Около девяти утра Сабина вошла в Висбаденский университет экономики и права, узнала, на каком этаже Снейдер проводит свой семинар, пробралась в лекционный зал через дальний боковой вход и села в последнем ряду.

Атмосфера в этом университете была совсем другая, нежели в Академии БКА. Намного раскованнее. К тому же здесь сидело около сотни студентов, которые наблюдали, как Снейдер взошел на подиум и терпеливо поправлял запонки, окидывая зал орлиным взглядом.

Снейдер выглядел как всегда; хотя в аудитории отсутствовал кондиционер, на Снейдере была тёмная тройка, синий галстук и начищенные ботинки. Интересно, с этими студентами он тоже будет обращаться как с идиотами? Вероятно — с чего бы Снейдеру меняться?

Снейдер подождал минуту, пока не воцарилась тишина.

— Сначала вот что… — Он поднялся по ступеням центрального прохода. — Если вы случайно встретите меня в коридоре, столовой или на пути в университет, пожалуйста, избавьте меня от светской беседы типа «Что за погода!». Это меня не интересует, потому что мы сидим не снаружи, а в лекционном зале. Вы легко нашли дорогу сюда? Конечно, иначе меня бы здесь не было. К тому же у меня нет водительских прав и меня подвозят на машине. Кем вы работаете? Вообще-то, это вы должны знать, иначе что здесь делаете. Итак… — Он громко хлопнул в ладоши. — Мы начинаем семидневный семинар. Как работает человеческая психика?

О’кей, Снейдер и правда ни на йоту не изменился — и не делал разницы между обычными студентами и будущими коллегами БКА.

Но всё равно он казался каким-то другим.

Сабина наблюдала за ним, когда он приблизился к ней по центральному проходу, но Снейдер её не заметил. Он выглядел — хотя это казалось невозможным — бледнее и болезненнее, чем обычно. Очевидно, ему не хватало охоты на убийц, и Сабина с трудом представляла, что Снейдер был доволен своей актуальной работой.

— Случай, на примере которого я вам покажу, как работает человеческий мозг, произошёл более года назад в Нюрнберге. Я случайно находился поблизости, и меня как специалиста по расследованию похищений людей пригласили для сбора свидетельских показаний. Высотный жилой дом на окраине города: гаражи, два внутренних двора, детская площадка, чуть дальше лес с пешеходными тропами. В понедельник, в восемь часов утра, молодая мать спускается в прачечную комнату в подвале, в то время как её двухлетняя дочь играет во дворе. Неожиданно ребёнок исчезает. Мать в отчаянии ищет её и в конце концов обращается в полицию. Девочку не могут найти. Днем я приезжаю на место происшествия и беседую с матерью. Она на грани истерики и возбужденно рассказывает мне, что случилось.

Некоторые студенты записывают что-то в блокноты.

Голос Снейдера изменился.

— Я была в подвале всего десять минут. Как всегда по понедельникам. В это время Зузи играла во дворе. Она никогда не убегает. Я сунула белье в стиральную машину и включила её. Когда я поднялась, Зузи уже не было. О господи, пожалуйста, найдите её. Кто-то утащил её. Возможно, она уже мертва.

Снейдер сделал паузу и подождал, пока все дописали до конца.

— Я поговорил с ней ещё пару минут, посмотрел на её руки, заметил следы масла и земли под ногтями и спросил, где она зарыла труп Зузи.

В аудитории внезапно наступила тишина. Некоторые студенты покашливали. Даже у Сабины перехватило дыхание. Эту историю она ещё не знала.

— Это мать её?.. — спросила одна студентка.

— Если у вас есть вопрос, поднимите руку! — Снейдер спустился по ступеням центрального прохода к кафедре. — Да, её убила собственная мать. В этом я абсолютно уверен. У Зузи был жар, она хныкала всю субботу и воскресенье, пока родителям наконец не надоело. У матери сдали нервы, и она захотела заткнуть своего ребёнка подушкой… что ей и удалось. — Снейдер сделал глубокий вдох. — Я допрашивал женщину ещё пять минут, затем она привела меня к месту, где якобы тем же утром, в три или четыре часа, зарыла труп своей дочери. Но тут вмешался её муж, запретил ей говорить дальше и связался с адвокатом семьи.

— Но откуда вы знаете, что все так и произошло? — спросил кто-то, подняв на этот раз руку и дождавшись кивка Снейдера. — Из-за одних лишь грязных ногтей?

Снейдер улыбнулся своей типичной презрительной улыбочкой, от которой у Сабины каждый раз по спине пробегал холодок.

