31 июля. <…> На днях был у Витте. Яростно говорил о Плеве. «Зачем об нем пишут? Отчего не пишут о кучере? – кричал он. – И погиб Плеве отвратительно. Сипягин был ограниченный человек, но он умер благородно».

Удивительно: быть взорванным миной – отвратительно, а быть убитым из револьвера – благородно.

«Россия не может воевать. Она может воевать только тогда, если неприятель вторгнется в сердце ее. Не на окраины, а в сердце».

Значит, окраины можно и не защищать. Умный человек, а сколько он вредных глупостей наделал и сколько глупостей наговорил. Хвалил князя Мещерского. Он ему до миллиона денег надавал и еще даст. Упрекал меня, что я не печатал его статей, в которых он выставлял себя проницательным гением, а всех других смешивал с грязью. Он отстранил государя в <18>97 г. от занятия Босфора и направил Россию на Дальний Восток, где построил город Дальний, и дал наживаться инженерам, в том числе родственнику своей жены Юговичу. Говорил о свободе печати. Воображаю, какую он свободу даст. Будет подкупать, как подкупал он заграничную печать, которая его прославляла и называла гением.

Как только он приехал из Берлина, все министры поехали к нему на поклон.

Витте мне представлял, как царь отвечает, когда ему Витте докладывал.

– Можно вот это сделать? Мне бы хотелось.

– Нельзя, ваше величество, потому-то и потому-то.

– А вот это можно?

– И этого нельзя, потому-то.

Затем [царь] начинает спрашивать его: «Можно ли принять такую меру?» Он кисло и нехотя отвечает: «Можно», – или: «Подумаю», – или: «Хорошо».

– А Плеве докладывал иначе, – продолжал Витте, – спросит царь: «Можно ли?» – Все можно, все хорошо, и тогда все разрешает Плеве. <…>

1 августа. <…> [А. А. Столыпин] рассказывал о заговоре князя Мещерского и Витте против Плеве; дело шло о диктатуре Витте на четыре года. Сочинено было подложное письмо якобы из провинции, где говорилось, что положение дел отчаянное; что только Витте мог бы его поправить и проч. Это было открыто, и Мещерский все выдал царю. Я помню, что именно в то время вдруг ко мне заходит Колышко, говоря, что готовятся либеральные реформы, свобода печати, вероисповеданий, патриархат и т. д. Я выражал недоверие. Потом он говорил, что Плеве помешал. Сколько интриг делается за кулисами. <…>