2
– Надеюсь, ваша поездка пройдет удачно! – улыбнулся мне Когота, садясь в такси у кольцевой развязки рядом со станцией.
Подождав, пока машина не скроется из виду, я направился на станцию. Затем уточнил по карте маршрут и сел в поезд на Центральной линии JR.
Я чувствовал, что если буду бездействовать, то мне не справиться с накатившими эмоциями.
Выйдя на станции «Накано», я нашел на карте возле полицейской будки адрес, который ранее записал в блокнот. Пройдясь по торговой улице, я свернул в переулок и сразу обнаружил нужный мне дом.
Это было невзрачное железобетонное шестиэтажное здание. На первом этаже висела симпатичная вывеска кофейни White Apple, однако на табличках выше второго этажа фамилий не было. Я поднялся на третий этаж, но, как и предполагал, за дверью с маленьким окошком ничего не было.
Совершенно очевидно, что здесь не мог сохраниться офис человека, который пропал семь лет назад.
Слова Коготы попали в цель. Угрохать кучу денег, бросить стажировку и приехать в пустое неказистое здание. Так мог поступить только поборник религиозного культа.
– Что ты тут делаешь? – внезапно раздался чей-то голос, и я чуть не упал с лестницы.
Женщина в рабочей одежде смотрела на меня с верхней площадки. В правой руке у нее был целлофановый пакет, в левой – ведро.
– Хочешь арендовать помещение в нашем здании? – С этими словами она спустилась вниз.
Похоже, это была не уборщица.
– Вы владелица здания?
– Да, точно.
– Помните человека, который арендовал этот этаж семь лет назад?
Брови женщины взлетели вверх.
– Понятия о нем не имею. Я унаследовала здание от своего отца два года назад.
Подавив вздох, я нарочито закашлялся, чтобы скрыть свое разочарование.
– Итак, как насчет аренды? Хочешь снять помещение?
Я отрицательно затряс головой.
– Тогда иди отсюда, да побыстрей. – Женщина открыла дверь на третьем этаже и зашла внутрь вместе с сумкой и ведром.
Больше я ничего сделать не могу. Надо возвращаться в Америку. Попрощаться с прошлым и начать жить заново.
Спустившись вниз по лестнице, я быстро зашагал по переулку. Но когда собирался было повернуть за угол, мое внимание привлекло что-то неуловимо знакомое. Под крышей китайского ресторана стоял ярко-красный параллелепипед. Торговый автомат по продаже кока-колы, точно такой, как в холле моего общежития.
Я почувствовал приступ ностальгии, как будто вновь повстречал старого друга. Вынув из кошелька монету в сто иен, я засунул ее в автомат. Раздался звонкий удар. Открыв дверцу, я достал стеклянную бутылку.
– ?..
Уже закрывая дверцу, я заметил, что на ступеньке у моих ног стоит еще одна бутылка колы. Крышечка была чуть отогнута, но бутылка выглядела полной. Наверное, кто-то оставил ее здесь, потому что не смог полностью открыть крышку.
Это явно подарок Небес. Я открыл найденную бутылку с помощью встроенной в автомат открывалки и уже поднес ее ко рту…
– Эй, братец!
Мое сердце подпрыгнуло от испуга.
Оглянувшись, я увидел бородатого мужчину, выглядывающего из-за занавески с надписью «Тёхяккай». Голова повязана пожелтевшим полотенцем, взгляд недовольный.
– Ты что, телевизор не смотришь? – Он презрительно оглядел меня с ног до головы. – Говорят, сейчас в ходу трюки с отравлением. Может, это просто розыгрыш, но весьма опасный, так что не пей! – С этими словами он быстро вырвал из моих рук бутылку, перевернул висевшую на двери табличку «Закрыто/Открыто» и исчез за занавеской.
Спустя несколько секунд я весь покрылся потом.
Это уже не смешно: выжить семь лет назад, чтобы меня отравили в Японии?!
Оперевшись на электрический столб, я отдышался – и тут бросил взгляд на перевернутую табличку: «Открыто». Видно, это тоже знак. Влекомый какой-то неведомой силой, я вошел в ресторан.
– Добро пожаловать! – прокричал бородатый мужчина с кухни.