— Не из-за земли под ногтями; это было абсолютно второстепенно, — сказал он. — А из-за одной фразы, которую она упорно повторяла. «О господи, кто-то утащил её. Возможно, она уже мертва».

— Но именно так и могло случиться. Кто-то похитил девочку, надругался над ней и закопал её труп.

— Конечно, так могло случиться, но подумайте хоть раз логически… всего один-единственный раз! — Снейдер принялся массировать точку на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцами, чтобы облегчить кластерную головную боль, которая, похоже, его снова мучила. — О подобной возможности молодая мать будет думать в последнюю очередь. Как там говорится? Надежда умирает последней. Сначала всегда думаешь, что твой ребёнок просто убежал — к подруге или соседке, — потому что пытаешься отогнать от себя все другие, ужасные варианты. Это защитная функция психики. И даже когда сотрудники уголовной полиции рассматривают возможность похищения или даже убийства ребёнка, мать всё равно будет твердо верить, что её ребёнок просто убежал. Но эта мать предвосхитила реальность и с самого начала принимала в расчёт смерть дочери. Это её и выдало.

Несколько рук взвились вверх. Снейдер дал слово одной студентке.

— Труп нашли?

Снейдер помотал головой.

— До сих пор не нашли. Уголовная полиция огородила весь участок леса, криминалисты прочесали все пешеходные тропы и направления, собаки-ищейки несколько дней рыскали в поисках трупа, была даже перекопана часть леса. Безуспешно. — Он сунул руки в карманы. — Я хотел проверить родителей на детекторе лжи, но их адвокат заявил, что это унижает человеческое достоинство, и Федеральный суд отказал в использовании полиграфа.

— Я помню это дело, — забормотали некоторые студенты.

— Да кто не помнит? — спросил Снейдер. — Сообщения несколько месяцев мелькали в СМИ.

Теперь и Сабине история показалась знакомой, и она даже знала, что дело ещё не закрыто, — но до сих пор не догадывалась, что Снейдер участвовал в расследовании.

— Родители собирали пожертвования для розысков своей дочери, — рассказывал Снейдер дальше. — И не упускали ни одной возможности появиться в ток-шоу. Затем даже вышла тонкая книга, которую мать написала вместе с каким-то «литературным негром». Конечно, каждый по-своему справляется с трауром, но чем чаще родители появлялись на публике, тем больше возникало слухов, что Зузи могла умереть в результате трагического несчастного случая, а мать скрыла это и лишь имитировала похищение, чтобы позже со своим мужем избавиться от трупа.

— Но родители по-прежнему ищут свою дочь — вряд ли они её убили. Ведь все это не может быть просто отвлекающим маневром?

Снейдер внимательно посмотрел на молодую студентку.

— Вы уверены?

Когда по рядам пошёл шепот, Сабина поднялась. Снейдер, как всегда, будоражил умы.

Сабина выскользнула через боковой вход в коридор и купила в столовой стаканчик кофе. Затем посмотрела в вывешенном расписании, сколько ещё продлится занятие Снейдера. Времени было достаточно!

Она встала к окну в коридоре и, уставившись на деревья и лужайку во внутреннем дворе кампуса, позвонила Тине, которая сразу ответила.

— Я сейчас у Снейдера в университете, — проинформировала она Тину.

— Уже говорила с ним?

— Ещё нет.

— Тогда удачи. — Это прозвучало иронично. — Ты получила данные по последним телефонным разговорам Хагены?

— Нет.

— Я порылась в архиве и нашла ещё кое-что, — сказала Тина. — Угадай, кто ещё работал вместе с Рорбеком, Хагеной и Хессом в этом отделе РПН департамента БКА по борьбе с наркотиками?

— Снейдер? — предположила Сабина.

Тина громко рассмеялась.

— Снейдер и наркотики — ему бы это подошло. Нет, другой коллега, которого мы знаем и который все ещё работает в БКА.

— Чёрт, не мучай меня!

— Клаус Тимбольдт.

Тимбольдт! Её новый босс. Сабина вспомнила их последнее совместное со Снейдером дело, когда она впервые познакомилась с Тимбольдтом на месте преступления в Баварском лесу. Как Рорбек, Снейдер, Хесс и некоторые другие, он представлял «старую гвардию» и был большой шишкой в БКА — немногословный, циничный и ставший со временем суровым и ожесточенным. Но кто не был таким после десятилетий работы в Федеральном ведомстве уголовной полиции?

— Ты хочешь за него взяться? — неуверенно спросила Сабина.

— Я? — повторила Тина. — Мы!

