Снейдер стоял у балюстрады и смотрел вслед джипу с Янусом, его обоими сыновьями, Немез и Мартинелли, который, подпрыгивая на ухабистой дороге, двигался вглубь леса.

Затем он удостоверился, что их никто не слышит, и взглянул на Кшиштофа.

— О чем ты до этого говорил с Янусом по-польски? — Некоторые обрывки фраз были понятны, но Янус выдавал свои ответы со скоростью пулемета, поэтому общий смысл он не уловил.

Кшиштоф допил уже остывшие остатки кофе из чашек Мартинелли и Немез, пропустил рюмку шнапса и вытер рукой губы.

— Ты и правда ничем не брезгуешь, — заметил Снейдер.

— Жалко выбрасывать — к тому же холодный капучино улучшает внешний вид. Поэтому вообще-то тебе следовало его выпить.

— Очень смешно! Так о чем вы говорили?

Кшиштоф сунул в рот сигарету.

— Я рассказал ему о прошлом моего отца.

— Это я понял, — перебил его Снейдер. — Но что он сказал?

Кшиштоф выпустил изо рта кольцо дыма.

— Его отец одиннадцатилетним мальчиком тоже был в концентрационном лагере. В Треблинке. Он еще жив, ему восемьдесят пять, но с Янусом они уже несколько лет практически не общаются. Он даже не отреагировал на приглашение на день рождения своих внуков. Хотя живет всего в нескольких километрах, на другом конце участка, совсем один в своем доме и…

Снейдер заставил его замолчать, подняв руку, и задумался. Что там еще сказал Янус?

«В то время я был еще молод и занимался абсолютно другим бизнесом. Я построил его почти сорок лет назад».

Почти сорок лет назад! Значит, это может быть и тридцать восемь или тридцать девять лет назад. Школа-интернат сестер-урсулинок, где имели место случаи сексуального насилия, лишь до конца семидесятых была пристанищем для одиноких молодых женщин. Если Янус не солгал, то он действительно еще не мог быть с этим связан.

Неужели они ошиблись и все это время шли по ложному следу?

— Выражение твоего лица заставляет меня нервничать, — выдавил Кшиштоф.

Снейдер огляделся и, подзывая к себе, махнул седому дворецкому, который складывал салфетки на другом конце террасы.

— Когда Янус начал возить женщин из Восточной Европы в Германию? И когда вошел в проституционный и наркобизнес?

Дворецкий поправил слуховой аппарат.

— Боюсь, у меня нет полномочий…

— Послушайте! — перебил его Снейдер. — Я же хочу помочь Янусу! Итак!

Мужчина выглядел достаточно старым, чтобы это знать, потому что, вероятно, и сам еще застал то время. Он нахмурил лоб, подумал и посчитал на пальцах.

— Я бы сказал, тридцать семь лет назад.

— А кто занимался делами до этого?

— О, — его глаза загорелись. — Отец Януса.

— С какого года?

— С… — мужчина подумал, — с семьдесят второго.

Вот дьявол! На самом деле целью был отец Януса.

— Где он сейчас? В своем доме на этом участке?

— Вероятно. — Дворецкий кивнул в сторону леса. — Это на другом конце земельного владения. Правда, мы уже несколько дней его не видели и не слышали.

Кшиштоф затушил сигарету в пепельнице.

— Вы можете отвезти нас к этому дому?

Ошарашенный старик огляделся.

— Да, конечно.

— Охранники будут нам препятствовать? — спросил Снейдер.

— Нет, но путь неблизкий.

Снейдер посмотрел поверх балюстрады на лужайку.

— Тогда поедем на этом джипе.

 

 

Отправить