21
Из земли царицы Савской

Группа чернокожих эфиопских детей, одетых в белое, вышла на сцену огромного зрительного зала в Иерусалиме. Дети, наделенные поистине уникальной красотой, наблюдали за публикой большими черными глазами, полными любопытства и гордости. Знаменитый израильский композитор Шломо Гронич сидел за роялем. Первые ноты аккомпанемента плавно поплыли над притихшей толпой, детский хор исполнял прекрасную, но леденящую душу песню:

Это была «Песня о путешествии» поэта Хаима Идиссиса, описывающая эпическое переселение эфиопских евреев в Землю обетованную, в Израиль. Публика ликовала и аплодировала. Возможно, подобная реакция изначально не входила в намерения Идиссиса; возможно, восторженные толпы не поняли, что песня, которую пели дети, описывала самую трогательную — и самую ужасную — страницу истории алии эфиопских евреев в землю их отцов:

Ни одна израильская община не перенесла таких ужасных испытаний по дороге в Израиль, как эфиопские евреи.

Община эфиопских евреев стала живой легендой.

История ее существования казалась позаимствованной из забытых сказок. Еврейская община, отрезанная от внешнего мира, окопавшаяся в самом сердце Африки, проживала в горах и долинах Эфиопии, на земле царицы Савской. На протяжении тысячелетий это племя упрямо держалось за свою веру, чистую и невинную библейскую религию.

Это тихое и застенчивое племя было потеряно для истории. Его духовные лидеры, кессим, почтенные старейшины, одетые в белые одежды, знакомили паству с древними правилами иудаизма и основными обычаями современной жизни. Племя временами жило в мире и спокойствии среди своих переселение евреев диаспоры соседей, а иногда подвергалось преследованиям со стороны жестоких правителей. Ему также пришлось столкнуться с уродливым унижением со стороны раввинов и профессиональных иудейских богословов из внешнего мира, которые решили, что эфиопские евреи, которых обычно называют «фалаша», на самом деле не часть еврейского народа.

И все же эфиопские евреи не сдавались. Из поколения в поколение, вдохновленные традицией, передаваемой от отца к сыну и от матери к дочери, они мечтали о том дне, когда отправятся в путь в Землю Израиля.

Очень немногие эфиопы приехали в Израиль в первые тридцать лет его существования. Даже в правление императора Хайле Селассие, «Льва Иудеи», который был близким другом и союзником Израиля, не предпринималось никаких серьезных усилий для переселения эфиопских евреев в еврейское государство.

Ситуация начала меняться в 1973 году, когда главный раввин Израиля Овадия Йосеф опубликовал недвусмысленное галахическое постановление, согласно которому эфиопские евреи, называвшие себя «Бета Исраэль», полноправные евреи. Два года спустя правительство Израиля решило применить Закон о возвращении к эфиопским евреям. И когда Менахем Бегин в 1977 году стал премьер-министром, он позвонил директору Моссада генералу Ицхаку (Хака) Хофи.

«Привези мне эфиопских евреев!» — сказал Бегин рамсаду.

В структуре Моссада существовало специальное подразделение «Бицур», отвечающее за защиту евреев, проживающих во враждебных странах, и организацию их иммиграции в Израиль. «Бицур» (позднее он был переименован в «Цафририм») немедленно приступил к работе.

Вскоре после разговора между Бегином и Хакой Давид (Дейв) Кимхи приземлился в Аддис-Абебе. Дейв был заместителем директора Моссада и главой подразделения «Тевель», отвечающего за сотрудничество с иностранными спецслужбами. Он приехал, чтобы встретиться с правителем Эфиопии Менгисту Хайле Мариамом. В это время Эфиопия оставалась закрытой для еврейской эмиграции. Страну раздирала гражданская война, и Менгисту обратился к Израилю за помощью в борьбе с повстанцами. Кимхи отказался действовать против повстанцев по поручению Менгисту, но пообещал снабдить его оружием, но при одном условии: Менгисту должен разрешить эмиграцию эфиопских евреев. Мы требуем, сказал Кимхи, чтобы каждый израильский самолет Hercules, который перевозит в Эфиопию военную технику, на обратном пути перевозил в Израиль эфиопских евреев. Менгисту согласился. И начался исход евреев из Эфиопии.

Эта договоренность оставалась в силе шесть месяцев, пока в феврале 1978 года она не была разрушена «оговоркой» тогдашнего министра иностранных дел Моше Даяна. Даян сообщил одной швейцарской газете, что Израиль поставляет оружие армии Менгисту. Некоторые утверждали, что Даян специально «слил» эту информацию, будучи противником сделки с марксистским и просоветским режимом Менгисту.

Менгисту был в бешенстве. Он не мог публично признаться, что поддерживал тайные отношения с Израилем, и сразу же разорвал договоренность с Моссадом. Прямой канал еврейской иммиграции теперь был заблокирован, однако приказ Бегина Хаке все еще оставался в силе.

