Глава 11

Старший лейтенант Трошин по-хозяйски вылез из «Эсперы», подрыгал ногами, стараясь разогнать кровь в застоявшихся ногах, и посмотрел на дорогу, по которой дисциплинированно катили автомобили. Дежурство только началось, впереди бездна времени, оно пройдет в поединке с нарушителями.

Трошин исполнял свои обязанности с азартом. В каждом водителе он видел потенциального нарушителя и не стеснялся досматривать даже малолитражки, будто рассчитывал отыскать под водительским креслом сумки с тротиловыми шашками.

Из-за поворота показалась белая «Волга». Двигалась она слишком аккуратно, повинуясь всем выставленным знакам. Улица в этом месте была широкая, дорога гладкая, и двигаться со скоростью семьдесят километров в час было большой радостью, что и делали практически все водители, не обращая внимания на ограничения. Однако этот водитель был большим педантом и даже на километр не позволял себе превысить скорость. С таким дисциплинированным шофером следует познакомиться лично и крепким рукопожатием выразить свое почтение.

Небрежно махнув жезлом, Трошин проследил за тем, как автомобиль, моргнув правым поворотником, покорно прижался к тротуару.

Неторопливо приблизился к машине. Водителем оказался парень лет тридцати. Он издалека заулыбался инспектору, как будто распознал в нем ближайшего родственника, и, подавая документы, заверил:

– Все путем, шеф, ничего не нарушал.

Инспектор изучал права на машину белобрысого и улыбаться не собирался. Документы были в порядке, но возвращать их он не спешил, что-то его настораживало, но вот что именно, ответить себе не мог. Трошин обошел вокруг машины, разглядел царапину на капоте и вяло поинтересовался:

– Знак видели?

– Какой? – оторопел белобрысый. – Это ограничение, что ли? Сорок километров? Так я тащился не более тридцати девяти, шеф.

– В этом плане у меня нареканий нет, я не об этом знаке. Здесь висит еще знак пешеходной дорожки, так вот, вы не пропустили женщину.

Белобрысый выглядел возмущенным.

– В натуре, начальник, я ведь ее видел. Она сама не пожелала дорогу переходить. Я даже скорость погасил, а она как стояла, так и стоит. Не ждать же мне целый час, пока она наконец перейти надумает.

– И все-таки к пешеходам нужно быть повнимательнее, – сдержанно заметил Трошин, задержав взгляд на водителе.

Странно, но белобрысый нервничал, будто, кроме трех пассажиров, он вез еще с полкило героина. Вид у него был слегка заискивающий.

– Откройте багажник, – решился наконец Трошин.

– Зря, начальник, не доверяешь, – обиделся водитель. – Таких честных, как я, по всей Москве днем с огнем не сыщешь.

Он выдернул связку ключей из зажигания и нехотя пошел к багажнику.

– Ну что у меня там может лежать? Кроме запаски и ключей, больше ничего и нет.

Неожиданно дверца машины открылась. Из нее вышел симпатичный шатен с располагающим лицом.

– Что он вам наговорил такое, товарищ инспектор? Кроме наркотиков и оружия, у него больше ничего нет. Так что он не самый опасный человек для общества. И потом, разве настоящие ценности в багажник прячут? Вы, товарищ старший лейтенант, в салоне посмотрите, вот где искать нужно. Мы только что банк выпотрошили, пятерых инкассаторов положили, а деньги в мешках здесь спрятали.

Шатен держался очень дружелюбно. Облокотившись о распахнутую дверцу, он казался воплощением покоя.

Шутка понравилась Трошину. Ясно, что перед ним агнцы.

Улыбнувшись, Трошин вернул документы водителю, который так и не успел открыть багажник.

– Только что-то в салоне у вас я не вижу никаких мешков. Куда вы их поместили?

– А мы прятать умеем, товарищ старший лейтенант, – все так же весело улыбался шатен.

– Езжайте, – разрешил Трошин, – но впредь будьте осторожны.

– Обязательно, начальник, – скороговоркой произнес белобрысый, пряча водительские права во внутренний карман куртки. – Для меня пешеход так же священен, как для индуса священная корова, я его за полверсты пропускаю. Только ведь та бабка в самом деле никуда не торопилась. Ей-то что, она на пенсии, а нам торопиться надо, от милиции убегать. Ха-ха-ха! – неожиданно весело расхохотался блондин.

Смех водителя Трошину не понравился. Каких только чудаков не встретишь на дороге.

«Волга» мгновенно завелась и плавно тронулась, включив левый поворотник.

