быть в кабинете босса. — Она протянула руку Кшиштофу, и он поднял ее на ноги.

— Мы?

— Да, мы — ты и я. Красавица и чудовище. Видишь, каким востребованным ты стал.

— Это ведь не связано с дурацкой выбитой дверью?

Тина закатила глаза.

 

 

Отправить