Глава 12

Мы вышли к поместью в начале третьего ночи. Из охотничьего дома идти туда примерно час, а потому Митяй, точно рассчитавший наш путь, повел отряд по едва заметным тропкам, вившимся среди векового леса. Нас ждали, это я прекрасно понимал, но как ни крути, а ближе к рассвету устают даже самые бдительные и осторожные. «Собачья вахта», она такая. Некоторая сумятица и темнота помогут выиграть нам несколько драгоценных минут.

Мы изрядно распотрошили графский арсенал, и даже счастливый Чака нес эксклюзивную модель слонобоя четвертого калибра. Из такого лишь с его силищей и палить. Остальные охотники набрали оружия столько, сколько смогли унести. Они просто не в состоянии были оставить этакую красоту, и гладкоствольную, и нарезную. И да, свое оружие они в расстройстве едва не утопили в речке, но вовремя одумались. Пришлось нам приличный крюк сделать и дойти до спрятанных машин, где большую часть трофеев и сложили. И ружья, и вино, и связки колбас, которые загрузили на вечно голодного Чаку. Он, даже шагая, что-то жевал.

— Во дела, — говорил я сам с собой. — Ворвались в чужой дом, ограбили его, а теперь идем штурмовать дворец его хозяина. Мне кажется, или я на глазах превращаюсь в уголовный элемент? Так-то план на эту жизнь у меня совершенно другой был. Учитывая, что в нашем богоспасаемом отечестве срок за большее преступление поглощает меньшее, то мне и беспокоится не о чем. Не повесят же меня два раза.

На этой жизнеутверждающей ноте я и успокоился совершенно, ибо у самурая нет цели, есть лишь путь. А почему нет? Ведь один раз эта мантра уже проканала. Вдруг я фартовый.

— Лес меняется, — остановился Толик, низенький, полный очкарик. Он всегда стеснялся носить очки, но теперь разглядывал мир с изумлением, как это и бывает после коррекции зрения у людей сильно близоруких. Видимо, он получил еще один подарок от обретенной магии.

— Да, — подтвердил Валерка. — Он просыпается. Посмотрите наверх.

— Легко сказать, — заворчали охотники. — Темно же. И что там?

— Птицы, — сказала заспанная Наташка, которая терла глазки кулачком. — Все птицы этого леса собрались вокруг поместья. Они ждут.

— Не только птицы, — сказал Валерка. — Олени, кабаны, волки… Они идут сюда.

— Волки? — напряглись охотники. — Да ну нах! Пошли быстрее!

— Они неопасны, — ответили дети. — Их позвал Хозяин.

— Митяй! — спросил я. — Вокруг поместья забор есть? Я там был, но не заметил ничего такого.

— Есть, как не быть, — ответил Митяй. — Только он из колючих кустов сделан. Еще лет сто назад его сильный маг-природник вырастил. В два человеческих роста, и шипы в палец. Поместье огромадное, все забором не огородить. Вот покойный граф и расстарался.

— Кусты — это хорошо, — кивнул я. — Веди в самый глухой угол, откуда попроще подойти к дому будет.

Ограда из чудовищного переплетения колючих ветвей показалась минут через десять. То ли это был боярышник мутировавший, то ли вообще какая-то неведомая страсть, выведенная магами-затейниками, сие науке неизвестно. Но шипы у него оказались — мое почтение. Четырехгранные, острые, как игла. Даже тролль с его дубленой шкурой потрогал их пальцем и опасливо отодвинулся подальше.

— Ты, Вольт, дай нам дело сделать, — вежливо сказал Василий. — Мы с Фрицем в разведроте служили. Да и остальные мужики не лыком шиты. Ты у нас хоть и не колдун, но лучше колдунами командуй. Где Хозяин? Чуешь его?

— Под землей, — уверенно показал я. — Митяй! Тут подвал есть?

— Еще какой, — кивнул ловчий. — Страсть до чего большой. Заплутаешь вмиг.

— Не заплутаю, — ответил я, надевая на спину тощий рюкзачок. — Все будет не так. Ты, дядь Вась, начнешь пальбу у КПП. Вам нужно их отвлечь на себя и увести подальше в лес. Валерка, Толик, бросьте на них зверье и деревья. А я пойду внутрь и все сделаю. Вы мне там только мешать будете. Ребята, попросите кусты подвинуться! Не хочу новую футболку порвать.

— Ваше сиятельство! — бессменный дворецкий Прокофий осторожно потянул подушку за угол, не смея притронуться к хозяйскому телу. — Ваше сиятельство, проснитесь! Стреляют!