Я сел за стол, официантка принесла мне стакан с водой.
– Э-э-э, простите… – вспомнил вдруг я и достал копию газетной статьи из своего блокнота. – К вам раньше не заходил этот человек?
Женщина откинула волосы со лба и взглянула на фотографию. На фото Оотоя-сан стоял со скрещенными на груди руками на фоне фальшивой книжной полки. Иллюстрация к его интервью, опубликованному в газете Tokyo Nichi Nichi Shimbun 17 мая 1975 года.
– О, я помню. – Женщина ощерилась в улыбке, показав ряд кривых, похожих на клыки зубов. – Он часто посреди ночи захаживал сюда выпить, а потом дрых за столиком до рассвета. Он был детективом, не так ли?
– Это мой благодетель. Может быть, вы вспомните что-нибудь еще? – спросил я и сразу пожалел об этом.
Внезапные вопросы обычно вызывают у людей дискомфорт. Как и ожидалось, женщина стала растерянно вертеть в руках чековую книжку, но вдруг посмотрела на стену и, ахнув, оставила книжечку в покое.
– С ним еще один мужчина средних лет время от времени приходил, я как-то наблюдала, как они веселились по поводу вон той статьи. Я было подумала, что они фанаты Юсукэ Ёкоябу, и заговорила с ними, но реакция была так себе. Мне тогда и в голову не пришло, что он детектив.
С этими словами она указала на висевшую на стене копию вырезки из журнала. Слева был текст под заголовком «Рейтинг острой лапши по степени жжения в заднем проходе», где местная лапша занимала 29-е место. Справа – статья под заголовком «Слава великого детектива: обзор всех дел, расследованных Юсукэ Ёкоябу», которая начиналась так: «Здесь описана полная картина блестящего жизненного пути Юсукэ Ёкоябу, павшего от пули преступника Марухати 30 октября 1978 года».
– И что, он был очень знаменит?
– Конечно! Регулярно выступал в телепрограмме «Поручите это дело знаменитому детективу!», где в прямом эфире разбирал нераскрытые преступления.
Что это за программа такая?
– Лично я была его фанатом еще до того, как он появился на телевидении. С ним может сравниться только знаменитый довоенный детектив Риндо Кодзе.
– Разве Оотоя-сан был не так знаменит?
– Этот пьяница? Он ему и в подметки не годится. Разве он когда-нибудь выступал по телевизору? – Женщина удивленно взмахнула блокнотом.
Я снова обратился к статье.
– А что означает «Номер сто восемь»?
– Это кличка преступника, который убил Ёкоябу.
– Почему ему дали прозвище, похожее на номер квартиры?
– Лет пятнадцать назад этот парень украл с военной базы США револьвер и застрелил из него одиннадцать человек подряд. Я не очень в этом разбираюсь, но вроде сто восемь – это был номер его дела.
Об этом мне ничего известно не было.
– Раз убийство вашего детектива произошло в семьдесят восьмом, то получается, что «Номер сто восемь» долгое время был в бегах?
– Говорили, что этот взрослый мужчина с виду был похож на ребенка. Именно поэтому полиция никак не могла его поймать.
Вдруг у меня в груди зародилось предчувствие: в конце этого разговора меня ждет ответ на вопрос, который я искал на протяжении семи лет.
– Что случилось с этим «Номером сто восемь»?
– Он умер от рук своей жертвы. Раненный в живот Юсукэ Ёкоябу собрался с силами и застрелил его из револьвера. – Тут женщина зачем-то гордо выпятила грудь. – Застрелить редкостного злодея в последнюю минуту своей жизни. Вот это я понимаю – настоящий детектив!
Я был так взволнован, что казалось, моя кровь потекла в обратном направлении.
Вот он, последний фрагмент пазла, который я искал.
Внешне всегда сохраняющий самообладание Оотоя-сан, по словам Коготы, на самом деле был весьма инфантильным человеком и не любил проигрывать. Когда речь заходила о его коллегах, он начинал мериться количеством раскрытых дел и любил подчеркнуть, что он лучше всех.
Ририко Аримори была для Оотои-сан просто великолепной помощницей. Он и ревновал к ее таланту, и в то же время гордился ею.
