Аэропорт Париж-Орли лежал всего в сорока минутах езды от Версаля. В половине первого Хогарт шагал через зал прилёта, где люди с чемоданами и тележками валом валили из здания. Тут же расположились справочная стойка, стоянка такси, киоск и несколько бистро.

Большое табло сообщало, что рейс «Австрийских авиалиний» из Вены приземлился сорок минут назад. Хогарт ещё раз взглянул на телефон. Мы в «Café au lait» — гласила эсэмэска, полученная от Кольшмида пять минут назад.

Мы? Множественное число?

Он протиснулся сквозь толпу и наконец отыскал кафе. У стойки тянулась очередь, зал был набит битком. Большинство сидели среди багажа и, видимо, дожидались, когда их заберут.

Оглядевшись, Хогарт заметил машущую ему руку. Кольшмид. Росту в нём — едва метр шестьдесят. Он сидел в нише, у самого окна, за которым люди шли к вокзалу. Лицо и руки белые, как стена. Страх перед полётами, похоже, вымотал ему последние нервы. Если повезёт, венец сейчас уже в таком состоянии, что лёгким нажимом его удастся уговорить лететь обратно. А в нынешней передряге он будет путаться под ногами больше, чем когда-либо.

Хогарт медленно подошёл ближе. Перед Кольшмидом стояли две чашки кофе, а напротив сидел рослый человек в сером костюме, спиной к залу. Рядом — обычный чемодан и гигантская дорожная сумка чуть ли не в человеческий рост.

О нет! Хогарт замедлил шаг — он узнал того, кто прилетел с Кольшмидом. Хельмут Раст. Лучший друг покойного отца, его наставник и директор венского филиала «Medeen & Lloyd».

Раз Раст явился лично — значит, они выкатывают всю артиллерию.

А ведь сердце у старика уже изрядно сдало, и Хогарт охотно избавил бы его от этой поездки. Но Раст упрям и в таком вопросе всё равно не дал бы за его совет и ломаного гроша. Лишь бы только не угодил под перекрёстный огонь. С другой стороны, связи у Раста хорошие — может, и пригодятся.

Раст поднялся, обернулся и с измученной улыбкой пожал Хогарту руку. Несмотря на преклонный возраст, рукопожатие осталось крепким.

— Выглядишь хреново, — констатировал он скрипучим голосом.

Как всегда, внушительный старик с венчиком жидких волос и фигурой широкоплечего огородного пугала был одет в один из самых изысканных костюмов, какие Хогарт когда-либо видел. Но ухоженный вид не скрывал, что он сильно встревожен. И уж точно не только из-за Элизабет и пропавшего экспоната — из-за самого Хогарта тоже.

— «Хреново» — в самую точку, именно так себя и чувствую. Я прямиком из Версаля, — объяснил Хогарт. — Сначала ехал автостопом в прицепе трактора, остаток пути — на такси. — Раст глядел на него с любопытством, Кольшмид — растерянно. — За мной гонится полиция, но я сумел смыться.

— Святые угодники! — Кольшмид вскинул руки. — Я так и знал. Это что же, вы выходите из дела? — На миг по его лицу скользнула злорадная ухмылка ростовщика, которому в радость, когда конкурент сел в лужу. Краски медленно возвращались к щекам.

Хогарт проглотил злость.

— Я хоть раз выходил из дела?

— Нет, ни разу, — ответил за него Раст. Он сел, Кольшмид с Хогартом тоже опустились на места.

— Наши номера в «Жардене» будут готовы только через два часа, — сказал Раст. — Так что время есть. Обсудим дело спокойно.

Мешки под глазами покраснели, а руки, скатывавшие посадочный талон в трубочку, были усыпаны старческими пятнами и узловаты, как корни. Лицо избороздили морщины тревоги, но из руководящего кресла на пенсию старик упорно не желал уходить уже много лет. Эта отрасль была его отраслью, и заседания правления нужны ему, как старому паровому котлу — уголь. С его приездом дело перешло в разряд первостепенных.

Хогарт изложил все подробности и ничего не утаил — ни отпечатков Элизабет на местах преступлений, ни похищения Татьяны, ни полученных угроз. Какое-то время все молчали.

— Чёрт бы всё это побрал, — выругался наконец Раст. Зубы скрипнули. Таким отчаявшимся Хогарт его ещё не видел.

Кольшмид снял роговые очки и помассировал переносицу. Вид у него был ошарашенный, как у человека с непереносимостью лактозы, угодившего на молокозавод.

— Снова и снова вы своим упрямством и сольными вылазками подставляете компанию.

— Зато именно так Хогарт всегда и распутывал самые сложные дела, — возразил Раст.

Хогарт перегнулся через стол.

— И это всё, что вы можете сказать? — спросил он.

