В кабинете старшего прокурора Островского Эвелин, как всегда в его присутствии, чувствовала себя маленькой и ничтожной — будто зелёный новичок на первом процессе. И, похоже, это ощущение не покинет её и через десять лет.

— Стало быть, мы снова сцепимся, — констатировал Островский.

— Похоже на то. Если только ты не передашь обвинение по делу Михаэля Коттена кому-нибудь из своих молодых.

— Ишь чего захотела, Линни.

Островский стоял за письменным столом с акульей улыбкой. Даже в этот ранний час рукава его рубашки были закатаны, а галстук и пиджак висели на спинке стула. Когда он вышел из-за стола, Эвелин увидела, что брюки от костюма, как всегда, держатся на подтяжках. Ремням он не доверял отродясь.

На голову ниже её, своей кряжистой фигурой он откровенно смахивал на бочку для дождевой воды. Те, кто его не знал, недооценивали этого человека в зале суда и считали безобидным. Тяжкая ошибка.

— Я слышал, ты расширила контору, — заметил он.

— Уже год как.

Островский кивнул.

— Похоже, дела идут неплохо. И стажёр у тебя завёлся. Что ж не привела? Я бы охотно с ним познакомился.

Чтобы ты его припугнул? Фло на испуг не возьмёшь. Это и было одной из причин, почему она его взяла. Сейчас же её только радовало, что Фло следит за тем, чтобы первый допрос её подзащитного в следственном изоляторе прошёл по всем правилам, пока сама она находится здесь, во Дворце правосудия.

— И каков же он, твой ученик чародея?

— Как все, ему ещё многому учиться, — преуменьшила Эвелин.

На самом деле Фло за время своей подготовки повидал столько безумных историй, что в жизни его уже мало чем можно было удивить. Тем более что прежде он работал санитаром в Красном Кресте. Но какого незаурядного помощника она заполучила, Островскому знать незачем — особенно теперь, когда в этом деле он окажется её противником.

— А почему ты сам берёшься за это дело и выходишь на ринг? — сменила она тему.

Островский направился к столу для совещаний. Сесть он Эвелин по-прежнему не предложил, и ей пришлось остаться на ногах.

— Отец парня — Рихард фон Коттен. Родом из бывшей ГДР. Перебрался в Австрию и женился на Лилиане фон Коттен. Она умерла десять лет назад, но он остался здесь.

— То есть он взял её фамилию?..

— Да, взял. Старая австрийская аристократия его, видимо, завораживает. Но женился он не только ради того, чтобы наконец-то стать кем-то, — ещё и ради денег.

Эвелин поморщилась.

— Это же домысел. Как ты можешь…

Островский жестом велел ей замолчать. На столе для совещаний стояла наполовину пустая бутылка с зелёной жидкостью; он плеснул себе немного в стакан. Эвелин была рада, что ей он ничего не предложил, — горький желудочный отвар, который Островский пил от изжоги, она знала более чем достаточно.

Сделав глоток и скривившись, он продолжил:

— А третьей причиной этого брака было предприятие отца Лилианы. Альфред фон Коттен, патриарх старой закваски, одним из первых в Вене и окрестностях открыл букмекерские конторы. Не какие-нибудь грязные забегаловки, а заведения приличного уровня — на них можно было неплохо заработать.

Островский перевёл дыхание.

— Двадцать пять лет назад Рихард фон Коттен принял дело тестя и развернул его шире. Букмекерские конторы закрыл, а вместо них устроил залы с игровыми автоматами. А потом, да, потом… — Со стиснутым лицом он сделал ещё глоток. — Потом взялся за строительство и оснащение казино и вывел компанию на международный уровень. «Casino Kotten GmbH» теперь сияет всем мыслимым блеском и гламуром.

Эвелин пока понятия не имела, при чём здесь Михаэль. Однако пренебрежительный, чуть ли не ненавидящий тон Островского трудно было не заметить. Он взял с подноса трубку и кисет, неспешно набил её и раскурил спичкой.

— Спасибо, что спросил. Кстати, я не против, чтобы ты курил, — заметила Эвелин.

Островский старательно пропустил её реплику мимо ушей и затянулся. Мятный табак! Уже много лет в здании суда действовал общий запрет на курение, но Эвелин знала: Островский на это плевал. И, между прочим, был такой один. В кабинетах прокуратуры даже датчиков дыма не держали.

В один прекрасный день он спалит к чертям всё здание.

— Так ты всё-таки скажешь, зачем явилась? — спросил он.

Она лишь покачала головой с виноватой улыбкой.

