Я однажды чуть было не стал предателем русского народа. Из-за ленинградской блокады. В телепередаче я сказал, что может быть правильнее было бы отдать Ленинград немцам. Меньше народа бы погибло. А у меня самого, как известно, бабушка и дедушка прошли через блокаду, так что я понимаю, что почем. Скандал. Запретили целый телеканал. А я хотел каналу помочь – еще вегетарианские времена раннего Пончика были. И меня пригласили в Госдуму. Не в тюрьму, а на заседание. И я в первом ряду сидел, между Нарышкиным и Жириновским. Мне люди важнее, чем город с его архитектурой, давайте закроем конфликт. Творческая интеллигенция, приглашенная вместе со мной в Думу, прочитала стихи, спела, за ней свои стихи прочитал Жириновский. Когда он закончил, я сказал: «Ваши стихи лучше, чем у Пушкина». Нарышкин посмеялся, разведчик государственный, а Жирик промолчал и тихо удалился. А я сказал разведчику: «Пусть этот либеральный канал едет в Ленинград и пообщается с ветеранами». Так и сделали. Но канал годами меня не прощал, потому что я его торговле помешал, но все-таки в конце концов помирились.