— Да, чёрт возьми! — Кольшмид водрузил очки на нос. — Вам следовало сдаться полиции, а не удирать.

— Тогда вы бы сейчас ровным счётом ничего не знали об этом деле, а в лучшем случае завтра-послезавтра получили бы десять минут на разговор со мной в комнате для допросов.

— На свете больше восьми миллиардов людей, и Элизабет угораздило нарваться именно на вас, — проворчал Кольшмид.

— Какие же счастливцы те, кому так и не довелось с вами познакомиться. — Хогарт смерил его презрительным взглядом.

Тут Раст примирительно поднял руки.

— Так, все успокаиваемся и обдумываем ситуацию. — Он подозвал официантку и заказал по тонику на всех — себе с добавкой джина.

Когда напитки принесли, Хогарт полез в карман пиджака, достал футляр и раскрыл его на столе.

Кольшмид окинул содержимое презрительным взглядом, вынул булавку и вертел её, пока не разглядел под выпуклостью клеймо. Затем растянул губы в снисходительной улыбке коммивояжёра, отлично сочетавшейся с помадой в волосах.

— Это дубликат. Против оригинала — пустышка.

— Знаю, — буркнул Хогарт. — Но больше Элизабет нам ничего не оставила.

— Ты правда веришь, что за всеми этими убийствами стоит Элизабет? — серьёзно спросил Раст.

Хогарт убрал булавку.

— В понедельник я ответил бы твёрдым «нет», вчера слегка призадумался бы, сегодня утром был ещё совсем не уверен — но теперь могу такое представить. — Он прикусил нижнюю губу. И эта мысль доводила его до отчаяния. — Хотя наверняка я всё-таки не знаю.

— Но вы же были вместе с Элизабет, — заметил Кольшмид.

Были? Я и сейчас с ней!

— Сердце и чутьё говорят мне, что она ни при чём, — пробормотал он, — но логика и факты указывают на обратное.

— А факты таковы, — подытожил Раст, — что взломщики — кто бы они ни были — охотятся исключительно за определёнными вещами, спрятанными где-то в домах владельцев. Им больше ничего не нужно. Действуют прицельно. Скорее всего, за всем стоит заказчик, которому нужно именно это и только это.

— А зачем убивать владельцев?

— Сперва людей пытали, а потом приходилось убирать свидетелей, — ответил Раст не задумываясь.

Влезть в шкуру преступника он умел не хуже Хогарта. Как-никак больше полувека в страховом деле — и повидал всякое мошенничество, аферы и махинации.

— Если… — Хогарт поднял руку, — …если за всем этим и впрямь стоит Элизабет, я спрашиваю себя: кто её сообщник? Телефона её у меня нет, я не могу проверить ни звонки, ни почту — с кем она говорила, с кем общалась в последнее время. — Он посмотрел на Кольшмида. — Есть сейчас в Париже второй сотрудник «Medeen & Lloyd»?

Словно ожидая вопроса, Кольшмид уже сверялся с базой данных на планшете.

Минуты тянулись бесконечно. Хогарт допил тоник. Капля джина сейчас тоже пришлась бы кстати. Пока Кольшмид работал, в голове снова всплыл вопрос Татьяны.

Хорошо ли ты в самом деле знаешь Элизабет?

Насколько ему было известно, до девятнадцати лет она всегда проводила летние каникулы у бабушки во Франции. Языком владела свободно и всегда восхищалась культурой этой страны. То и дело у неё проскакивали французские словечки — Хогарт находил это милым. Она любила французский шарм, музыку, кухню, сам тамошний образ жизни.

А вдруг она рассказала тебе лишь половину правды?

Хогарт побарабанил пальцами по столу и взглянул на Кольшмида.

— Ну?

— Нет, — сказал наконец тот. — Сейчас во Франции всего два сотрудника. Один в Тулузе, другой в Марселе. Города слишком далеко, к тому же у обоих там задокументированные встречи с клиентами.

Чёрт!

А может, и нет! Может, это Элизабет даже обеляет.

Кольшмид поднял глаза. Словно прочитав мысли, он тут же придушил вновь затеплившуюся надежду.

— Но это, по-моему, ровным счётом ничего не доказывает. Сообщника она могла найти и здесь, на месте. Французские корни, исключительные связи. Так что мы по-прежнему в самом начале.

М-да, помадная такса, к сожалению, прав.

Раст посмотрел на Хогарта усталыми глазами.

— Что предлагаешь?

— Ты должен мне доверять и в случае чего прикрыть перед полицией. Дочь Руссо и я разгадаем эту головоломку не позднее пятницы.

— А если нет?

— Тогда Татьяна мертва. — И Элизабет, возможно, тоже. Но и то и другое было для него попросту немыслимо.

— А ультиматум мадам Горгович-Медунян? — не отставал Кольшмид.