— И ты думаешь, что он вот так, ни с того ни с сего, именно нам все расскажет?

— Правильно: ни с того ни с сего, — пошутила Тина, но в следующий момент снова посерьезнела. — Всё равно мы должны с ним поговорить.

— Согласна, я позвоню тебе, когда закончу со Снейдером.

— Разговори его и заставь расколоться, — сказала Тина и положила трубку.

«Разговорить Снейдера! Ага, как же!»

За десять минут до первого перерыва Сабина снова вернулась в аудиторию.

Снейдер вальяжно стоял перед кафедрой.

— Если будете допрашивать свидетеля не сегодня, а только завтра, он вспомнит лишь половину. — Снейдер сложил пополам белый лист бумаги.

— Ещё через день он вспомнит только четверть. — Он перегнул листок ещё раз.

Затем свернул его ещё два раза, правда с большим трудом, потому что бумага становилась все меньше и толще.

— А через четыре дня мы узнаем лишь одну шестнадцатую. Вы хотите принять правильное решение с одной шестнадцатой информации? — Он сделал паузу. — Или со ста процентами? — Тут он снова развернул лист и поднял его в воздух.

Некоторые студенты заулыбались. Снейдер посмотрел на свои наручные часы в цветах голландского флага.

— Пауза пятнадцать минут.

Студенты, оставив на столах свои вещи, повскакивали с мест и заторопились наружу, а Сабина спустилась по ступеням к кафедре.

Снейдер наблюдал за ней краем глаза.

— Почему вы не остались на весь час?

— Было бы наверняка интересно, — признала она. — Я не все знала.

— Вы лжете! Вы ничего из этого не знали. — Он поднял на неё глаза, но руку не протянул.

— Да, верно. — «Снейдер как всегда поражает». — Вы действительно считаете, что маленькая Зузи была убита собственными родителями?

— Может, и не убита, но я убеждён, что они имеют отношение к её смерти. Несчастный случай, неправильная дозировка снотворного — есть много вариантов. Почитайте протоколы их допросов. Мать уже целый год слово в слово повторяет одну и ту же историю.

— Но это же указывает на то, что она говорит правду.

— Вы сами отлично знаете, что это не так, Белочка. — Снейдер посмотрел на неё многозначительным взглядом.

Сабина почувствовала, как покраснела, вспомнив их последнюю встречу в зале суда. Очевидно, он разгадал её ход.

Казалось, Снейдер размышлял, стоит ли упоминать это, но, к счастью, продолжил:

— Если бы я несколько раз спросил вас о вчерашних делах, вы бы рассказали одно и то же, но каждый раз разными словами. Я с тех пор слежу за этим делом в прессе, и все это время, с самого начала, мать Зузи повторяет в точности одну и ту же историю. А это указывает на…

— То, что она заучила текст.

Несмотря на девять месяцев отстранения от службы в БКА, Снейдер ничуть не утратил своего умственного превосходства.

— Может, мне стоит записаться на ваш семинар? — пошутила Сабина.

— В любом случае вам это не повредит, — серьёзно ответил он.

— Вы вообще довольны работой здесь, в университете? — спросила Сабина.

— После отстранения от службы я получил много интересных предложений, большинство от частных компаний, но отклонил их все. В этом прелесть моей ситуации: сегодня я могу — в отличие от вас — выбирать. А повышение квалификации всегда было одним из моих любимых занятий.

«Помимо охоты на убийц», — подумала она и засомневалась, действительно ли Снейдер чувствует себя настолько хорошо. По крайней мере, цвет его лица говорил о другом.

— Вам не хватает БКА? — спросила она в лоб.

— Существует немного людей, которые, как вы и я, заглянули за кулисы, закрытые для обычных смертных. Перед моими глазами все ещё стоят картинки, которые никак не идут у меня из головы. — Его взгляд затуманился, а голос стал тише. — Иногда у меня бывают ночные кошмары. Я просыпаюсь весь в поту, а убийцы, которых я за все эти годы упрятал за решетку, стоят в моей спальне — в темноте вокруг кровати — и пялятся на меня.

Сабина сглотнула.

— А потом?

Снейдер взглянул на неё.

— Я говорю с ними. Они рассказывают, что творится у них в голове.

Несмотря на жару в аудитории, по спине у Сабины пробежал холодок.

Снейдер тряхнул головой, словно отгоняя от себя видение, убрал бумаги в один из ящиков, который запер на ключ, и проводил Сабину к двери.

— Я слышал, вы теперь сами преподаете в Академии БКА.

