Глава 13
Когда джентльмены начинают проигрывать по установленным правилам, они меняют правила — старая истина. На самом деле — не так плохо, я ведь ни на что на турнире и не рассчитывал, однако…
— Сэр, не могли бы вы разъяснить, в чем моя ошибка.
— Ваши записи ходов — они не соответствуют принятой нотации, — терпеливо, как для идиота, объяснил холеный мужчина лет тридцати, стоимость одной укладки которого равна нашему с Еленой трейлеру. — Вы использовали принятую в ФИДЕ алгебраическую запись.
Ну да. Е2-Е4 и так далее, крупными буквами, четко. Вообще, обязанность своей рукой вести протокол матча, на мой взгляд, лишняя раздражающая морока. Но Миллер сказал, что надо, а я не настолько бунтарь, чтобы спорить по мелочам. Прилежно записывал каждый ход в официальный бланк, пока противник тратил время на обдумывание.
— Почему это ошибка, сэр? Международные правила недействительны в Калифорнии? — не удержался от легчайшего сарказма.
— Потому что мы в США, а не в Европе! — с пафосом, достойным лучшего применения воскликнул представитель организаторов. — В наших многолетних шахматных традициях описательная нотация и не вам, подростку из гетто, ее отменять. Взгляните на протокол мистера Харрингтона — он идеален.
Я не побрезговал, посмотрел. Первой записью значилось P-K4 P-K4. И я нифига не понял. Пи — значит, Пендехо! Или пешка, скорее всего. Но во имя Ктулху, почему оба хода, белых и черных, обозначены одинаково?
— Я могу опротестовать дисквалификацию, сэр? — спокойным тоном осведомился я.
— Нет, мистер Колон. Вы совершили грубейшее неуважение к самому духу игры.
— Хорошо. Доброго дня, сэр.
И я вернулся на трибуны, ожидая взбучки от Миллера. Он, между прочим, мог бы вмешаться.
— Ну ты придурок! — выговорил мне блондин Харрис. — Выиграть у такого игрока и пролететь из-за ерунды!
— Да, Колон, я от тебя подобного не ожидал, — подтвердил Ли. — Мистер Миллер ведь учил нас правильно записывать ходы.
Меня никто не учил их доисторической нотации, но проще промолчать, чем спорить.
— Все равно шансов пройти дальше не было, — приуныл Фигг.
— Мистер Колон, вы молодец, дьявольски хитры, — математик расстроенным не выглядел, — не знаю, кто вам подсказал. Но если сами догадались, то ваше коварство ужасает.
— Сэр? — непонимающе уставились на него остальные члены шахматного кружка.
— Следующим соперником мистера Колона стал бы Синклер, — пояснил учитель. — Вы видели его игру? Это машина, а не человек, будущий гроссмейстер. Никакая абсурдная тактика не помогла бы.
Легкость, с какой Монтгомери Синклер Третий уничтожил Колина Фигга скорее объяснялась ошибкой проигравшего, но спорить я не стал. Вероятно, Миллер знаком с другими его партиями.
— Всё равно не понимаю, — высказался один из зрителей.
— Мистер Колон всё обернул так, будто организаторы побоялись ученика государственной школы, разгромившего сильного игрока, — Миллер сиял, как начищенный двадцатипятицентовик. — Специально не допустили дворнягу из гетто до игры с чемпионом прошлого года, опасаясь за результат. Мы имеем право заявить протест и переписать протокол, но дисквалификация в нашем случае даже лучше победы.
Наверное, это тот самый щелчок по носу элитариям, какой руководитель кружка и хотел. Я уйду непобежденным. Вполне нормально. Озвучивать, что моё коварство сильно преувеличено, я не стал. Пусть считают меня продуманным интриганом, а не дурачком, незнакомым с их замороченной симметричной нотацией.
— Мы можем ехать обратно, сэр? — спросил я.
— Нет, мистер Колон. Как участники, мы обязаны досмотреть до конца.
Молча пожал плечами и достал компьютерные журналы. Предпочел бы вернуться в свой район, встретиться с Линдой и показать ей 2048, как собирался. Увы, не срастается. Про описательную нотацию расспрашивать не стал, пусть и хотелось разобраться. Но дьявольски хитрым интриганом выглядеть приятней, чем неандертальцем из гетто, не понимающим элементарных вещей.