— А? Уже? — зевнул граф. — Жаль. Думал, еще денек в лесу посидят. Бледного позови ко мне.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — с непроницаемым лицом кивнул слуга и вышел за дверь.

— Вызывали, господин граф? — метаморф смотрел на хозяина близко посаженными глазками. Он был в привычной личине щуплого мужчины с залысинами.

— Позаботься об эльфе, — бросил граф, заканчивая одеваться. — И не забудь камеры включить.

— Слушаюсь, — кивнул маг, на глазах зеленея и выпуская клыки из-под нижней губы. Он усмехнулся. — Похож?

— На комплимент напрашиваешься? — хмыкнул граф. — У тебя же его кровь была. Похож, конечно. Если бы ты эту личину по фотографии слепил, я бы тебя похвалил. А пока иди и делай то, за что я тебе плачу.

Граф подошел к зеркалу и осмотрел порез на щеке. Он брился с вечера, и у него рука дрогнула. Вот ведь неприятность какая, теперь несколько дней заживать будет. За окном слышались автоматные очереди и единичные выстрелы, в которых графу почудилось глухое баханье, весьма похожее на то, что издает украшение его коллекции — авалонский штуцер, из которого он когда-то взял хороший приз в Кении. Огромное чучело слона стоит в зале охотничьих трофеев, что занимает немалое пространство в правом крыле дворца.

— Аптекарь, милый мой аптекарь… — гнусаво напел он популярную песенку, безбожно, впрочем, ее переврав. — Вот ты какой! Осел тупой!

Как все замечательно сложилось. Банда отморозков из сервитута врывается в его дом, убивает авалонского посланника… Кстати, что там Бледный возится? Ан нет, все хорошо. Неподалеку сухо треснул пистолетный выстрел. Так вот! Убивает авалонского посланника, а потом служба безопасности поместья Матюшкиных истребляет их до последнего человека. Концы в воду. Ну, не удача ли! Граф любил многослойные планы. Решения прямолинейные, в один ход он считал недостойными аристократа. Такое присуще лишь торговцам средней руки, а не людям, обладающим настоящей властью. Каждый ход на шахматной доске должен убивать не одну, а две, лучше три фигуры. Тогда это высокий класс, достойный представителя старинного рода.

— Ваше сиятельство, — в комнату вошел Бледный. — Ваша охрана ведет бой. У нападающих в группе маги-природники. Стража несет потери. Одного кабан задрал, второго вороны заклевали.

— Однако, — удивился Христофор Аркадьевич. — Эльф?

— Готов, — кивнул наемник. — Спал ушастик. Даже не почувствовал ничего. Аптекаря наши камеры засекли около дома. Он скоро будет здесь. Те, что в лесу, просто отвлекают внимание.

— Разберись с ним, — поморщился граф, в груди которого появилось какое-то неприятное предчувствие. Предчувствие у мага такого уровня — это не просто интуиция. Это всегда предвидение, пусть и неоформленное в полную уверенность. Впрочем, уверенность тут же появилась, потому что во всем поместье погас свет. Видимо, Дикая Хтонь выбралась-таки за пределы подвала.

— Прокофий! — крикнул он. — Разбуди умников. Пусть разворачивают свою лабораторию…

Пальба у въезда в поместье поднялась нешуточная. Я видел, как туда помчались броневики охраны, которые безжалостно корежили газон шашками своих протекторов. Видел, как огромный дуб шагнул из глубины леса и погнал ветвями два десятка бойцов графа, которые безуспешно дырявили его из автоматов. Не понимаю, какой смысл стрелять в дерево? Наверное, это у них нервное. Шипастая ограда снялась с места и начала смыкаться у ворот, отсекая отряд охотников от охраны. Она выгнулась дугой и начала мерно идти навстречу друг другу, словно стремясь задушить пехоту в своих объятиях. Учитывая размер шипов, опасность нешуточная. А еще птицы, атакующие с ветвей. Их много, очень много. Стаи ворон закружили над дворцом, то и дело срываясь в крутое пике. Люди орали, сбиваясь в кучу, но противостоять напору колючей ограды и диких зверей не смогли. Они побежали. Впрочем, две бронемашины попытались протаранить ожившие кусты, но длинные плети запутались в колесах, повисли на них всей своей зеленой тяжестью, а попытавшихся выбраться людей тут же атаковали хлесткими ударами веток.