— Среди всего прочего и метод «визионерского видения». Снейдер грустно рассмеялся, но ничего не сказал. Сабина последовала за ним на улицу, где в тени дерева — в зоне для курения — они встали рядом с большой пепельницей цилиндрической формы. Снейдер вытащил самокрутку и уже собирался зажечь её, как заметил, что к ним направляется пожилой высокий мужчина в костюме.

— Дьявол! — Снейдер убрал косячок. — Ректор.

Сабина нахмурилась.

— С каких пор вы боитесь начальников? — начала было она, но замолчала, увидев рядом с ректором девочку лет семи.

Снейдер кратко, в своём стиле, представил их друг другу.

— Ректор — его внучка — Сабина Немез. — Он прочистил горло. — Моя бывшая коллега по БКА, — добавил он, увидев вопросительный взгляд ректора. Это было уже на много больше, чем Сабина от него ожидала.

Девочка послушно подала Сабине руку и уставилась на её пистолет в кобуре.

— Вы из полиции?

Сабина улыбнулась, потому что малышка напомнила ей собственных любопытных племянниц.

— Да, можно так сказать.

— Сколько убийц в день вы ловите? — спросила девочка.

— Ох. — Сабина подумала и сделала вид, что подсчитывает на пальцах.

— Сегодня я поймала лишь троих, но ещё не вечер.

Девочка восхищенно посмотрела на неё.

— Вы и Джека-Потрошителя поймали?

— Ну хватит, — остановил ректор внучку.

— Нет. — Сабина рассмеялась. — Я не поймала Джека-Потрошителя, для этого слишком молода, но… — Она повернулась к Снейдеру и уважительно похлопала его по плечу. — Но его поймал Маартен Снейдер.

Снейдер нахмурился.

— Маартен С. Снейдер, — исправил он её.

— О да! Извините, пожалуйста.

Пока Сабина разговаривала с девочкой и отвечала на её вопросы, ректор обсуждал со Снейдером рабочие моменты, которые Сабина слышала лишь вполуха.

— Я рассказал руководителю судебно-медицинского института в Майнце, которого хорошо знаю, о вашем семинаре, и он спрашивает… — Ректор сделал всеобъемлющий жест рукой. — За сколько вы бы согласились там преподавать?

— То же самое предложение. Часовой доклад стоит тысячу евро, без НДС. Однодневный семинар пять тысяч евро, семинар на выходных десять тысяч евро, пять дней — пятнадцать тысяч, а семестровый курс с восемнадцатью дневными и вечерними лекциями тридцать тысяч евро.

— Да, спасибо, я так и думал. Я передам ему. — Ректор выглядел так, словно записывал суммы в уме. Затем он протянул руку внучке. — Пойдем, я покажу тебе свой кабинет, а потом угощу мороженым.

Ректор попрощался и ушел. Девочка обернулась ещё раз и посмотрела на Сабину:

— Удачной охоты.

— Спасибо. — «Удача мне понадобится».

Когда оба были далеко и не могли их слышать, Сабина обратилась к Снейдеру:

— Вы берете тридцать тысяч евро за семестровый курс?

Снейдер вытащил сигарету из кармана пиджака и зажег её.

— Нет, — ответил он, затянувшись. — Но когда я дополнительно предлагаю что-то супердорогое, то названная до этого цена в сравнении кажется совсем невысокой.

Она вопросительно посмотрела на него.

Он покрутил сигарету между пальцев.

— Тот, кто хочет продать что-то дорогое, должен предложить что-то ещё дороже для сравнения — понимаете? Это психология продаж!

— А если кто-то и правда захочет купить семестровый курс?

— За эту цену? Я вас умоляю! В таком случае в моём расписании просто не окажется свободных окон. Нужно сделать себя востребованным.

— Жулик!

— Спасибо. — Вокруг его лица клубился сигаретный дым. — У нас есть ещё пять минут, и вы наконец-то должны начать рассказывать мне, зачем вы здесь. — Он протянул ей косячок.

— Нет, спасибо. Диана Хесс рассказала мне, что Хесс попытается отменить приказ о вашем отстранении от службы, чтобы вам было разрешено снова работать на БКА.

— Разрешено? — Это прозвучало цинично.

— Обвинения против вас сняли. Если вас полностью реабилитируют…

— Немез! — перебил он её, поднял руку и показал три пальца. — Сейчас у вас осталось лишь три минуты, затем я должен вернуться в аудиторию. Не крадите у меня время и скажите, почему вы здесь. Тремя короткими и точными предложениями!

