«В заключение всего того, что мы говорили в предыдущих главах о злых человеческих страстях, нам остается коснуться небезынтересной темы о самом процессе возникновения в душе человека злой страсти и дальнейшего развития ее и превращения в привычку укоренившуюся и непреоборимую.

Христианский подвижник Никодим Святогорец, написавший трактат о борьбе со страстями — «Невидимая брань», приписывает возникновение страсти так называемым «искусительным помыслам», которые «приражаются» к душе или внешним путем через впечатления внешних чувств, или внутренним — «чрез непосредственные внушения худого в сердце».

Возникновение «искусительного помысла» (соблазняющей мысли) вследствие впечатлений внешних чувств естественно и понятно каждому, поэтому не требует объяснений. Другое дело, когда соблазняющая мысль возникает, говоря словами Никодима Святогорца, «чрез непосредственные внушения худого в сердце», т. е. когда эта мысль вступает в сознание из таинственной области сердца (солнечного сплетения) в виде готового результата, когда процесс ее зарождения теряется в этой области, причем сам человек, хотя бы он подвергал себя строгому самонаблюдению, не может объяснить, откуда у него явился первый импульс недоброго движения души.

Такие, по-видимому, необъяснимые возникновения злых движений в человеке представляют для психологов весьма интересную проблему, требующую разработки, и об этих возникновениях мы здесь поговорим более подробно.

Как видно из «Добротолюбия», подвижники вообще объясняют случаи возникновений такого, как бы беспричинного, «помысла», называемого ими особым термином: «прилогом», как воздействие злой силы, как козни диавола. Так, например, Григорий Синаит говорит, что прилог (зарождение соблазняющего помысла) является от бесов. Следует, впрочем, отметить, что у одного подвижника «Добротолюбия», а именно у Филофея Синайского мы нашли попытку психологической разработки того, как «прилог» возникает и развивается в страсть.

Но прежде, чем приводить из «Добротолюбия» рассуждения Филофея Синайского, считаем не бесполезным для возможного освещения трактуемого предмета сообщить следующие данные, имеющие отношение к настоящему вопросу, почерпнутые нами из книги Вильяма Джемса «Многообразие религиозного опыта».

В означенной книге Вильям Джемс, говоря вообще о так называемых «навязчивых мыслях» и о других необъяснимых импульсах к определенным поступкам, между прочим, сообщает, что в научную психологию с недавнего времени вошел особый термин «поле сознания». Джемс разъясняет, что под этим термином следует понимать всю совокупность мыслимых в данный момент человеком объектов. Таким образом, в «поле сознания» входит, так сказать, вся волна человеческого сознания, причем, по словам Джемса, следует иметь в виду, что границы этой волны не могут быть намечены с определенностью. Когда мы говорим о «поле сознания», разъясняет Джемс, мы должны отметить, как самую характерную черту последнего, неопределенность его окраинных областей. Содержание этих (окраинных) областей почти не попадает в сферу внимания; тем не менее оно существует и оказывает влияние на нашу душевную деятельность и даже на то направление, какое примет в ближайший момент наше внимание. Далее Джемс говорит, что одним из следствий развития окраинной жизни сознания (т. е. жизни сознания в окраинных областях) является то, что обычное «поле сознания» подвергается вторжениям этой жизни. Человек не знает источника этих вторжений, и потому они представляются ему в форме необъяснимых импульсов к определенным поступкам.

Вот эти вторжения в «поле человеческого сознания» необъяснимых импульсов из означенных окраинных областей и представляют, по нашему мнению, между прочим, то, что подвижники, говоря о возникновении страсти, называют «вражеским помыслом», о котором, например, Филофей Синайский разъясняет, что он (помысл) рождается в сердце и представляется уму (врывается в поле сознания). В соответствии с тем, как понимают эти вопросы христианские подвижники жизнь в окраинных областях, о которых говорит Джемс, и откуда, по его словам, вторгаются в поле сознания человека эти импульсы — и есть жизнь сердца».

«Святые отцы-аскеты выделяли несколько последовательных стадий развития страсти в человеческой душе.

