РУВИ. Запирается в комнате и пьет с утра до вечера. Ни с кем не общается. Кричит по ночам. Беспричинно кричит на жену и детей или избивает их. Категорически отказывается идти к врачу и даже обсуждать этот вопрос. Когда это случилось? После того, как он увидел пытки.

Я. Ты кому звонишь?

РУВИ. Врачам. Никто не знает, что делать и как помочь своим близким, столкнувшимся с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Российскую психиатрию и психологию ждет серьезный вызов: помощь может потребоваться 150 тысячам ветеранов. У части людей с ПТСР устойчивые убеждения о себе как о никчемном человеке, сопровождающиеся чувством стыда, вины или неудачи. Другие – отчаянные убийцы и насильники – на

выбор.

Я. У меня бабушка такая была, прошла блокаду.

РУВИ. Анастасия Никандровна?

Я. Да, и жены были нервные. Без всякой блокады.

РУВИ. Да с тобой жить вместе похуже блокады. Совсем раздвоился!

Я. Как это?

РУВИ. Слушай дальше! Центры помощи для комбатантов с трудоустройством, налаживания семейных связей, реабилитации после тяжелых ранений необходимы. Но как работают наши государственные фонды? Надежда на то, что это будет эффективная программа, невелика. Я не знаю, на что они рассчитывают. Думают, что вернутся какими-то героями? Что их будут чествовать? Пройдет совсем мало времени, и они будут никому не нужны.

СОТРУДНИЦА САНАТОРИЯ. Мужчины просто лежат 21 день на кровати, а потом их, как правило, возвращают на фронт. Пить на территории санатория нельзя, но они пьют, дерутся, кидаются на окружающих. Инциденты случаются каждую неделю, как правило, ночью. Постовым медсестрам достается больше всего. А дежурному врачу приходится вызывать военную полицию… Особенно страшно, когда остаешься с ними один на один. В нашем корпусе нет ни камеры, ни тревожной кнопки.

МАТЬ МОБИЛИЗОВАННОГО. Девочки, оставьте мужиков в покое. Сын два раза приезжал. Не станут они прежними.

РУВИ. Нелеченый ПТСР считается одной из причин, почему в российской полиции так много насилия.

ПРАПОРЩИК. Таких, как вы, мы в Чечне мочи...