Глава 25

…Самопровозглашенного верховного жреца Уицилопочтли нашли без десяти десять вечера из кабинета моей квартиры в «Золотых Ключах». В это время в Мексике было что-то около часа дня, светило не по-зимнему яркое солнце и, судя по одежде обреченного и его свиты, было достаточно тепло. Открывая межпространственный переход, я, каюсь, боялся ошибиться и убить невиновного. Но стоило увидеть обедающего потомка тлатоани Тисока, как нас сорвало с нарезки. Почему? Да потому, что этот больной ублюдок сидел на открытой террасе, за… хм… столом, в специальных держателях которого был закреплен живой парнишка лет четырнадцати, и ел мозг из вскрытой черепной коробки. Золотой, мать его, чайной ложечкой!

Кстати, окружающее пространство он контролировал из рук вон плохо — засек мой портальчик только секунды через три-четыре после его появления. А для нас, пребывавших под ускорением, этот промежуток времени показался вечностью: я «придвинул» плоскость «зеркала» вплотную к лицу каннибала и ударил искажением. Ибо счел, что смерть от кровоизлияния в мозг никого не впечатлит.

Что интересно, Наташино искажение влетело в остаток черепа на долю секунды позже моего. И это показалось правильным. Поэтому, «разворачивая» портал к соратникам покойника, я «растянул» плоскость сопряжения вширь. А после того, как в поле зрения «вдвинулись» первые лица, только-только начинавшие бледнеть, принялся всаживать все то же заклинание в новые цели через одну.

Намек был понят и принят в качестве руководства к действию, благодаря чему все двенадцать участников застолья и шестеро слуг полегли за считанные мгновения, а роскошная терраса стала похожа на филиал скотобойни. Увы, нам пришлось добить и чем-то одурманенные жертвы.

Далось это… с большим трудом. Поэтому перед тем, как закрыть портал, я каким-то образом умудрился «упаковать» в Пространство дождь и воистину чудовищную заморозку. А после того, как «зеркало» исчезло, почувствовал, что Наташу трясет от бешенства, пересадил с соседнего кресла на мои колени, обнял, прижал к себе и ласково провел ладонью по закаменевшей спинке:

— Эти твари уже сдохли…

— Открой мы портал на полчаса раньше, тринадцать человек остались бы живы… — мертвым голосом продолжила она, зябко поежилась и вжалась в меня еще сильнее.

— Прошлое не изменить… — вздохнул я, продолжая гладить ее спину. — И с иным будущим не так-то просто…

— Я понимаю… — после недолгой паузы сказала она. — Убивать «Гуру» и вождя из Южной Африки с минимальным временным зазором нельзя — вторая серия внезапных одновременных смертей в разных местах планеты привлечет слишком много внимания. Кстати, нам не мешает вырубить «глушилку» и вернуться к телефонам…

— Но…?

— Но в твоих объятиях меня потихоньку отпускает. А в гостиной снова поплохеет.

— Не поплохеет! — твердо пообещал я, выключил приблуду, встал вместе с Наташей и унес ее в свою спальню. Через гостиную, в которой напарница цапнула со стола обе трубки. А после того, как опустил на кровать, дурашливо озвучил боевой приказ: — Следующие пару часов млеешь в самом центре моей паутины. Вопросы?

— А почему так мало? — хихикнула она, но смешок получился грустным.

Я ответил вопросом на вопрос:

— А тебе Владимир не надоел?

— Надоел.

— Вот мы из него и свалим… — ни разу не соврав, ответил я, отправился к другой половине кровати и шаге на третьем-четвертом почувствовал «не те» шевеления подруги, посмотрел на нее через плечо и выпал в осадок — она деловито избавлялась от одежды.

Наташино чувство Воздуха тоже не дремало, поэтому я получил ответ на незаданный вопрос:

— Этот костюмчик — твой подарок, и я не готова его мять. А бежать за халатом или футболкой… не хочется. Поэтому заберусь под покрывало…

Забралась. Потом легла на бок, пристроила голову на мое плечо, закрыла глаза и напомнила о том, что я собирался позвонить Таньке.

