Ясмин не только довезла Нину домой на её мопеде, но и, перехватив умоляющий взгляд подруги, поднялась вместе с ней в дом.

В гостиной мать Нины сидела с какой-то женщиной. Горел торшер, пахло кофе, женщины негромко переговаривались. Вторую даму Ясмин узнала — это была психотерапевт, к которой пару раз ходил на свидания её отец.

— Иди пока в мою комнату, — шепнула Нина и, шагнув в гостиную, коротко бросила: — Привет.

Ясмин прокралась наверх и услышала, как Нина заговорила с матерью.

— Сядь к нам. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Спасибо, я уже всё знаю.

— Что? Откуда?

— Представь себе, мне случайно позвонили из полиции. А потом я съездила в мотель.

Нина двинулась к лестнице.

— Нина, останься. Нам надо поговорить.

— Да? Это теперь, что ли? А раньше, когда я пыталась до тебя дозвониться, ты была мне нужна. Но ты не подходила к телефону.

— Я…

— Тебе так трудно было мне перезвонить? Я наверху, у себя.

Ясмин услышала, как Нина с рыданиями взбежала по ступеням, и обняла её на верхней площадке.

— Ну, тише, тише, всё хорошо, — прошептала она, прижимая Нину к себе и поглаживая по волосам.

Снизу доносились возбуждённые голоса. Госпожа Хинце явно не собиралась так просто отпускать дочь, но психотерапевт сумела убедить её, что Нине сейчас нужно хотя бы немного побыть одной.

Через какое-то время Нина вытерла слёзы.

— Идём, — шепнула Ясмин.

Они вместе вошли в комнату. Здесь пахло свежевыстиранным бельём. На напольной вешалке висели кое-какие вещи Нины. Ясмин знала: с четырнадцати лет подруга сама их стирала и гладила.

Ясмин сбросила парку и опустилась на диван — и тут зазвонил её мобильник. Она взглянула на дисплей. Пять пропущенных. Чёрт! Все от отца. И сейчас снова он.

Ясмин посмотрела на Нину, которая зашвырнула куртку в угол, приложила палец к губам и приняла вызов.

— Да?

— Что вы стащили из машины?

— Папа, мы ничего не стащили, — ответила Ясмин. — Только забрали из бардачка планшет Нины. Он нужен ей для школы.

— Не вешай мне лапшу на уши!

— Честно.

— И почему было просто не попросить меня?

— Ну ладно тебе! Я же знаю, как это бывает. Ты бы не имел права отдать ей что-либо из машины. Вещественное доказательство.

— Слишком умной себя считаешь, барышня.

— Прости. Да, надо было тебя спросить, — вздохнула она.

— Ты сейчас у Нины? — Голос отца уже заметно смягчился.

— Да.

— Хорошо, побудь с ней. Сейчас ты, наверное, можешь помочь ей лучше, чем кто бы то ни было. Я приеду к шести. Скажи, если за тобой надо заехать.

— Да, спасибо, пока.

Ясмин завершила звонок.

— Уф, на волоске.

Нина вытащила из-под одежды узенькую книжицу, которую прятала на себе ещё на входе в дом, и швырнула её на кровать. На обложке значилось: «Путевой журнал».

— И что ты будешь с этим делать? — спросила Ясмин.

Нина ещё раз провела ладонью по щекам и разочарованно уставилась на книжку покрасневшими глазами.

— Облом. Я думала, это его ежедневник. Просто хотела узнать, что он делал в этом мотеле… — Её взгляд рассеянно скользнул по фотографиям на письменном столе. — …что ты там делал?

Ясмин тоже посмотрела на снимки Нины с отцом. Воспоминания: палатка у озера, скалолазание, рафтинг. В некоторые из этих поездок Ясмин и сама ездила с ними. Господин Хинце был привлекательным, спортивным мужчиной, обожал дочь и постоянно что-нибудь с ней затевал.

Вот, например, фотография: они с отцом стоят по колено в реке и вдвоём тянут спиннинг. Нина выглядит такой счастливой. Только ни на одном из снимков нет её матери.

Нина снова смахнула слезу со щеки.

— Я никогда бы не подумала, что у моего отца есть от меня тайны, — всхлипнула она.

— У отцов всегда есть тайны, — сказала Ясмин.

— У моего — нет.

— Как скажешь.

— У него было мало времени для нас, но если уж он не сидел в офисе, мы всегда что-нибудь придумывали вдвоём.

— А мама?

Нина пожала плечами.

— Она могла бы ездить с нами куда угодно, но ей никогда не хотелось. Так что мы вечно отправлялись только вдвоём. В последний раз — в декабре, три дня катались на лыжах в Тироле. На обратном пути обедали в Куфштайне, а после полудня — рождественский базар в Нюрнберге. Боже, какая там была толчея! Отец полчаса не мог найти место для парковки и кружил, кружил, потому что хотел во что бы то ни стало показать мне этот базар.

Она засмеялась — и снова смахнула набежавшие слёзы.

— Мне так жаль… — сказала Ясмин.

— Ладно. — Взгляд Нины снова прояснился. Она глубоко вздохнула, взяла журнал и помахала им. — Зато так мы хотя бы узнаем, где он бывал. Он сюда заносит каждый километр для своей фирмы — ему оплачивают пробег.

— И что тебе это даст?

— Пока моя мать внизу устраивает кофейные посиделки с подругой, я хочу узнать побольше о смерти моего отца. Довольна?

— Это не подруга, а психотерапевт. Я её знаю, она хорошая и…

— А, прекрасно! Она хорошая. Замечательно! Моя мать уже у хорошего психотерапевта нашла, но при этом не находит времени мне перезвонить.

Ясмин понимала: говорить с Ниной разумно сейчас бесполезно. Та была слишком взвинчена.