— А, тебе, видимо, нужно ознакомиться с делом. За документами лучше всего сходи в уголовный розыск.

— Ты прекрасно знаешь, что я могу получить их только от прокурора. И чем дольше ты будешь меня мариновать, тем крепче я вцеплюсь в это дело. Это ведь тебе понятно? Так что давай оставим игры. Дай мне то, что есть, и избавь от долгой беготни.

Он широким жестом указал на зелёную бутылку.

— Чаю не желаешь?

— Нет, спасибо.

— Эвелин, я научил тебя всему, что знаю сам, — вздохнул он. — Жаль, что ты ушла в защиту, а не в прокуратуру или на судейскую скамью. Нам бы ты очень пригодилась.

— А кто тогда будет защищать отдельного человека от общества?

— Верно, Линни, ты всегда стояла за обездоленных.

Это прозвучало с ехидцей, но в следующий миг Островский снова сделался серьёзным.

— С того самого мгновения, как я взял тебя под крыло, я был о тебе высокого мнения. Юриспруденция у тебя в крови. Хорошо, что я в своё время выхлопотал тебе стипендию, чтобы после смерти родителей ты могла продолжить учёбу.

— Странное дело: ты вспоминаешь об этом всякий раз, когда мы сталкиваемся в зале суда.

— Да, ты права, ты уже взрослая, и мне пора — это бросить.

Островский вернулся к столу, нажал кнопку быстрого набора и включил громкую связь.

— Марта, мне нужна копия протокола допроса Михаэля Коттена, — сказал он и уже потянулся отпустить кнопку.

— И заключения судмедэксперта и криминалистов, — добавила Эвелин, — а также показания свидетелей и личное дело потерпевшего.

Хмуро Островский снова склонился к динамику и продиктовал недостающее.

— Всё записала, — донёсся голос Марты. — Полагаю, госпожа доктор Майерс у вас. Передайте ей, пожалуйста, мой привет — через четверть часа она сможет забрать дела у меня в кабинете.

Островский отключил связь, не сказав ни слова. Эвелин с трудом сдержала ухмылку. Студенткой она не раз бывала в священных стенах Дворца правосудия — и уже тогда Марта была частью обстановки.

Здание правосудия! Ну конечно! Внезапно перед нею выстроилась вся картина. Вот почему он лично взялся за это дело.

— У тебя такой вид, будто тебя только что осенило, — буркнул Островский.

— Так и есть.

— Поделишься своим озарением?

— Ты сам меня на это и натолкнул, — сказала она. — Со своим упорным желанием ставить мне палки в колёса. Михаэль и Рихард фон Коттены — родственники Хайнриха фон Коттена, начальника управления по уголовному праву?

Островский кивнул.

— Хайнрих фон Коттен — брат Лилианы, то есть дядя Михаэля.

Так я и знала! В отличие от министра юстиции и его главы кабинета — оба политики, оба сменялись после каждых выборов, — начальник управления был чиновником. И хотя Хайнрих фон Коттен, возглавлявший IV управление по уголовному праву, подчинялся напрямую очередному министру, на этом месте он сидел уже два десятка лет — невзирая ни на какое правительство.

— А Хайнрих фон Коттен давно у тебя как кость в горле, — продолжила Эвелин. — Лоббист, и про него ходят слухи о коррупции. Якобы в Брюсселе он…

— Не «якобы», — перебил её Островский. — Чего ты, видимо, не знаешь, так это того, что «Casino Kotten GmbH» как раз сейчас расширяется во все восточноевропейские страны, чтобы открывать там государственные казино. А такие сделки не делаются без взяток продажным политикам — и австрийским, и тамошним. Там нужно подталкивать поправки к закону об азартных играх, и наш достопочтенный начальник управления, разумеется, в этом по уши, а в Брюсселе находит правильных людей, которые — скажем так — небезразличны к чёрным переводам Рихарда фон Коттена.

— А доказательства у тебя есть? Обвинения-то чудовищные.

— Смейся-смейся, — буркнул он. — Я работаю над этим. И связи там тянутся куда дальше, чем ты можешь вообразить. Весь клан фон Коттенов нечист на руку.

— Весь? — переспросила Эвелин.

— Одна часть семьи запустила лапы в юстицию, — пояснил он. — Вторая — в азартные игры, третья — в медицину. И всё это туго переплетено.

Это уже звучало почти как заключительная речь в зале суда. Похоже, Михаэль для него — лишь необходимая пешка, через которую он наконец доберётся до семьи и поднимет шум в прессе.

— И почему ты мне всё это рассказываешь? Ты же обычно так карты не раскрываешь.