На турнир обратил внимание, только когда дошла очередь до матча Синклера и моего бывшего соперника. Два богатеньких мальчика в одинаковых безупречных свитерах с гербом своей школы пожали друг другу руки. Организатор бросил монетку, Синклеру достались черные. И снова классический дебют, пока на четвертом ходу не произошло это — чемпион двинул вперед крайнюю пешку на h5, в точности повторив мой нейросетевой ход. По залу пробежал шепоток, а я, не стесняясь, расхохотался, глядя на побагровевшего Харрингтона.
— Я сдаюсь! — прямо-таки прорычал он и едва доску не перевернул, поднимаясь из-за стола.
Синклер повернулся в мою сторону, встретился со мной взглядом и, уважительно кивнув, направился к нашей трибуне.
— Монтгомери Синклер Третий, можно просто Монти, — протянул он мне холеную, без намека на мозоли, ладонь. — Отличная находка с пешкой.
— Крис Колон, — ответил я на рукопожатие.
— Надеюсь, мы когда-нибудь сыграем. Меня можно найти в клубе «Капабланка» в даунтауне по вторникам и четвергам.
Что же, мажоры тоже иногда оказываются не так и плохи. Есть повод притушить классовую ненависть к капиталистам-эксплуататорам.
— Мистер Синклер, вы нарушаете регламент! — окликнул победителя матча представитель организаторов и тот ушел от нашей трибуны.
— Колон! Не вздумай мыть руку! — прошипел Харрис. — Тебе ее пожал будущий чемпион мира!
Я знаю точно, что нет. Не припомню никаких Синклеров на шахматном Олимпе. Но турнир долины Сан-Фернандо «Монти» выиграет, скорее всего, не напрягаясь. Думается, он на самом деле разделал бы меня, как Кузинатра лягушку, доведись нам встретиться за доской. А потому в элитарном клубе мне делать совершенно нечего.
Рукопожатие с местным шахматным королём как будто бы подало представителям других школ знак, что я не заразный. Уже через десять минут к нам на трибуну подошел элегантный мужчина за пятьдесят в пиджаке со школьным гербом на лацкане.
— Мистер Колон, я Генри Кальверт, шахматный тренер и завуч из частной школы Часворт Хиллз. Позвольте с вами коротко переговорить? Кафетерий уже работает, я угощаю.
Часворт Хиллз. Та самая школа, ограбленная Гектором и подельниками. Мир тесен. Но сомневаюсь, что мне пришли предъявлять претензии за преступления брата.
— Решили заняться охотой за головами, мистер Кальверт? — не удержался от сарказма Миллер. — Выслушайте его, Колон, предложение имеет шансы оказаться выгодным, а я наконец-то от вас избавлюсь.
— Я уделю вам внимание, сэр.
Мы спустились с трибун и прошли в уютного вида кафе, где хотелось поселиться и не уходить, настолько ламповая атмосфера. Тут даже официанты имелись! Заказ у нас принять подошла симпатичная брюнетка лет двадцати, фигуркой которой так и хотелось любоваться чисто эстетически.
— Большой чизбургер и двойной кофе латте, — пробежавшись взглядом по меню заказал я. Если «хедхантер» вдруг откажется платить, перекус останется мне по карману, хотя жаба попытается немного придушить.
— Черный кофе, маленькую чашку, — назвал официантке представитель элитной школы. — Кристобаль, скажу прямо, ваша игра меня очень впечатлила. Кто у вас тренер? Миллера я знаю не первый год, он догматик до мозга костей.
— Меня учила играть миссис Джулай, наша соседка, — уже привычно соврал я.
— Не буду ходить вокруг сути кругами. Я предлагаю вам со следующего учебного года перейти в Часворт Хиллз. Только школа уровня нашей способна раскрыть ваш отличный потенциал. Предложение предварительное, мне необходимо согласовать его с администрацией и попечительским советом, но поверьте, за ваш талант к шахматам ухватятся.
— Не уверен, что моей семье по карману обучение у вас. И находитесь вы наверняка далеко от нашего дома.
В прошлой жизни меня несколько раз хантили на более высокую зарплату и иногда я даже поддавался на уговоры, не пожалев о них.