— Сейчас это моя самая мелкая забота. — Хогарт вспомнил безумца, что во дворе отеля целившегося в него из незаряженного ствола. Возможно, в следующий раз в патроннике и впрямь окажется патрон, но до этого пока не дошло. — Для начала громилам ещё надо выяснить, где я.

— В отеле? — с циничным подтекстом подсказал Кольшмид.

А ты бы рад!

— Появляться там снова я не собираюсь.

Раст глянул на часы.

— А вот мы скоро туда заселимся.

— Не лучше ли вам всё-таки…

— Нет! — перебил Раст. — Мы выясним, ищет ли тебя в отеле полиция или какие-нибудь уголовники из подполья. Что ты намерен делать тем временем?

— Мне нужен выход на того, кто наконец расскажет побольше о работах Биро. Это единственный стоящий след. Но похоже, все, кто что-то о них знает, умирают.

Кольшмид без восторга покачал головой.

— Ну не знаю… до чего же зыбкий след.

Раст сложил ладони перед лицом.

— Ладно. Сделаем по-твоему… — Кольшмид хотел возразить, но Раст придушил возражение резким жестом. — Если чем-то можем помочь — говори.

— Если полиция заблокировала мою кредитку и банкоматную карту, мне нужны деньги.

Раст полез в бумажник и пододвинул Хогарту наличные и собственную кредитку.

— Код — четыре четвёрки. Легко запомнить.

— И ещё нужен телефон с номером, которого полиция не знает и потому не отследит.

Раст щёлкнул пальцами, и Кольшмид нехотя пихнул через стол свой мобильник.

— А потом понадобится выход на настоящее светило в области культуры — чтобы разбиралось во французских легендах.

— Интернет, «Википедия» и «Гугл»? — язвительно подсказал Кольшмид. Хогарт неодобрительно поморщился.

— С таким человеком ты, вообще-то, уже знаком, — ответил Раст.

Хогарт вопросительно посмотрел на него.

— На аукционе, — пояснил Раст. — Доктор Майер-Лански, директор по культуре Опера Гарнье.

— Она? — вырвалось у Хогарта.

— Да, она! Родом из Берлина, потом много лет жила в Нью-Йорке, возглавляла Музей современного искусства…

— МоМА, ого! — сказал Хогарт.

— …потом вышла замуж за какого-то француза, — Раст пренебрежительно махнул рукой, — перебралась в Париж, руководила музеем Родена и в конце концов заняла эту должность в опере.

Хогарт на миг улыбнулся.

— Звучит так, будто ты когда-то был с ней…

— Не хочу об этом говорить — некрасивая вышла история.

Ого! Хогарт снова посерьёзнел.

— Мы можем ей доверять?

Ответил Кольшмид:

— С тех пор как она возглавила культурную часть оперы, «Medeen & Lloyd» с ней сотрудничает. Проблем ни разу не было. Думаю, она лояльна. К тому же немка.

— И что? — спросил Хогарт. — При чём тут лояльность?

— В таком городе, как Париж, нам, немецкоязычным, надо держаться вместе.

Так-то оно так, но она вышла за француза, — подумал он, — и после аукциона была настроена ко мне не лучшим образом. Впрочем, сомнения он оставил при себе.

Раст взялся за телефон.

— Могу договориться о встрече.

— Если можно, сегодня же. Чем скорее у меня будут сведения…

— Да-да. — Раст выпятил нижнюю губу. — Будем надеяться на лучшее.

Он набрал номер, его дважды переключили, и он, видимо, попал в кабинет Майер-Лански: говорил, судя по всему, с секретарём по-французски — и довольно бегло, отметил Хогарт. После короткого ожидания и ещё одного разговора он закончил звонок.

— Сегодня у неё свободная половина дня. Навещает могилу мужа — я и не знал, что он умер, — словом, ждёт тебя около половины третьего на Пер-Лашез. — Раст приподнял брови. — Ну как?

— Отлично.

— Прежде чем ехать в отель, я наведаюсь в австрийское посольство, а Кольшмид тем временем попробует раздобыть в уголовном розыске сведения по делу — затея, в общем, безнадёжная, но если он там как следует поднимет шум, может, что-нибудь и узнает. — Раст холодно улыбнулся. — Как-никак бесследно исчез застрахованный у нас памятник французской культуры стоимостью свыше семи миллионов.

Кольшмид сжал губы и напустил на себя боевой вид. С этой помадной таксы и впрямь сталось бы изводить чиновников до того, что они от чистого изнеможения дадут ему заглянуть в дело.

— Подвезти вас куда-нибудь на такси? — спросил он, теперь подчёркнуто примирительно.

Хогарт отмахнулся и поднялся.

— Всё нормально. — Он сунул в карман деньги, кредитку и новый телефон. — Я дам знать.

 

 

 

Отправить