Ариадна постоянно думала о Марке. Сначала он ей только внешне понравился, но когда они начали общаться, оказалось, что он большой умница и настоящий джентльмен. Перед дамами он открывал двери, подавал им руку, помогал снять куртку. Он делал не смущающие комплименты. Ни о ком дурно не отзывался. Был на «вы» даже с алкашами (их на кладбище много крутилось).

Фамилию Марк носил не отцовскую, а материнскую. Был Михайловским.

– Почему? – спросила Ари. – Она лучше сочетается с твоим именем? – На «ты» они пусть не сразу, но перешли.

– Я был Адамяном до четырнадцати. Когда получал первый паспорт, решил сменить фамилию на материнскую. Папа ушел из семьи, когда я стал первоклассником. Я копил обиду на него половину своей маленькой жизни. Она вылилась вот в такой протест.

– И когда вы с отцом помирились?

– Два года назад, когда мамы не стало. Умирая, она попросила меня найти отца. Я исполнил ее волю. Не сразу, но мы сблизились. И теперь неразлейвода. Я отца обожаю. И уважаю. Он порядочный человек. Даже то, что не стал тянуть лямку брака, а честно сказал жене о любви к другой, его характеризирует с лучшей стороны. Теперь я это понимаю.

– Он сейчас с той женщиной?

– Нет, – хохотнул Марк. – Ни с той, ни с какой бы то ни было. Живет один. И ничего не хочет менять.

– Как думаешь, у него что-то было с моей крестной?

– Вряд ли. Пронести чувство через годы можно только в том случае, если оно платоническое. Естественно, это мое субъективное мнение.

Ариадна мысленно с ним согласилась. Для нее самый светлый образ мужчины – это папа Бэби, герой фильма «Грязные танцы». Все влюблялись в мускулистого танцора в исполнении Патрика Суэйзи. А Ари не могла оторвать глаз от главы семейства Хаусман. Она мечтала о таком мужчине все свое отрочество. Хотелось взрослого, серьезного, даже строгого, худощавого, густоволосого, с крупным носом и усталыми темными глазами. Желательно – доктора. Поэтому первой реальной ее любовью стал хирург по фамилии Майер, который удалял ей аппендикс. И с ним, естественно, у Ариадны ничего не было.

– В Энск вы приехали, чтобы проведать Эрнеста? – продолжила она интересоваться семьей Адамянов-Михайловских. Пусть осторожно, но Ари начала мечтать о том, чтобы войти в нее. Если что, Кока поможет!

– Нет, по делу. Папа унаследовал комнату своих родителей после их смерти, и она стоит запертая. Дохода не приносит.

– Они так и не выехали из коммуналки?

– Нет, ждали расселения, но им, двум старикам, никто не давал отдельную квартиру, потому что они остались на двадцати шести метрах. Сейчас студии меньше. Отец хочет отделить их комнату и продать под коммерческое помещение. Нанял риелтора, но понадобилось личное присутствие владельца для оформления.

После поминок именно Марк развез Марию и Ариадну по домам. Причем вместе с госпожой Лавинской вышел Гурам. А молодежь еще болтала в машине. Потом они переписывались.

А утром Марк позвал Ари на завтрак в сетевую кофейню. Как раз за поеданием сырников с ягодами и состоялся их разговор. Жаль, не затянулся, потому что кое-кому нужно было на работу. После нее Ариадна отправилась к Коке. И та огорошила:

– Завтра мы едем в Москву.

– Мы – это кто?

– Гурам, его сын, ты и я. Из собак возьмем только дуру Нюру.

– Остальных куда?

– Матери твоей.

– Кока, она не согласится за ними приглядывать. Но главное не это. Меня с работы не отпустят.

– Я уже со всеми договорилась.

– Когда успела? И каким образом?

– Сестре сказала, что ради устройства твоего личного счастья нам нужно поехать в столицу. Марк тебе подходит по всем параметрам. И видно, что вы друг другу нравитесь.

– Я ему?…

– Да! – сказала как отрезала Мария. – А с работой все еще проще. Гурам, между прочим, спичрайтер одного известного депутата Государственной думы.