— Ну, поехали, — сказал я сам себе, выпивая «Быструю жизнь» и «Медвежью силу». И, как выяснилось, сделал это не зря. Легкая тень у дома, которую я и не заметил сначала, озарилась вспышками выстрелов. Я ускорился, как только смог, нырнув рыбкой за шары туй. Я уходил влево и вправо, пока затвор не клацнул, а тень не превратилась в странное существо, двигающееся необычайно быстро. Даже залитый до бровей зельями, я успел лишь увернуться от удара шипастого хвоста.

Вытянутая вперед волчья морда, длинные, словно у орангутана, мускулистые руки и хвост с шипом на конце, который этот мутант явно подсмотрел у ската. Он двигался почти так же быстро, как я, нанося удары то когтистой лапой, то хвостом, а то и ногой, исполняя что-то похожее на уродливое кунг-фу.

Бах! Бах! Бах! Я выстрелил трижды, но под кожей странного существа обнаружились толстые костяные пластины, которые пули взять не смогли.

— Да что ты за дрянь такая? — прохрипел я, ловя летящий в меня хвост и ломая пополам шип, блеснувший на конце каплей зеленоватого яда.

— Ах ты сволочь! — возмутилось чудовище. — Знаешь, как сложно такое оружие отрастить? Это тебе не морду кошачью сделать!

— А-а! — понял я, уходя от удара и пробивая ему в скулу. — Метаморф! Любитель модных кроссовок! Спалился ты на них, голубок!

— Да ладно! Ну надо же! Какой в вашей деревне народ зоркий! — сплюнул он окровавленную слюну и растопырил руки. Из костяшек его кулаков полезли длинные лезвия. — Сюрприз! Эта личина — моя любимая, аптекарь. Я ее несколько лет до ума доводил.

Взмах. Еще взмах. Потом еще… Мне все труднее уворачиваться, а пространство вокруг начинает плыть мелкой рябью, как и всегда, когда зелье быстрой жизни заканчивает свое действие. Поперек живота когтистая лапа прочертила четыре параллельных линии, тут же засочившихся кровью. И в этот самый момент я отчетливо понял, что следующего удара мне не пережить. Он просто выпустит мне кишки.

— А чего это у меня в левой руке? — промелькнула вдруг в башке странная мысль, но тут же пропала, потому что удар ноги выбил из меня дух.

Я отлетел на пару метров и зашелся в истошном кашле. Метаморф уже через пару секунд перевернул меня пинком на спину и уселся на грудь. Словно в замедленной съемке я вижу, как он заносит для удара лапу. Я вижу оскал его клыков и чувствую вонь из волчьей пасти. И тут я понял, что у меня в левой руке. Шип. Я так и не выбросил его.

— Сюрприз! — улыбнулся я, всаживая острие в бок метаморфа. Оно и там наткнулось на костяную пластину, но скользнуло по ней, пропахало кожу длинной царапиной и застряло в теле мутанта.

— Ах-х-х! — выдохнул метаморф, из последних сил пытаясь меня достать. Но я все еще очень силен. Перехватил его лапу, вывернул ее, а когти попросту воткнул в газон. Вытащить их маг уже не смог. Он подергался, посучил ногами и затих, выпустив из пасти длинную нить слюны. Постепенно его лицо и тело как будто начало оплывать. Втянулась морда, волчьи клыки превратились в нормальные человеческие зубы, буйная грива волос стала коротким седоватым ежиком, а мощное, мускулистое тело оказалось вполне обычным, даже субтильным. Неприметный мужик средних лет, пройдешь мимо и не заметишь. Только застывшее выражение ярости, удивления и обиды на его лице делало этого человека ярким даже в смерти.

Я со стоном повернулся, отчего раны на животе снова закровоточили, а отбитые ребра заболели тупо и мерзко. Нашел свой рюкзачок, который улетел в сторону в первые секунды драки, и нашел там ослепительно-изумрудный флакон. Вот и могильный пион пошел в дело. Я зубами сорвал крышку и выпил зелье одним махом. Скривился от заполнившей рот горечи. Ну почему я не эльф! У них все зелья вкусные. Ладно, ерунда! Зато боль притупилась, и кровь перестала течь. Кстати, что-то выстрелы пореже стали.

— Охренеть! — только и смог сказать я, когда увидел, как в панике отступают графские люди под напором движущейся на них шипастой ограды. И как под ее защитой в мою сторону бегут охотники во главе с троллем Граком и Чакой, который палил из чудовищного слонобоя с одной руки. Звери, птицы и колючие кусты теснили охрану в дальний угол поместья, покупая нам время своими жизнями.

— Чака! За это же смертная казнь на месте! — зажмурился я, вспоминая неумолимые законы нашей богоспасаемой родины. Урукам запрещалось брать в руки любое огнестрельное оружие, а тем более из него стрелять.