Сабина выдохнула. Ясное дело! Снейдер ненавидел светские беседы, а иначе чем коротко и точно общаться с ним было нельзя.

— Недавно произошли два убийства и два самоубийства…

— Знаю, — перебил он её.

— Мне нужна ваша помощь, чтобы…

— Немез, послушайте меня, не ввязывайтесь в это. Не ройтесь в этом дерьме.

— Но это моя работа.

— У каждой работы есть границы. — Он затушил косячок в пепельнице. — Мне нужно идти.

— Вы ещё не выслушали мое третье предложение.

— Пожалуйста! — раздраженно вздохнул он. — Но оно не изменит моего мнения, потому что я уже сказал Тине Мартинелли, что эти случаи меня не интересуют.

Сабина хотела что-то сказать, но в этот момент завибрировал её телефон. Пришло сообщение.

— Простите. — Она вытащила сотовый и открыла сообщение. Оно было от Марка Крюгера и содержало список последних телефонных разговоров Анны Хагены перед её самоубийством на путях.

— Немез, ну так что? — торопил её Снейдер.

— Да, одну секунду, это важно… — Она уставилась на телефонные контакты. Непосредственно перед смертью Хагена разговаривала с тем, чей номер телефона Сабина знала очень хорошо: со Снейдером! Разговор длился почти пять минут.

Сабина убрала телефон и подняла глаза.

— Тогда вас также не заинтересует, что вчера ночью к трупам добавился ещё один — Дианы Хесс, — сообщила она Снейдеру последние факты и коротко рассказала о загадочной смерти Дианы.

Снейдер молчал, и было непонятно, что творится у него сейчас в голове. Мужчина, которого, как ей казалось, она знала, девять месяцев назад повёл себя абсолютно непредсказуемо.

— Именно с ней у вас была тесная связь, — продолжала она. — Её смерть не может оставить вас равнодушным. После всего, что вы с ней пережили. — Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Вместе мы могли бы…

— У нас больше нет никакого вместе! Я преподаю в университете. Вы работаете в БКА.

— Хорошо, как хотите! — «Господи, ты действительно предложила отстраненному от службы коллеге работать вместе?» Это нарушало все правила. Даже если речь шла о Снейдере. Всё-таки он хладнокровно застрелил человека, и Сабина не была уверена, не превратился ли он сам в одного из монстров, за которыми охотился всю свою жизнь. Что она здесь вообще делает?

Сабина провела рукой по уголкам глаз. Она пыталась держаться по-дружески, но теперь её тон стал жестче.

— О чём вы разговаривали вчера вечером с Анной Хагеной?

Снейдер долго смотрел на неё, ничего не говоря. Видимо, он не рассчитывал, что она так быстро получит доступ к этим данным.

— Боюсь, это был личный разговор.

— При убийстве личная сфера не соблюдается.

— А в случае самоубийства — соблюдается, — возразил он.

— Хагена взяла на себя расследование вашего последнего нераскрытого преступления. Что это за дело?

— Абсолютно не важное, второстепенное дело. Посмотрите в Центральной оперативной системе. — Хотя они стояли одни в зоне для курения, Снейдер понизил голос: — Что бы вы ни нашли, вас будут называть стукачом и предателем.

Сабине показалось, что она ослышалась.

— Вы должны бы знать меня лучше, — вполголоса ответила она. — Я выясню причины смерти Дианы. И если это связано со смертью Рорбека или Хагены, я найду и эти взаимосвязи. С вами или без вас. Это мой долг перед ней.

Снейдер грустно посмотрел на неё.

— Белочка, я…

— Нет! — Она предостерегающе подняла палец. — Я поклялась себе, что больше не буду ничего скрывать и замалчивать. — Следующее предложение она прошептала так тихо, что сама с трудом расслышала: — Одного лжесвидетельства с меня достаточно.

— Я понял. — Взгляд Снейдера помрачнел. — Я ещё не поблагодарил вас за то, что вы для меня сделали. И сейчас не буду, потому что это было ваше решение, и я вас об этом не просил.

— Знаю, я и не требовала и не ждала от вас благодарности.

Он внимательно посмотрел на Сабину и кивнул.

— Я знаю, что вы и Тина Мартинелли не можете иначе, и, видимо, я не сумею отговорить вас от расследования этого дела.

— Звучит так, словно вы искренне переживаете за нас.

— Возможно. Я дам вам один совет — считайте, что я пошёл вам навстречу. Будьте осторожны. Никому не доверяйте и подготовьтесь к тому, что вам придётся иметь дело с могущественными людьми. — Затем он развернулся и исчез в здании университета.

 

 

Отправить