Я посмотрел на часы, немного поколебался и все-таки набрал сестренку, хотя было поздновато. И, как выяснилось буквально через мгновение, не зря — девочка приняла вызов практически мгновенно и затараторила с такой буйной радостью в голосе, что улыбнулась даже Наташа:

— Добрый ветер, братик! Ваш пушистик свел с ума весь Владимир: Даша привезла его в Екатерининку к большой перемене, встретила меня и Петьку в коридоре, объяснила Милашке, что мы — свои, и научила защищать стенами из двух стихий. Зверек оказался толковым и боевым: когда толпа, собравшаяся вокруг нас, начала напирать, прикрыл нас куполом и грозно зашипел. А через какое-то время долбанул разрядом раскричавшегося ректора!

— Антон Павлович выжил? — весело поинтересовался я.

— Ну-у-у как тебе сказать? — хихикнула она. — Де-юре — да: ушел в кабинет самостоятельно. Но заклинание продавило дохленький покров, доработало прическу и добавило бедняге нервный тик. Кстати, обижаться на Дашку он, вроде как, и не подумал. А пыхтел, сопел и трясся

из глубочайшего уважения к вам, Беклемишевым, подарившим моей сестре настолько милого, доброго и красивого зверька!

— И ведь не придерешься ни к одному определению! — ехидно заявил я под жизнерадостный хохот напарницы.

— Здрасьте, теть Наташ! — воскликнула доблестная защитница, узнав ее голос, и продолжила нас смешить: — Рада вас слышать, но заткнуться не могу: меня разрывает от желания рассказать, что было дальше…

— Пускать на самотек настолько серьезную проблему нельзя ни в коем случае! — авторитетно заявила «Природница» и потребовала продолжать. Вот Танька и разошлась:

— Первый миллион Дашке предложили через считанные минуты после ухода Аксенова. За следующие полчаса эта сумма выросла в двенадцать раз. Причем ее повышали не только ученики и учителя, но и телохранители ребят из четырех самых влиятельных родов Владимира. А когда стало понятно, что Дашка не продаст Милашку ни за какие деньги, глава рода Зайцевых приказал телохранителю своего внука припугнуть дурную девчонку. Но испорченная вами «дурная девчонка» оказалась сильнее дяденьки в полтора раза выше и в два раза шире нее. Поэтому продавила его покров… раз пятнадцать, если не больше, заставила поплясать под разрядами, а потом шарахнула воздушным кулаком. Да так удачно, что злобный, но тупой дядька выломал оконную раму и упал с третьего этажа. Кстати, пушистик тоже не остался в стороне: лупил по недо-обидчику настолько часто, что превратил его костюм в лохмотья! Но самое интересное началось после того, как мы вернулись в поместье: Милашка потребовалась всем подряд, поэтому звонят даже дяде Леше. А он вешается. Так как ему предлагают бешеные деньги или серьезнейшие преференции, но давить на Дашу слишком страшно. Ибо можно разозлить тебя!

Мы снова поржали, а потом Наташа спросила у Тани, как ей пушистик. Тут девчушка посерьезнела:

— Он — милый. Но такой подарок — не для меня: домашними животными надо заниматься, причем каждый божий день, а я задалась целью вложиться в личное развитие. Кроме того, этот зверек не под мой характер: располагай я достаточным количеством свободного времени и возможностью выбирать, взяла бы себе «черта»-самца. Причем уже взрослого и вошедшего в силу…

