19 февраля. Вчера 2 ¹/₂ часа сидел у меня Витте. Главным образом его тревожили дела на Восточно-Кит<айской> маньчжурской железной дороге. Читал мне депеши Безобразова и Покотилова, из которых было видно, как юлит там адм<ирал> Алексеев.

Затем по общим вопросам Витте горячо защищал свою промышленную политику после моего упрека, что за развитием промышленности мы запустили дело подъема земледельческого населения. Он указывал, что промышленное развитие России, двинутое им вперед, только помогло сельскому хозяйству, но признал, что, будь он министром земледелия, он сделал бы многое. Повторил то, что говорил мне в Париже, а именно, что ранее всего надо мужика обратить в человека, надо определить его права, надо оградить его от произвола разных видов. Что эти вопросы были им подняты, но заглохли; что теперь он устал, хочет уходить, и ему браться за них нельзя. Другие не могут.

Признал, что миллиард, израсходованный на Восток, ослабил Европейскую Россию, но не убежден, что было бы лучше, если бы мы его не израсходовали. Признал, что мы 450 млн израсходовали через Дворянский банк и этим ко вреду для дела подняли цены на землю. Признал, что железнодорожное хозяйство идет очень плохо. Что Хил-ков справиться не может. Признал, что нам надо продолжать строить железные дороги, противно с выраженным мнением по сему вопросу государя. Что дороги строятся на займы. Наконец, горячо продолжал отстаивать пользу привлечения в Россию иностранных капиталов. Что иностранцы у нас только разорились, но оживление внесли.