— Вы получите спортивную стипендию, как в колледжах, всё обучение за счет спонсоров школы, а также полный пансион, с проживанием в общежитии. Посмотрите по сторонам. Вам нравится то, что вы видите в Бакли? Часворт Хиллз ничуть не хуже, но с техническим уклоном. И сравните с гетто в Сан Вэлли. Вас избили сегодня утром, не так ли?
Вот он — билет в лучшую жизнь. Мне ведь нравятся шахматы, я ловлю кайф от игры. Так чего тебе еще, собака, надо? Стать иконой в мире видеоигр, например. Но год в элитной школе с мечтой лишь поможет. Диплом Часворт Хиллз наверняка откроет двери, в какие пареньку из гетто ломиться бесполезно.
— Мне нужно подумать и посоветоваться с семьёй, сэр. Есть обстоятельства, способные помешать.
Например, меня в любой момент могут отправить в распределитель и приемную семью. Или школьные юристы проверят моих родственников, узнают, что я брат того самого ограбившего их преступника и поставят крест на планах мистера Кальворта. Или попросту посмотрят в табель Криса и ужаснутся количеству F по всем предметам, кроме автомеханики и физкультуры.
— У вас есть время на раздумья до конца учебного года, мистер Колон. Приемная комиссия начинает работать в середине июня. Возьмите мою визитную карточку, жду звонка ваших родителей.
Ну, хотя бы покормили нахаляву, не пришлось довольствоваться вчерашними пончиками, ждущими своего часа в рюкзаке. Бургер оказался отменным — сочным, с зажаристой котлетой, хрустящей булочкой и приятно тянущимся расплавленным сыром. И настоящий, хорошо сваренный кофе, заставивший вкусовые рецепторы возликовать.
Вернулся на трибуну в задумчивом состоянии. Миллер мне ехидно подмигнул. А не мог математик специально запихать меня в команду на турнир, чтобы дать шанс пробиться в люди? Слишком хорошо о нем думаю. Не этот садист!
Итак, Крис, что тебя вообще держит в Сан Вэлли? Необходимость заботиться о Елене? Она взрослая тётка и отлично жила самостоятельно, снимая трейлер с подругами в складчину. Дюке? Уж одну собаку четыре парикмахерши как-то да прокормят.
Линда! Перед глазами встала милая смущенная улыбка самой красивой девушки долины, что бы там про себя всякие гламурные чикиты не думали. Казалось бы, знаком с девчонкой всего ничего, мы с ней не то, что не целовались, даже за ручку пока не держались, но… от одной мысли о том, чтобы расстаться и укатить в богатую жизнь, бросив девушку на растерзание садюге Баку и местным гопникам-чиканос, меня замутило. И нет, это не в съеденном только что чизбургере дело.
А стоит ли на ней зацикливаться? Вокруг столько девчонок, вон, например, шахматный клуб из школы для девочек приехал, а с ними… мир тесен! На трибунах рядом со стайкой вполне симпатичных девиц в одинаковых серых платьицах я увидел мисс фон расизм. То есть Ингрид фон Штейн. Фрау нацистка как будто почувствовала мой взгляд своим паучьим чутьём и посмотрела в сторону нашей трибуны. Не стал смущаться и сделал ей ручкой, получив в ответ полную злорадства улыбочку.
— Мисс фон Штейн теперь работает в школе святой Бригитты, — поймал направление моего взгляда Миллер. — Они сейчас пролетят с тем же треском, что и наш клуб.
Угадал. Четыре-ноль против хозяев турнира из Бакли. Ни одной партии длиннее двадцати ходов. И стоило ли вообще приезжать, чтобы позориться? Девчонок жалко. Одна даже расплакалась.
Сидя на трибунах, я какое-то время продолжил листать журналы, читая исходники игр для Вик-20, но надоело и, взяв листок и ручку, принялся писать код для новой игры, что принесет мне если не миллионы, то хотя бы подобие финансовой стабильности. Или провалится, оказавшись не в своём времени.
Идея сделать аркадный автомат из имеющегося железа не отпускала. И дешевый компьютер от Коммодор показался самым подходящим вариантом для начинки. Как минимум, он цветной и простой в разработке. Руководства по ассемблеру под него у меня нет, но понимание, как ускорить некоторые операции, при чтении листингов появилось. Процессор-то тот же самый, что и в Эппл 2, только без рваной видеопамяти и прочих яблочных приколов.