…Напоминалка на часах дала о себе знать без пяти минут полночь, и я переключился в рабочий режим — осторожно вытащил руку из-под головы задремавшей подруги, бесшумно откинул свою половину покрывала и свалил в кабинет. Там врубил «глушилку», стащил из покоев в усадьбе свою «сетевую няню», вернулся в спальню и положил под приблуду оба телефона. Решив эту проблему, сгонял в ванную напарницы за халатиком ее размера, прискакал к ней, разбудил, вручил «драпировку» для прелестей и приказал следовать за мной. А ровно в ноль часов ноль минут открыл портал в гостиную особнячка на Лесной, протолкнул женщину на ту сторону, перешел следом, нагло обнял со спины и поздравил с днем рождения. Да, пару-тройку тезисов из заранее написанной речи все-таки забыл, но был уверен в том, что роскошный букет и небольшой клубничный тортик в прозрачных термоконтейнерах, которые я поставил на стол еще до отлета из дому, настроят именинницу на правильный лад. И не ошибся — она стремительно провернулась в объятиях, сцепила руки на моей пояснице и засияла:

— Спасибо-спасибо-спасибо: поздравление тет-а-тет — это лучшее, что ты мог мне подарить!

— Почему? — полюбопытствовал я, чтобы не утонуть в ее глазах.

— Я чувствую себя нужной. Лично тебе. И настолько счастлива, что не передать словами…

— А жестами? — сдуру пошутил я, и женщина задурила — сначала обожгла поцелуями обе щеки, а затем обняла со всей дури, уткнулась лбом в грудину и демонстративно замурлыкала.

— Убедительно, однако… — улыбнулся я после того, как приложил себя заморозкой, задвинул куда подальше мысль о том, что до моего дня рождения осталось всего восемь дней, и сбил подругу с пути истинного новым вопросом: — Тортик, испеченный для нас двоих, есть будем, или как?

— Будем, конечно! — радостно выдохнула она, расцепила захват, потянула меня к столу и метров с двух заметила белую коробочку, прятавшуюся аккурат за букетом.

— Это… подарок?

Я утвердительно кивнул, и напарница, сделав еще один шаг, разглядела название, вытисненное на натуральной коже. После чего тихонько охнула:

— Часы «Эйфория»⁈

Я кивнул снова и морально подготовился услышать тезис типа «Они же безумно дорогие!» Но Наташа восторженно выдохнула утверждение совсем из другой оперы:

— О-о-о: этот подарок можно не снимать!!!

Мое настроение мгновенно пробило потолок, и я утвердительно кивнул:

— Можно: в эти часы уже вставлена плата «Паутинки», так что браслет-коммуникатор тебе больше не понадобится.

Тут «Природница» посерьезнела и задала чертовски важный вопрос:

— Олег, подарок — сумасшедший. И я плавлюсь от желания его принять.

Но… мы подарили Ане пусть очень хороший, но планшет. А тут — аксессуар, надеть который не постесняется даже Императрица!

— Дальше можешь не объяснять… — довольно заявил я и развеял все ее сомнения: — По мнению Ани, ты обязана блистать, так как регулярно выходишь в Свет и, по сути, являешься лицом женской половины рода. Матушка того же мнения. А я… я уже подобрал нашей целительнице чрезвычайно достойный подарок… за красивые глазки…

…День рождения Наташи праздновали чуть больше часа — перекинули «Паутинку» с браслета-коммуникатора на «Эйфорию», попили чай с тортом и немного повалялись в купели. Само собой, регулярно открывали мини-портал к «сетевой няне» и поглядывали на экраны телефонов. Вот в начале второго ночи и обломались, обнаружив на обоих экранах уведомление СОПП.

Игнорировать его не стали. И правильно сделали: как выяснилось после того, как мы перебрались в «Золотые Ключи», дошли до спальни и прочитали сообщение, из зеленого портала, появившегося на бульваре Алябьева, вышла стая кобольдов из двадцати двух голов, вломилась в торговый центр «Вилюй», расположенный на первом этаже одноименного жилого комплекса, и вроде как, успела кого-то сожрать!

Напарница сходу метнулась к креслу со своим шмотьем, скинула халат и начала одеваться, а я отправил на сервер СОПП стандартное уведомление:

Не успел натянуть штаны, как завибрировал телефон, и я, кинув взгляд на экран, сначала принял вызов, а затем вывел голос собеседника на внешний динамик.