– Кто? – переспросила Ари.

– Еще про нынешнюю молодежь говорят, что они потерянное поколение, – покачала головой Кока. – Тик-ток якобы испортил ребят. Ан нет, не он: новая школьная программа, ЕГЭ. Вы, поколение пепси, не лучше.

– С вами нам, естественно, не сравниться.

– Сто процентов, – проигнорировала сарказм Кока. – Гурам пишет речи для политиков. Они же тупые. Не все, но большинство. Тот, с кем сейчас сотрудничает Лирик, представитель правящей партии. И у него есть интересы в Энске.

– Ты попросила работодателя Гурама отмазать меня от работы?

– Зачем? Я просто намекнула твоему начальнику, что для него это важно. Оставила номер приемной депутата, чтобы позвонил и в этом убедился. Думаю, не стал. Страна изменилась, строй, уклад… Выросло новое поколение людей! А рычаги давления все те же. Я поражена.

– Зачем нам ехать в Москву?

– Гурам обещал мне организовать эфир на Первом канале. – Марию уже было не остановить. Она вспомнила о своем звездном статусе. – И передача будет посвящена мне. Бенефис Марии Лавинской… Как звучит, а?

– Так давай отправимся туда сразу после того, как он все организует?

– Процесс уж пошел. Едем завтра.

Ари пожала плечами. Если ее отпускают с работы, то она готова…

Осталось убедиться в том, что Кока не бредит. Но начальник, которому она позвонила, заверил девушку в том, что четыре дня в счет отпуска ей будут выданы. И попросил не задерживаться. Как-никак конец квартала.

– Сомнений больше нет? – усмехнулась тетка.

– Где мы будем жить?

– У Гурама. Он любезно предоставляет нам две комнаты в своей квартире. Но если он нам будет мешать, уедет к сыну. Я постараюсь сделать так, чтобы лишней оказалась ты.

– Вот спасибо, – пробормотала Ари.

– Дура, это для твоего же счастья. Тебя отселим к Марку. И там уж не плошай.

– Не умею я.

– Что?

– Не плошать. С мужиками веду себя неправильно. Даже с теми, что не особо нравятся, а Марк мне очень симпатичен.

– Я заметила. Но не волнуйся, я тебя наставлю, – игриво подмигнула Мария. Она за последнюю неделю очень изменилась. Как птица Феникс из пепла восстала. Выглядела блестяще и отлично себя чувствовала. Только на похоронах перенервничала и выпила пару таблеток. – А еще подарю платье твоей мечты.

Ари удивленно воззрилась на Коку.

– В стразах и перьях!

– И где возьмешь?

– Есть у меня заначка… Ты о ней не знаешь. В 1985 году я должна была сниматься в грандиозном фильме. В музыкальной комедии в стиле старого Голливуда, а-ля «В джазе только девушки». Три главных героя. Я и двое мужчин, притворяющиеся женщинами. Мы разучили тексты, свои певческие партии, нам уже пошили костюмы, декорации сварганили. Но началась перестройка, «сухой закон» в СССР, а по сценарию мы выступали в кабаках, много пили…

– Я так понимаю, мне достанется платье мужчины-актера, которое ты умудрилась присвоить?

– В мое ты не влезешь. А я запросто… Спустя тридцать семь лет.

– И куда мы пойдем в стразах и перьях?

– На телевидение, конечно.

– Ради этого я бы даже уволилась с работы! – радостно взвизгнула Ари.

– Хорошо, что таких жертв не требуется. Но платья тебе придется постирать вручную. А еще помыть и причесать дуру Нюру и помочь мне собрать вещи.

Ариадна на все была готова. Быстро сбегав домой и взяв необходимое, она отправилась к Коке. Не чувствуя ни голода, ни усталости, принялась за дела. Но сначала примерила «свое» платье. Оно пришлось впору.

– Боялась, что не влезешь, – сказала тетя, увидев племянницу в наряде. – Но ты за последние дни схуднула. По Марку сохнешь?

– Скажешь тоже, – засмущалась Ари.