Она уже скрылась из виду, когда по рации раздался взволнованный голос:

– Всем постам! Ограблен банк на улице Ильинке, убито пятеро инкассаторов. Задерживать все «Мерседесы» темно-серого цвета, подозреваются двое мужчин в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет, с ними белокурая девушка лет двадцати. Задерживать все «Мерседесы» темно-серого цвета…

Внутри нехорошо екнуло, шатен из машины тоже говорил об ограблении банка и пяти трупах. Но они ехали на «Волге», к тому же в машине было четыре человека, а по рации передавали про троих.

Трошин включил рацию и произнес:

– Говорит инспектор дорожного поста старший лейтенант Трошин. Несколько минут назад по улице Большой Филевской в сторону Шмитовского проезда проследовала «Волга» тридцать один десять белого цвета с четырьмя пассажирами: трое мужчин и одна женщина. Машина подозревается в причастности к ограблению банка на улице Ильинка.

– Кажется, отделались, – не скрывая облегчения, выдохнул Стась.

Теперь это уже был не тот доброжелательный шатен, что несколько минут назад. На лбу выступила обильная испарина, лицо бледнее обычного. Губы плотно сжаты. Держался он по-прежнему уверенно, но больше по привычке. Аккуратно положил пистолет рядом с собой на сиденье и, не скрывая раздражения, спросил:

– Ну, чья была идея переложить деньги в багажник?

– Я думал, так лучше будет, – виновато протянул Игнат, не отрывая взгляда от дороги. – Ведь ехал же аккуратно, не должны были остановить. Чем-то мы ему не понравились, коли решил машину осмотреть.

– Это рожа твоя ему не приглянулась, – зло процедил Стась, – скалиться меньше нужно было. И все эти твои ужимки!.. Я же сколько раз тебе говорил, чтобы ты от них избавлялся! А то смахиваешь на какого-то дебила!

– А знаешь, Стась, я ведь не на шутку струхнул, когда ты начал про банк-то говорить, – очень серьезно сказал Ковыль. – Кто знает, чем обернется, думал, еще один грех на себя возьму, а он твою откровенность за шутку принял.

Куликов усмехнулся:

– Я органически не выношу ложь, тем более не люблю врать работникам милиции.

– Кстати, около твоего дома паслись какие-то два фраера. На ментов не похожи. У меня большое подозрение, что это люди Назара Колотого.

Куликов нахмурился.

– Откуда такое подозрение?

– Мои люди за ними немного понаблюдали: базар деловых, ведут себя аккуратно и нигде особо не светятся. Побывали на кладбище, спрашивали, когда тебя похоронили и много ли народу было, кто из авторитетов присутствовал. Мы их незаметно засняли, показывал я их фотографии своим, так оказалось, что они и в наших точках побывали, такое впечатление, что тебя пытались вычислить.

Внутри у Стася похолодело, но он сделал над собой усилие и равнодушно произнес:

– Даже если это люди Назара, то ему меня не достать… Честно говоря, жалею, что в свое время я ему руки не обломал.

«Волга» свернула с улицы и, косолапо переваливаясь с одной стороны на другую, проваливаясь колесами в мутную грязную жижу, поехала по разрытому двору к одиноко стоящему дому.

После своего исчезновения Стась отрастил усы и бороду. Облик его при этом изменился до неузнаваемости: приобрел какую-то академичность и основательность, и трудно было признать в мужчине интеллигентного вида, с хорошо поставленной речью, уголовника с почти десятилетним стажем.

С некоторых пор он и сам стал замечать за собой слежку. Нельзя сказать, что Стась слышал за спиной топот и чувствовал, как толпа филеров дышит ему в затылок, но тем не менее он стал ощущать определенный дискомфорт, от которого не мог отделаться даже в абсолютном одиночестве. Он перестал чувствовать себя в безопасности, и на это у него были веские причины.

Первый сигнал прозвучал незадолго до мнимого захоронения. Тогда в своей квартире он обнаружил на ковре чужую расческу. Непримечательная деталь туалета навела Куликова на весьма серьезные размышления. В его жилище побывал чужой. Тот, кто приходил, долго сидел в кресле, основательно примяв его, а когда убедился, что ждать уже не имеет смысла, тихо вышел.

Неаккуратность нежданного гостя обнаружилась и в другой запасной квартире, где в пепельнице кроме обычных сигарет «Мальборо», которые он предпочитал всем другим, лежал окурок «Бонда». Но странно, запаха дыма визитер не оставил. Неужели, чтобы не причинить неудобства хозяину, он курил, открыв форточку и выдыхая в нее струйку дыма?