Начальным толчком к проникновению греха в душу является прилог. Этим термином называется первое касание грехом человеческого сознания. Прилог, так же, как и еще четыре последующие стадии развития страсти, совершается на уровне мысли. Это те греховные образы, которые мы воспринимаем из окружающего мира посредством органов чувств или всплывающие в сознании в результате работы памяти или воображения. Если попытаться рассмотреть развитие греха в душе на примере воровства, то толчком к прилогу, то есть к возникновению мысли о возможности украсть, может оказаться прочитанная в газете заметка, шутливое предложение друзей, или такая мысль возникает на фоне размышлений о нехватке чего-либо и т. д. Можно сказать, что прилог — это лишенное конкретности и лживости представление, которое не сопряжено с чувством удовольствия. И хотя идеальным является такое состояние бесстрастия, когда ум подвижника свободен даже от простого представления страстей, прилог ни в коей мере еще не является грехом, поскольку, несмотря на то, что представление уже коснулось человека, это произошло помимо воли самого человека. Отдельные святые отцы, многие годы потратившие на борьбу со страстями, достигали состояния, когда их разум настолько был прикован к божественному, что даже абстрактные мысли о грехе не касались их сознания.

Вот яркий пример того, как греховные и даже просто посторонние мысли не находят почвы для развития в сознании подвижника:

«Некоторые из братьев испытывали однажды авву Иоанна Колова, потому что он не позволял своему помыслу говорить о вещах, принадлежащих этому миру, и сказали они ему: «Мы благодарим Бога: небо даровало свои дожди в этом году многократно, и финиковые пальмы напились и пустят отростки, и братья найдут себе работу». Сказал им авва Иоанн: «Подобным образом и Дух Святой: (сердца) обновляются и пускают отростки в страхе Божьем».

Однако в то же время большинство святых до конца своих дней были искушаемы грехом на уровне прилога:

«Говорили об одном из старцев, что он прожил пятьдесят лет и не ел хлеба, не пил воды поспешно. Он говорил, что умертвил в себе блуд, сребролюбие и тщеславие. Пришел к нему авва Авраам и сказал ему: «Ты сказал это слово?» Он сказал: «Да». Сказал авва Авраам ему: «Если ты войдешь в твою келью и найдешь женщину на твоей циновке, сможешь ли ты не считать, что это женщина?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим помыслом, чтобы не коснуться ее». Сказал авва Авраам ему: «Итак, ты не умертвил страсть, но она еще жива, (только) обуздана. И еще: если ты идешь по дороге и видишь камни и черепки, среди которых золото, может ли твое сердце почесть его таким же, как они?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим помыслом, чтобы не взять его». Сказал старик ему: «Вот опять-таки страсть жива, но обуздана». Сказал еще авва Авраам: «Вот ты услышал о двух братьях, что один любит и славит тебя, другой же ненавидит тебя и злословит. Если они придут к тебе, примешь ли ты их к себе обоих с одним помыслом?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим сердцем, чтобы сделать добро ненавидящему меня как (и) любящему меня». Сказал ему авва Авраам: «Так что живы страсти, но они обузданы у святых».

Прилог является пробным камнем для нашего свободного произволения. Быть бдительным и отвергать грех на уровне прилога — то, к чему призывали святые.

Но хотя на уровне прилога грех приходит как нечто внешнее для души, тот факт, что человеческое сердце с легкостью готово откликнуться на искушение, выявляет присутствие зла и в самом человеке. И в зависимости от того, в какой мере душа оказывается чиста, и насколько привычен для нее грех, искушение отвергается человеком с большей или меньшей легкостью.

Если же в человеке не происходит моментальной реакции на появившийся помысел, то грех переходит в свою следующую фазу, называемую сочетанием, то есть соединением воли с греховным помыслом. На этом этапе человек впускает помысел в свое сердце, его ум сосредоточен на нем, и человек получает удовольствие от этих мыслей. Чтобы остановить развитие греха, теперь потребуется уже большое усилие воли: человек должен решительно отказаться от картины греха и более к ней не возвращаться. Если на первом этапе человеку, к примеру, пришла в голову мысль: в моем случае могло бы помочь воровство, то на следующем этапе он размышляет о том, как хорошо было бы и вправду украсть.