– Да не красней ты. Это так здорово, быть в кого-то влюбленной. И для фигуры полезно. Почему, думаешь, я сохранила стройность?

– Потому что мало жрала, – напомнила она тетке ее же слова.

– И много влюблялась. Тогда о еде даже не думаешь.

К счастью, неудобный для Ари разговор прервал телефонный звонок. Мария взяла со столика сотовый. Начала разговор с музыкального «Алло».

– Мария, здравствуйте, это Павел. Мне хотелось бы поговорить с вами и Гурамом. Без свидетелей. Можно это как-то устроить?

– Конечно. Только не знаю когда. Ближайшие дни у меня заняты.

– Может, сегодня? С Гурамом я договорюсь.

– О нет, мы завтра вместе с ним едем в Москву, и мне нужно собираться.

– Я не отниму у вас много времени.

– Ни минутки нет. Меня приглашают на телевидение, и нужно тщательно подготовиться. Давай в Москве встретимся, мы как раз у Гурама остановимся.

– Хорошо. А вы меня с собой не захватите?

– Со мной едут Ариадна и Нюра. А еще два чемодана концертной одежды. Боюсь, места в машине не найдется.

Ари, которая слышала разговор, стало немного совестно. Могли бы и потесниться, чтобы парню помочь до столицы добраться. Билеты, если их покупать за сутки, стоят космических денег.

– Слышала о каком-то сервисе, типа «попутчики», – продолжила тетка. – За символическую плату можно добраться куда угодно.

– Спасибо за совет. Как только доберусь, я вам позвоню.

– Хорошо. Всего доброго.

И она отключилась.

– Сурово ты с ним.

– Не нужно нам пятое колесо в телеге. Я сяду сзади с Гурамом и лохматой дурой. А ты рядом с водителем. Проведем шесть часов дороги с удовольствием.

– Как считаешь, о чем Паша с вами хочет поговорить?

– О нашем общем с его дедом прошлом. Он думает, что смерть Эрнеста как-то с ним связана.

– А ты?

– Красивым женщинам думать вредно, – закончила разговор Кока. После чего отправилась в свою комнату, чтобы решить, что с собой взять.

Ариадна же поплелась в ванную. Стирать платья и мыть Нюру.

Спать она легла за полночь. Но тетка разбудила ее уже в шесть утра.

– Ты почему платья неаккуратно повесила? – сердито проговорила она. И это вместо «доброго утра».

– А?

– Они мятые.

– Все равно их потом гладить.

– С ума сошла? Нельзя этого делать, ткань расползется.

– Отпарим, значит.

– Вот иди и…

– В Москве, Кока. В дороге помнутся в любом случае.

Но Мария все равно не отстала. Она волновалась перед дорогой. И возвращение в столицу ее пугало. Это было видно. Давненько она не покидала родной Энск. Тут госпожа Лавинская себя чувствовала уверенно. И для местных телеканалов если снималась, то в обычной одежде. Нарядной, безусловно, яркой, подчеркивающей фигуру, но не в стразах и перьях. А на общероссийское телевидение Мария собиралась ворваться искрящей кометой. Произвести фурор! Эфир на Первом канале может дать ей многое, даже реанимировать карьеру. Тетке и семидесяти нет, и она хороша. Увы, уже не поет (хотя если сравнить с современными исполнителями, у нее еще неплохой голос), мучается давлением, но играть неглавные характерные роли может.

В итоге выехали раньше времени, потому что Мария достала всех, в том числе Марка, передавая ему просьбы и наставления, больше похожие на приказы, через отца.

– Мы соберем все пробки, – вздыхал он, ведя машину. – И в Балашихе постоим, и на МКАДе, и на Кутузе. Два часа по домам посидели бы – и добрались за намеченные мною шесть часов. Я знаю трафик подмосковных и столичных дорог.

– Встанем – я буду тебя развлекать, – бодро проговорила Ари.

Но ей не пришлось этого делать. По пути они попали в легкую аварию. Ничего серьезного, но ГИБДД пришлось вызвать. Сотрудники дорожной инспекции Марка и развлекали.