— Здравствуйте… Олег Леонидович, верно? — начал он, дождался моего ответа и перешел к делу: — Я — оперативный дежурный СКАИЗ по Владимиру капитан Воронов. Судя по тому, что высветилось на моем рабочем терминале, вы уже сталкивались с кобольдами и точно знаете, на что они способны. Тем не менее, я обязан предупредить, что эти звери — стайные, шестого класса опасности и атакуют магией Земли. Далее, если вы сообщите, на чем и с какой стороны намерены подъехать к «Вилюю», то я организую беспрепятственный проезд через оцепление. И последнее: в данный момент вы — единственный маг, предложивший помощь, соответственно до прибытия группы быстрого реагирования с тяжелым вооружением вам придется работать одному. А это — риск. Причем серьезнейший.

Я понимал, что он делает свою работу, но все равно разозлился. На очень уж низкий темп подачи информации. Поэтому еле удержался от перехода на рык:

— Капитан, вы невнимательно прочитали мое сообщение: там сказано, что кобольдов я положу. Приеду на «Леснике» со стороны «Золотых Ключей» в компании с напарницей — боевым магом высшей категории Беклемишевой Натальей Георгиевной. Далее, не вздумайте впускать в торговый центр бойцов ГБР: зверье шестого класса опасности они гарантированно не потянут, зато могут разнести несущие стены и «сложить» здание вместе с жильцами. И еще: последнее утверждение было не просьбой, а приказом — я вправе брать на себя командование уничтожением любого иномирного зверья, соответственно, на этом конкретном мои распоряжения не обсуждаются…

Строить из себя Большое Начальство Воронов, слава богу, не стал — дал слово, что тормознет вояк, и организовал не только беспрепятственный проезд сквозь оцепление, но и «зеленую волну» чуть ли не от гаража «Ключей». Так что к порталу мы подлетели минуты на полторы быстрее, чем рассчитывали, десантировались из машины метрах в двадцати от «зеркала» и разделились: Наташа «заткнула» плоскость межмирового перехода «слоеной» стеной, а я попрыгал кошмарить кобольдов. Рывками на стандартный восьмой ранг. Как только влетел в торговый зал через разбитую витрину, «дотянулся» до самой мощной стены чувством Земли и «прислушался». Напряжений, заставивших свалить из «Жар-птицы», не уловил, так что переместился еще дважды и вбил по «слоеному» лезвию в головы четырех монстриков, пировавших в мясном отделе.

Еще двоих положил в колбасном. Благо, разница в пять рангов давала о себе знать.

Следующие три кобольда оказались гурманами — уминали сыры твердых сортов. Да так, что зевнули мое появление и легли. Еще одна пара обжиралась в бакалейном. А самый продвинутый зверь сметал с полок конфеты и шоколад. Увы, стоило завалить его и допрыгать до следующих четырех «силуэтов», как стало понятно, что они рвут на части не какой-нибудь товар, а труп человека.

Кстати, эти особи меня засекли. Вероятнее всего, чувством Земли. Но я был зол. И под ускорением одиннадцатого ранга. Поэтому «раскидал» лезвия менее чем за полсекунды, проанализировал ощущения, даруемые чувствами Воздуха, Земли и Воды, ушел в серию рывков и атаковал последнюю группу, пробившую здоровенную дыру в одной из несущих стен и шарашившую по постоянно обновлявшимся щитам аж из шести стихий. Правда, более-менее плотными были только два слоя — Танковый и Ледяной. Поэтому и принимали на себя основной урон. А остальные не только постоянно продавливались, но и слабели на глазах. В общем, я отрешенно отметил, что положил животинок очень вовремя, «скинул» ускорение и обратился к доблестным защитникам какого-то подсобного помещения:

— Доброй ночи, дамы и господа. Здесь — боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев. Кобольдов я завалил. Всех до единого. Так что если есть желание эвакуироваться, то следуйте за мной.

— Быстро ты… — довольно мурлыкнула Наташа, висевшая в моем канале, а через пару мгновений в проломе возникло чумазое, но довольное лицо парня лет двадцати в серо-синей рабочей униформе.