— Это уже третья смертная казнь за сегодня. Боюсь, так и помереть можно. Вы как такое могучее колдунство учинить смогли, отроки? — спросил я, когда вся честная компания добралась до меня.

— Хтонь совсем рядом, — Наташка показала пальчиком на дворец. — Так колдовать намного легче. Молодой Хозяин почти всю силу в нее вложил, да еще и нам помог. Мне с мальчишками, дядя Вольт, такого нипочем не сделать.

— В доме охрана есть? — спросил Василий.

— Думаю, да, — ответил я. — Но идти все равно нужно.

— Так чего стоим? — рыкнул тролль и вынес тяжеленные двери ударом ноги.

Четырехметровые резные створки жалобно хрустнули и уныло повисли на одной петле, а из дома раздалась автоматная очередь, выбившая кровавые фонтанчики из груди тролля. Грак заревел, вслед за ним заревел Чака, который отбросил ружье и достал меч. Они ворвались внутрь дворца, откуда немедленно послышались жалобные вопли, хруст костей и беспорядочные выстрелы.

— Детей не впускайте туда! — скомандовал Василий. — Нельзя им на такое смотреть. Малы еще.

— Вот ведь два чокнутых, — сплюнул я, держа в кулаке зелье Берсерка, последнее в моем арсенале. Такие препараты нельзя глотать бесконтрольно. Так это не работает. Передозировка может привести к тому, что ты просто перегоришь. Откажет сердце, гипофиз, надпочечники и щитовидка, не приспособленные к такому режиму. И ты победишь всех, но порадоваться этому не сумеешь, потому что попросту помрешь.

— Можно заходить, — прорычал урук из темноты.

Помпезный холл графского дворца представлял собой жуткое зрелище даже в рассветной полутьме. Залитый кровью, устланный кусками разорванных, разрубленных и растоптанных тел. Два героя лежали у стены, и вид при этом имели чрезвычайно довольный, особенно Чака, на котором места живого не было. Тролль тоже ранен, но выглядел относительно бодро, а вот урук совершенно явно пел погребальную песнь, готовясь отойти к предкам. Неудивительно, учитывая два десятка пулевых отверстий, разбросанных по его могучему телу в художественном беспорядке.

— Вот повезло-то, — прохрипел он, пуская кровавые пузыри. — В бою погиб, как настоящий воин. Покойный отец сейчас гордится мной. Он всегда считал, что я его позор. А я сяду в один круг с храбрецами своего народа. Мне не стыдно будет взглянуть им в глаза. Я расскажу, как умер, и они примут меня, как равного.

— Вот дурак, — я присел рядом. — А о жене и ребенке ты подумал?

— Элеонора поймет, — он устало прикрыл глаза. — Она знает, что для урука умереть в честном бою — лучшая участь из всех возможных. Душа труса будет вечно страдать. А я не трус. Просто я цветы очень люблю…

— Па! Ты плохой! — услышал я плаксивый детский голос в голове. — Нельзя на небо! Ашока плакать будет! Мама а-та-та тебе по попе! Нельзя на небо! Не пущу!

Над головой Чаки я увидел яркую тучку, которая закрутилась крошечным смерчем. Он был ослепительно-белым, а потом начал расти, то и дело вспыхивая проблесками молний, выбросивших в эфир целую свору бесплотных теней. Призрачные фигуры окружили Чаку со всех сторон, закрывая руками его раны. Урук, только что умиравший, открыл глаза и прошептал в недюжинном испуге.

— Духи предков! Мой сын призвал духов предков!

— Дядя! Дядя хороший! — вновь услышал я. И это явно говорилось мне. — Люблю папу. Хозяин поможет. Приведи сюда. Папе нельзя на небо. Ашока плакать будет! А мама ругаться. А потом тоже плакать. Нельзя! Это мой папа… Никому не отдам… Иди скорее, дядя. Не смогу долго…

— Дом обыщите, — сказал я Василию. — Найдите, где стоит всё видеонаблюдение, и разбейте его в крошево. А я пошел в подвал. Котенок там. Он совсем рядом. Митяй! Веди! Грак, ты со мной. Поможешь дверь открыть.

— Надо ускориться, — хмуро сказал Василий. — Сюда уже вызвали подмогу.

— Не вызвали, — возразила Наташка, которая без спросу вошла в холл и теперь в ужасе зажимала нос. — Хтонь вышла за пределы дома, и она блокирует радиоэфир. Пока здесь Хозяин, ни одно устройство просто не сработает.