Не менее странным было и то обстоятельство, что человек, проникший в его квартиру, по всей видимости, был талантливым взломщиком. Он сумел избежать множества ловушек, блокирующих дверь при нежелательном вскрытии, шесть усложненных замков на обеих дверях преодолел необыкновенно легко, словно Стась оставил квартиру распахнутой настежь. Куликов знал только одного человека, способного справиться с такой техникой, а именно Назара Колотого. Во многих случаях тот вообще пренебрегал отмычками и орудовал обыкновенным заточенным шилом. Фигура крепкая и очень уважаемая в преступном мире.

Только на тот момент Колотый должен был сидеть в казематах Бутырки, дышать спертым воздухом и каждый обед давиться комьями плохо проваренной перловой каши. Трудно предположить, что начальник учреждения отпускал своего подопечного на час-другой, чтобы тот наведывался к своему другу.

Теперь вот объявились два типа около его конспиративной квартиры. А не многовато ли для одного человека?

Стась не тешил себя иллюзиями и не ждал, что Назар радостно кинется ему на шею, все-таки у вора имелось немало оснований ненавидеть его. И одна из главных причин заключалась в том, что Куликов сумел вытеснить братков едва ли не со всего Юго-Западного округа. Возможно, подобного бы не произошло, если бы Назар находился на воле, а не хлебал лагерную баланду в одной из колоний Печорского края. И что Колотый захочет восстановить справедливость, а заодно и укрепить свой пошатнувшийся авторитет, ни у кого не вызывало никаких сомнений. Не тот человек Назар Колотый, чтобы проносить ковш с похлебкой мимо своего рта.

Подъезжая к дому, Стась ощутил опасность, причем она была настолько реальна, словно он ухватился пальцами за оголенные электрические провода, даже волосы у него на затылке встали дыбом. Сначала он не мог понять, что же его так насторожило, все было по-прежнему: парочка пенсионеров, беседующих в закутке скверика, мусорный бак с требухой, торчащей во все стороны, покосившаяся изгородь вдоль палисадников, окна… Стоп! На третьем этаже во втором окне справа тускло горел свет. Эта квартира пустовала, год назад здесь умерла восьмидесятипятилетняя бабка, а единственный внучок, загремевший на нары за грабеж, уже четвертый год отбывал срок. Малому трудно было рассчитывать на досрочно-условное освобождение, тем более невозможно было предположить, что воскресшая старушка решила проведать оставленное без присмотра жилье.

За тонкими занавесками мелькнула какая-то тень, а потом свет в окне неожиданно погас. Именно сейчас кто-то неведомый и хищный, спрятавшись в темноте, разглядывал приближающийся автомобиль и, приложив приклад к плечу, сосредоточенно всматривался через оптический прицел в людей, сидящих в салоне.

– Погаси габариты! – приказал Стась, и автомобиль окунулся во тьму.

– Что-нибудь не так? – настороженно поинтересовался Ковыль, поглядывая по сторонам.

– Неужели ты не чувствуешь запаха опасности?

Пистолет Ковыль предупредительно снял с предохранителя и, сжав челюсти, готов был отправить ворох пуль в любую мишень.

У самого угла дома мелькнула тень, Ковылев инстинктивно напрягся.

– Фу ты, черт! Кошка. Наверное, так и есть, – протянул Ковылев. – И куда мы теперь?

– Слушай меня внимательно, самое главное – не дергаться. Сейчас ты выйдешь из машины как ни в чем не бывало, подойдешь к подъезду и вдоль стеночки прокрадешься за угол здания. А ты, Игнат, не зажигая габаритов, давай задним ходом.

– Понял, – повернул ключ Игнат.

Ковыль, взявшись за ручку, распахнул дверцу и, натянув на самые глаза темную вязаную шапочку, побрел к подъезду, наблюдая боковым зрением за тем, как «Волга» на малых оборотах трусливо покидает неуютный и тесный двор.

Остановившись у входа, он услышал, как где-то наверху негромко скрипнула дверь. В подъезде было темно, лампы вывернуты – очень неплохая ситуация, чтобы пальнуть в затылок из пистолета. Ковыль громко стукнул дверью, как будто направился к лестнице, и, неслышно шагнув назад, вдоль стены побежал к остановившейся машине.

– Что там? – спросил Стась, едва тот распахнул дверцу.

Ковыль с облегчением плюхнулся на переднее сиденье и проговорил:

– А ты ведь был прав. Только я подошел, как наверху дверь открылась. Кто-то нас там ждал.

– Ладно, поехали, – распорядился Стась, – здесь не самое лучшее место, чтобы светиться. Фрунзенскую знаешь?

– Ну? – Игнат развернул машину, чуть не залезая правым колесом на груду битого кирпича.

– Поехали туда. И чтобы все путем. Мне ни к чему «Формула-1» с пятью миллионами баксов в багажнике. Еще вот что, узнай, как там поживает наш общий приятель Назарушка Колотый.

– Понял, – заулыбался Игнат.