Далее следует соизволение: состояние, когда греховный помысел глубоко проник в душу. Из простых мыслей о грехе помысел перерос в реальную цель, которую, при возможности, человек постарается осуществить. На этом этапе можно сказать, что грех уже осуществился, так как если прежде воля еще управляла чувствами, то теперь она порабощена греховным желанием. Человек уже строит планы, обдумывает, как осуществить задуманное.

Если для человека грех не является обычным делом, то он переживает следующий этап — борьбу. Человек борется с собой и еще может остановиться, но воля его уже настолько во власти греха, что почти всегда грех, допущенный до этой стадии, побеждает. Если же грех — постоянное состояние личности, то развитие страсти переходит сразу к следующему этапу — пленению.

Как видно из самого названия, грех на этой стадии полностью господствует в душе, а человек находится в плену греха и переходит к осуществлению задуманного».

«Теперь перейдем к тому, как разработал вопрос о возникновении и развитии страсти подвижник Филофей Синайский.

По Филофею Синайскому, прежде всего в человеке возникает соблазняющая мысль или «помысл». Возникает этот помысл в глубине души человека или, по выражению Филофея, «рождается в сердце и представляется уму». Момент этого первого воздействия помысла на человека Филофей называет греческим словом, которое переводчик Филофея и перевел термином прилог, что значит, как он говорит, «действие». Понятие это преподобный Филофей объясняет через сравнение с тем, «когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена».

По учению преп. Филофея, после прилога, после этого бессознательного для человека возникновения в его сознании соблазняющей мысли, может наступить такое состояние, когда, как говорит преподобный Филофей, внимание сковано предметом так, «что только и есть, что душа, да предмет, приразившийся или его занявший». Состояние это Филофей называет греческим словом, переведенным переводчиком как «сочетание, сдвоение». Это последнее состояние может усилиться и перейти в чувство, в эмоцию, когда, по словам преп. Филофея, «предмет, занявший внимание, возбудил желание и душа согласилась на то — сложилась». Это состояние преп. Филофей называет сосложением. После сосложения наступает пленение, при котором, по объяснению преп. Филофея, «предмет взял в плен душу, возжелавшую его, и как рабу связанную ведет к делу». Наконец, после этого пленения наступает страсть, болезнь души «вкачествовавшаяся (ставшая) в душе привычкою, частым повторением и удовлетворением одного и того же желания».

Из этой психологической работы преп. Филофея мы видим, как вообще глубоко думали христианские подвижники и как они умели расчленять и определять различные психологические моменты душевной жизни человека. Что касается психологии усиления страсти, то пример психологического рассуждения об этом предмете приведен нами ранее в изображении усиления гнева, данном св. Аввою Дорофеем.

В связи с приведенной выше психологией возникновения страстей человеческих тот же Филофей Синайский говорит, что кто противостоит зарождению страсти, её началу, тот этим путем легче победит страсть, чем если бы он дал ей укрепиться. Вот его подлинные слова по этому предмету: «кто противустоит или бесстрастно относится к прилогу, тот за один раз отсекает все срамное».

Таким образом, вопрос о борьбе человека со своими злыми страстями сводится к тому, чтобы, говоря словами подвижников, «противустоять прилогу» или «овладеть страстями в их неосязаемых причинах». А так как «прилог», т. е. вторжение соблазняющей мысли в поле человеческого сознания, весьма часто идет не от внешнего импульса, а из сердца, то на сердце и должно быть сосредоточено внимание человека, как на источнике добрых или злых движений души человеческой. Человек, желающий «противустоять прилогу», должен прежде всего направить свои усилия на перевоспитание чувств сердца, на подавление в нем злых движений в самом начале их, и на развитие в том же сердце чувств и порывов альтруистических, добрых и возвышенных».