— Хочу, чтобы ты отказалась от дела, пока ещё можешь.

— Размечтался, — сказала Эвелин. — Ты вообще заглядывал Михаэлю в глаза? Этот мальчик никого не задушит, не говоря уже о том, чтобы заколоть ножом для бумаг.

— Ты всегда позволяла чувствам собой руководить.

— И почти всегда оказывалась права.

Островский кивнул.

— Да, твоё знаменитое чутьё. Но в этот раз ты ошибаешься. Мы оба слишком давно в ремесле и слишком многое повидали. Сама знаешь — порой вещи не таковы, какими кажутся на первый взгляд, и безобидные с виду люди, от которых никогда такого не ждёшь, совершают ужасные поступки. На сей раз доверься фактам, а не чувствам. Как бы там ни было, желаю тебе удачи.

— Себе её и пожелай, — ответила она.

Он приподнял бровь.

— Что так раздражённо?

— Уничтожай эту семью на здоровье — твоё дело. Но мальчишку ты не получишь.

И тут она поняла ответ на один из вопросов, мучивших её с момента визита Михаэля.

— Это ты позаботился о том, чтобы видео попало в сеть, верно?

— Я? — Островский посмотрел на неё с напускным возмущением. — Какой-то продажный полицейский продал запись прессе, а оттуда она каким-то образом попала на YouTube. Виновный уже отстранён.

— Но ты мог позаботиться о том, чтобы её удалили.

— Мне ещё и об этом думать?

— Вот именно, ведь это великолепно укладывается в твой план, — упрекнула его Эвелин. — Чтобы как можно больше людей увидели зверское убийство и сложилось нужное общественное мнение, которое ты сможешь использовать в своих целях.

Манеру Островского она, к сожалению, знала слишком хорошо. Пиранья в костюме в полоску, для которой все средства хороши.

Островский отошёл от стола и придвинулся к ней ближе. Взгляд его сделался серьёзным.

— Я скажу это лишь однажды — по старой дружбе, и потом при любом удобном случае буду отрицать, что вообще когда-либо это произносил: я убеждён, что этот высокомерный сопляк убил Йоханна Вульфа. Но, по правде говоря, мне глубоко плевать, он это или нет. Потому что за это он сядет. Я много лет ждал такого момента — и это первый гвоздь в гроб его отца и всего семейства.

— Ты собрался бороться с коррупцией коррумпированными средствами? — упрекнула его Эвелин.

— Никаких коррумпированных средств, — снисходительно произнёс он. — Только всё, абсолютно всё, что есть в моём распоряжении легально, — а ты сама знаешь, как далеко можно растянуть закон.

По спине Эвелин пробежал ледяной холод. Да, она это знала.

Через пять минут она вошла в кабинет секретарши Островского. Марта вручила ей толстую стопку бумаг — все заключения, фотографии и протоколы.

— Спасибо, Марта.

Эвелин зажала папку под мышкой и уже собиралась выйти, но остановилась, увидев, как Марта нервно ёрзает на стуле.

— Я… не знаю, как и сказать, — женщина понизила голос.

Эвелин огляделась. Они были в кабинете одни, и дверь была плотно закрыта.

— Ну, начните с чего-нибудь.

— Старший прокурор Островский ввёл строжайший запрет на разглашение по делу Коттена. Со вчерашнего дня он совещается со штабом своих лучших прокуроров, следователей, специалистов по ДНК из инсбрукского угрозыска и даже несколькими частными детективами.

Частными детективами? Это звучало совсем нехорошо.

— И отменил отпуск и все личные встречи на ближайшие две недели.

Час от часу не легче.

— А почему вы мне это говорите? — спросила Эвелин.

Голос Марты звучал глухо.

— Вы знаете, я всегда хорошо к вам относилась. С самого начала. Я следила за вашей карьерой по прессе и всегда вами гордилась. — Она помедлила. — Но в этом деле вам стоит как следует подготовиться. Поход против Островского и его команды воскресной прогулкой не станет.

---

Справка для читателя:

Дворец правосудия (Justizpalast) — историческое здание в центре Вены, где располагаются Верховный и апелляционный суды, прокуратура и Министерство юстиции Австрии.

ГДР — Германская Демократическая Республика (Восточная Германия, 1949–1990), социалистическое государство до объединения Германии.

GmbH (нем. Gesellschaft mit beschränkter Haftung) — общество с ограниченной ответственностью; стандартная форма частной компании в немецкоязычных странах. «Casino Kotten GmbH» — название игорной фирмы Коттенов.

 

 

Отправить