— Спасибо за помощь, ваше благородие! — протараторил он после того, как пересчитал агонизирующие туши. И переключился в режим доклада: — Нас тут девятнадцать человек — шестеро посетителей кафе, четверо покупателей, водитель грузовика нашей службы доставки, вовремя заметивший и портал, и зверье, предупредивший нас и позволивший организовать эвакуацию, один охранник ЖК и семеро сотрудников торгового центра. Почти у всех высушены резервы, так что помогать вам выводить людей в безопасное место в теории могу только я. Но на практике я останусь тут и прикрою тех, кто не попадет в первую партию.

— Игорь, я эвакуирую сразу всех… — заявил я, прочитав его имя на нагрудной бирке. — Все кобольды уже мертвы, а портал закрыт стеной моей напарницы. В общем, выводите народ через дверь.

Он поклонился и исчез. Вместе с обоими слоями щита, которые держал весь разговор. А секунд через двадцать справа от меня открылась стальная дверь и выпустила в коридор толпу девиц лет двадцати с небольшим.

Я прикипел взглядом к лицам двух первых, показавшихся знакомыми, узнал обеих, оглядел оставшуюся часть компании и мысленно усмехнулся — Судьба снова свела меня с Мариной Вольской, двумя ее одногруппницами и одноклассницей. Или со студенткой, с которой я познакомился в аэропорту Персеполя и довез до ночного клуба «Тектонический сдвиг», «взрослыми тетями», все еще юными и непосредственными в душе, и двумя незнакомыми дворянками.

Выглядела эта шестерка неважно — стильное шмотье и обувь выглядели так, как будто девушки пару суток трудились на каменоломне, лица посерели, а от причесок и макияжа остались одни воспоминания. Но я развеселился. Из-за взглядов, которыми меня пожирали все четыре знакомые.

Нет, показывать свое отношение к ним, естественно, не стал — изобразил очень отдаленный намек на учтивый поклон, дождался, пока в коридор выйдут все остальные спасенные, распорядился следовать за мной и не отставать, развернулся на месте и неспешно пошел к выходу. А для того, чтобы особо не скучать, набрал капитана Воронова и сообщил, что закончил зачистку, что нашел в подсобных помещениях девятнадцать человек и что вот-вот приведу их к центральному входу в торговый центр.

И вывел. Минуты через четыре. Группа вояк, которым поручили забрать у меня подопечных, уже шарахалась вдоль разбитых витрин и периодически поглядывала на портал, чуть левее от него молотил двигателем туристический автобус, а Наташа ощущалась сидящей на переднем бампере «Лесника». К ней-то я и направился. Сразу после того, как жестом отправил выживших к военнослужащим. Шел, никуда не торопясь. И чувством Воздуха отслеживал телодвижения госпожи Вольской. Поэтому не удивился, услышав сзади хруст разбитого стекла — поймал взгляд напарницы и развел руки.

Она как-то почувствовала, что я играю, ушла в рывок, возникла в моих объятиях, расстроенно призналась, что заскучала, и с интересом уставилась за мое плечо.

— Олег Леонидович, вы не уделите нам буквально минуту? — раздалось с той стороны.

Я развернулся на месте, не разжимая «захвата», посмотрел на девушек, где-то потерявших верхнюю одежду и дрожавших от холода, немного подумал и заявил, что весь внимание. Наташу не выпустил из объятий и в этот раз, так что Вольской ощутимо поплохело. Но навязывать мне свое видение беседы она благоразумно не стала. Наоборот, заискивающе улыбнулась,

поблагодарила за спасение, а потом заявила, что там, в Рассветном, они повели себя некрасиво, но потом раскаялись. Поэтому, пусть и запоздало, но приносят глубочайшие извинения и просят не держать зла.

В принципе, та серия мелких оскорблений не тянула даже на половину среднего. Но всепрощением я никогда не страдал, поэтому равнодушно пожал плечами:

— Держать зло не в моих привычках: своих врагов я либо ломаю, либо убиваю. А вас и ваших подруг просто забыл. Кстати, еще до того, как выехал из Рассветного. И не вижу смысла вспоминать…