— Хорошо. Если тебе от этого легче, мы потом узнаем побольше об обстоятельствах его смерти.

— Не потом, а сейчас!

— Да пожалуйста, давай сейчас.

— Спасибо. — Нина снова улыбнулась. — Это моя терапия, понимаешь?

Ясмин кивнула. Конечно, понимаю.

Они вместе раскрыли журнал и склонились над ним. Быстро пролистали до последней страницы — и разочарованно опустили плечи.

— Толку никакого. Только отпуск в Тироле и поездки из дома в офис и к клиентам.

— Я заметила, что прошлым летом три месяца подряд вообще ни одной записи нет, — сказала Ясмин.

— Отец тогда остался без прав, и его возил из дома и обратно его бывший стажёр.

— Бывший стажёр?

— Ему было уже девятнадцать, кудрявый шатен, очень симпатичный.

В тот раз Нина об этом ни словом не обмолвилась, хотя обычно они доверяли друг другу всё. Но Ясмин решила сейчас не углубляться. Она пролистала журнал назад.

— Но и помимо этого тут то и дело попадаются пробелы — небольшие провалы в показаниях одометра. Вероятно, это и есть по-настоящему интересные поездки.

Нина уставилась в журнал.

— Зато по нему хотя бы можно вычислить дни, когда эти по-настоящему интересные поездки случались.

Ясмин подняла глаза:

— А ты не такая уж и дура.

— Видишь. А ведь это ты — дочка следователя из полиции. У тебя разгадывать загадки в крови. Что бы ты сделала на моём месте?

Ясмин задумалась.

— Нам нужен мобильник твоего отца — но его наверняка уже изъяла полиция. Может, тогда хотя бы доберёмся до выписок по его кредиткам?

— Я знаю, где они. Он всегда их распечатывает и галочками отмечает каждую позицию.

— Серьёзно?

— Да, он помешан на контроле. Ты умеешь вскрывать замок в ящике письменного стола?

— Нет. А ты?

Нина поднялась, схватила со стола большие ножницы и вышла из комнаты.

Ясмин услышала, как она возится в соседней комнате — отцовском кабинете. Через мгновение раздался треск и хруст ломающегося дерева, и в следующую секунду Нина снова была в комнате. В кожу ей впилась щепка, и она высасывала кровь из пальца. Зато в другой руке держала папку с бумагами.

— Ты у меня тут истечёшь кровью раньше, чем мы что-нибудь найдём, — пожурила её Ясмин.

— Вот видишь, как это для меня важно.

Очко в твою пользу.

Нина раскрыла папку. Похоже, у её отца было целых три кредитки. Mastercard от фирмы, Visa, по которой проходили все отпуска и личные покупки, и American Express.

Этой последней он, по всей видимости, тоже пользовался для частных нужд — но только для тех покупок, о которых не должны были знать ни Нина, ни его жена: ею он расплачивался за рождественские и именные подарки.

— Но не только… — пробормотала Нина. — Смотри: счета из мотелей. И сколько! За три с лишним года. И каждый раз — новый. Почему не один и тот же? О боже, мне дурно.

— «Motel 23», «Motel Windorf», «24h», «Motel Plus», «Waldmotel»… — зачитала Ясмин некоторые из них. — Может, он бронировал номера для приятеля или для клиентов фирмы, — попыталась она разрядить обстановку.

— Ты ведь сама в это не веришь? — отрезала Нина.

Нет, не верю. Но мне хотелось бы, чтобы поверила ты.

— И вообще, это не отели, а мотели, — продолжала Нина. — И почти наверняка такие же убогие, замызганные ночлежки, как та, в которой он…

На глаза у неё снова навернулись слёзы, голос сделался плаксивым.

— Думаешь, он каждый раз встречался там с одной и той же женщиной? Раз в две недели в новом месте? — Она провела ладонью по лицу. — Этот гад вёл двойную жизнь, чёрт побери.

— Мы этого пока не знаем! Это всего лишь домыслы. — Ясмин потянула стоп-кран, пока Нина не накрутила себя окончательно.

— Я сейчас не способна нормально соображать. — Нина провела рукой по бумагам. — Что бы ты делала дальше?

— Ты правда хочешь это знать? — спросила Ясмин и дождалась, когда Нина кивнёт. — Ладно, у меня по крайней мере есть представление, как поступил бы мой отец.

Она потянулась за телефоном.

— Ты что, сейчас ему позвонишь?

— Естественно. А ты как думала? — Ясмин покачала головой. — Нет, для начала посмотрим, где находятся эти мотели.

Через полчаса они нашли расположение всех мотелей, оплаченных по кредитке, и пометили их на старой карте Лейпцига. Каждый — в своём районе; похоже, отец Нины не пропустил в городе и его окрестностях ни одного. Видимо, он не полагался на скромность какого-то одного заведения. Или не желал впадать в определённую рутину.

— А теперь? — спросила Нина.

— А теперь возьмём в Google Maps расстояния от фирмы твоего отца до мотелей и от мотелей до дома.

Нина широко раскрыла глаза:

— Ты гениальна.

Да, к сожалению, — подумала Ясмин. Потому что вскоре они уже знали: пробелы в путевом журнале отца Нины в точности соответствовали расстояниям до мотелей, оплата за которые в те же дни проходила по кредитке.

Ясмин отложила телефон.

— Боюсь, тут вырисовывается закономерность.

— Ещё какая, — пробормотала Нина, прикусив нижнюю губу. — Мой отец изменял матери не один раз, а регулярно — каждый раз после работы.

— Этого мы пока точно сказать не можем — мы не знаем, с кем он был в этих мотелях, — напомнила Ясмин. — Но я выясню. Сегодня вечером, когда отец напишет свой отчёт.

 

 

 

Отправить