Однако эта помощница была задушена насмерть сумасшедшим религиозным фанатиком в Южной Америке.
Что почувствовал Оотоя-сан, когда нашел ее тело? Думаю, печаль его была безмерна. Он должен был воспылать гневом к преступнику. Но к этим эмоциям вполне могла примешаться еще одна: патологическая ревность к звезде телевидения, мнимому великому детективу, погибшему полмесяца назад.
Юсукэ Ёкоябу пал от рук державшего в страхе всю Японию опасного злодея, убившего одиннадцать человек.
Однако Ририко Аримори, лучшая из лучших, стала жертвой маленького человечка, который убил всего лишь троих.
Вполне возможно, что Оотоя-сан просто не мог смириться с тем, что она была убита преступником такого уровня.
Во время ареста в закусочной возле аэропорта он проговорился:
«Это все он виноват. Этот мужик с внешностью ребенка».
Что, если речь шла не о Рэе Мортоне, а о преступнике «№ 108»?
«Я не хотел верить, что моя помощница проиграла этому ничтожеству».
Что, если в этот момент он имел в виду Юсукэ Ёкоябу?
Ририко Аримори была побеждена Юсукэ Ёкоябу. Это было для Оотои-сан абсолютно неприемлемо.
Когда люди сталкиваются с противоречием между верой и реальностью, они пытаются разрешить его любой ценой.
Ририко Аримори была отличным детективом. Не должна она была погибнуть от рук обыкновенного убийцы. Подобный инцидент не подходил для ее «последнего дела». Раз уж ей суждено было расстаться с жизнью, то только в результате серьезной катастрофы, которая потрясет весь мир. А для этого нужно значительное число жертв.
«Я сделал это ради Ририко. Больше мне сказать нечего». В этих словах заключена вся правда.
Девятьсот восемнадцать верующих были принесены в жертву ради того, чтобы прославить детектива Ририко Аримори.
– Извините. Я вспомнил, что у меня срочное дело, до свидания. – Я поклонился официантке, пулей вылетел из ресторана и со всех ног побежал по переулку. Мир вокруг был окрашен совсем в иные тона, чем пятнадцать минут назад. Когда я поднялся по лестнице знакомого здания, хозяйка как раз упаковывала свои вещи в сумку. Заметив, что я запыхался, она подозрительно нахмурилась.
– Извините. Я… сниму… эти помещения!
Выражение лица женщины изменилось.
– Ты студент?
– Вы правы. Но я брошу учебу.
– Платить-то сможешь?
– Что-нибудь придумаю.
Я принял решение.
Открою здесь детективное агентство.
Я закончу свою жизнь детективом. Но никто меня не убьет.
Важно не то, как умереть, а то, как жить. Я докажу это здесь на личном примере.
– Если платить сможешь, я не возражаю. – Женщина сунула руку в сумку и достала из длинного кожаного футляра визитную карточку. – Приходи завтра в офис.
На карточке был адрес и номер телефона фирмы Taiyo Homes.
– Я подготовлю документы, так что просто скажи мне свою контактную информацию и имя.
Я невольно запнулся.
– Видите ли, я еще только собираюсь переехать в Японию, поэтому у меня пока нет адреса, – сказал я и поклонился. – Меня зовут Кю Урано.
Женщина пробормотала: «Кю?» – записала мое имя катаканой и со словами «Увидимся завтра» заперла комнату и спустилась вниз по лестнице.
В окно на лестничной площадке я смотрел на вечерний город.
Мне не дано понять, что чувствовал Оотоя-сан на самом деле. Мои попытки уцепиться за нечто неясное и двусмысленное могут напоминать действия верующих «Храма народов». Но сейчас я решил закрыть на это глаза.
«Когда ты приедешь в Японию, я до отвала накормлю тебя историями о наших удачных расследованиях».
* * *
Через тридцать четыре года Оотоя-сан выйдет на свободу из тюрьмы штата Калифорния. Возможно, что в случае помилования или условно-досрочного освобождения это произойдет немного раньше. Если ему позволят покинуть территорию США, думаю, он обязательно вернется сюда.
А пока я вполне справлюсь один.
И буду с нетерпением ждать этого дня.