Заглянуть я решил на территорию простых казуальных игр с быстро возрастающей кривой сложности. А именно — раннеров. Флаппи бёрд не зря обрела бешеную популярность, несмотря на примитивное управление. Однокнопочный геймплей, самая простейшая графика, процедурная генерация уровней. Риск лишь в том, что игра не зайдет аудитории, но если и так — вложения-то изначально копеечные, я напишу ее за один-два вечера. Собственно, накидал код на листочке еще во время турнира. Мне бы ноутбук! Но увы, до нормальных ноутов лет двадцать, хотя их древние подобия появятся быстрее.
Турнир в итоге выиграл Синклер. Очень легко, совершенно не напрягаясь и не прибегая к экспериментальным тактикам. В финале разгромил за тридцать ходов представителя Часворт Хиллз. Ожидаемо, как прокомментировал Миллер.
Прав был кот Матроскин: совместный труд — он объединяет. Не то, чтобы мы с юными шахматистами прямо-таки подружились, но смотрели к возвращению на порог политехнической школы в мою сторону уже без прежней враждебности. Я ведь теперь тот самый парень, что едва не принес шахматному кружку историческую победу.
Пикапа швейного цеха Ким на школьной стоянке я уже не заметил. Оно и понятно, учитывая, какие родители Линды параноики. Не стоило и надеяться, что девушка встретит меня, мы поцелуемся у ворот школы и… замечтался.
На всякий случай заглянул к Ковальски, но и там уже никого, кроме самого хозяина прачечной, даже Машенька отправилась домой. Забрал свой бурбон — он совсем скоро мне пригодится, если срастётся.
В «Пальмовый оазис» вернулся уже затемно, внутренне мандражируя, как бы еще какие пацаны с района не собрались проверить, кто тут такой нарядный рассекает. Обошлось.
— Вача-вача! Что у тебя с лицом, Тобалито! Синяк больше прежнего! Шахматы что, дали тебе сдачи⁈ — ахнула Елена, когда я вернулся домой. Совсем ассимилировался и воспринимаю трейлер, как свою территорию.
— Пустяки, упал с велосипеда.
Жаловаться «тёть Лене», что корзиночку-карналито обидели местные гопники, как-то не по-мужски, только зря волноваться заставлю хорошего человека. Поэтому мы с Крисом неловкие увальни.
— Ты всех обыграл? Да? Ты чемпион? — спросила «старшая сестра».
— Меня дисквалифицировали после первой же победы. Пендехо гринго не дали бы выиграть на турнире парню из трейлерного парка. Но видела бы ты их лица…
Если я принял техническое поражение спокойно, то Елена Прекрасная материлась на организаторов минут пять, изрядно обогатив мои знания испанского.
— Не поможешь мне? У Линды строгий отец, надо позвонить и представиться Кристиной из школы. Она поймёт.
Поняла. И мы мило поболтали с девушкой минут пять. Я пересказал события насыщенного дня. Она тоже поделилась тем, что за минувший произошло.
— Мария Кастильо сегодня в прачечной со мной заговорила. Почти вежливо. Спросила, умею ли я делать приворот на парней и какие знаю гадания, — с легким смешком поведала вьетнамка. — Я даже не знала, что ответить. Сказала, что не умею, но поручусь, что она мне не поверила.
Я внутренне возликовал. Идея «с колдуньей лучше дружить» упала на благодатную почву. Лишь бы приворот нацелили не на меня. Пожалуй, стоит обращать внимание на то, что я ем или пью, если Машенька находится неподалеку. Ворожбы я не боюсь, но вот какой-нибудь сальмонеллез от протухших ингредиентов любовного зелья подхватить не хочется.
— Завтра в три после полудня я играю на турнире по Фроггеру, — продолжила великолепная LK, понизив голос до шепота. — Ты наверняка очень занят, но…
— Я буду, ни за что не пропущу.
Линда. Ни за что ее не брошу, даже если придется отказаться от соблазнительной идеи халявной учебы среди элитариев. Окончательно это понял, услышав ее голос в трубке. Втюрился, как мальчишка. Ни о чем не жалею! Но, может быть получится как-то совместить? Сомнительно, но вдруг?
— Хватит занимать телефон! Болтай с подругами в школе! — недобро выговорила всё та же сердитая женщина, что помешала нам в прошлый раз.
Ночь снова звала меня, на этот раз с целью создания птички, планирующей между трубами, но всему есть предел. Завтра потенциально не менее важный день.