Ворота Эфиопии снова были заперты, но письмо, пришедшее в штаб-квартиру Моссада из Хартума, столицы соседнего с Эфиопией Судана, внезапно предложило эфиопским евреям еще один путь к спасению.

Письмо было подписано Фереде Аклумом, эфиопским евреем, учителем, которому удалось пересечь границу с Суданом. С точки зрения Израиля Судан был враждебной страной. Это государство страдало от голода, засухи, межплеменных и Религиозных войн. Тысячи беженцев из разных уголков Судана и из соседней Эфиопии скопились в убогих палаточных лагерях. Аклум отправил несколько писем в Израиль и в благотворительные организации по всему миру в отчаянной попытке получить срочную помощь для эмиграции эфиопских евреев. Одно из писем Аклума попало в штаб-квартиру Моссада и привлекло внимание высокопоставленного чиновника. «Я в Судане, — писал Аклум. — Пришлите мне билет на самолет». Вместо билета на самолет Моссад отправил в Судан своего сотрудника, Дани Лимора, для того чтобы встретиться с Аклумом.

Лимор встретился с Аклумом, и они договорились, что Аклум попытается найти евреев в лагерях беженцев и сообщит Дани о результатах. За несколько месяцев он действительно обнаружил тридцать евреев, и Моссад тайно организовал их иммиграцию в Израиль. Через месяц Аклум был завербован Моссадом; ему поручили разыскивать евреев в Хартуме. Однако он не нашел там ни одного еврея, и посланник Моссада решил вернуться в Израиль. Перед отъездом Лимор дал Аклуму указание также отправляться в Израиль. Аклум хотел остаться в Судане и продолжать поиски эфиопских евреев в других частях страны. Лимор, однако, был непреклонен. Он приказал Аклуму свернуть деятельность и прибыть в Израиль в течение недели.

Но Аклум не подчинился приказу и начал путешествовать из одного города в другой, из одного лагеря беженцев в другой, надеясь найти там евреев. Он не нашел ни одного еврея, но хорошо знал, что, если он сейчас вернется в Израиль, это положит конец иммиграции эфиопских евреев через Судан. Он составил лживый отчет, упомянув в нем имена многих евреев, которых он якобы нашел в Судане. Отправил отчет по факсу в Моссад и заявил, что остается в Судане, «чтобы о них позаботиться».

Евреи, которых Аклум включил в свои списки, действительно существовали, но их не было в Судане; они все еще жили в своих деревнях в Эфиопии. Теперь Аклум начал действовать в Эфиопии в одиночку. Он посещал деревни и пытался убедить местных евреев отправиться в Землю Израиля. Слух о том, что найден секретный путь в Иерусалим, распространился со скоростью лесного пожара. Сначала несколько мужчин, затем их семьи и, наконец, целые деревни собрали свои скудные пожитки и отправились в путь. Тысячи людей, в том числе старики, женщины и дети, тайно покинули Эфиопию. Они были вдохновлены мессианской мечтой, библейскими обещаниями о возвращении в страну, текущую молоком и медом.

Они запаслись пищей и водой, пересекли границу и отправились в изнурительное и опасное путешествие по пустыне. Они шли ночью, а днем прятались в пещерах и расщелинах скал. Многие из них заболели и умерли. Младенцы умирали от обезвоживания на руках у матерей. Один отец потерял четверых детей во время этого ужасного путешествия. Некоторых укусили змеи и скорпионы, другие умерли от инфекционных заболеваний. Воды и еды, которую они взяли с собой, было недостаточно. Несколько групп переселенцев подверглись нападению грабителей, которые забирали у них все вещи и часто оставляли после своих атак множество трупов. Годы спустя актриса Мехерета Барух, участвовавшая в этом путешествии, рассказывала о его ужасной цене. Она вспоминала, что каждое утро беглецы пересчитывали трупы своих близких. Иногда на песке лежало десять тел, иногда пятнадцать. Не было семьи, которая не потеряла бы во время перехода хотя бы одного ребенка.

Летом 1981 года Дани Лимор и его команда из Моссада вернулись в Судан, действуя под прикрытием. Они называли себя «Хафи» (аббревиатура словосочетания Haka’s Force in Sudan — «Силы Хаки в Судане»). Их целью было установить контакт с эфиопскими евреями, находившимися в Судане.

Но выжившие евреи при попытках связаться с посланниками Моссада снова столкнулись с трудностями. Даже те, кто смог добраться до лагерей беженцев вокруг Хартума, были убиты горем. Им приходилось скрывать свою религию и в то же время избегать употребления некошерной пищи, которую агентства по оказанию помощи раздавали беженцам. Бандиты и преступники, которые были настоящими хозяевами лагерей беженцев, насиловали женщин и похищали молодых девушек. Около сотни девушек были похищены и бесследно исчезли. Разыскивавшие их родственники смогли выяснить, что их продали в Саудовскую Аравию, где в рабстве содержалось около 120 000 женщин. Еврейское происхождение нескольких беженцев было раскрыто их соседями по лагерям; они были арестованы суданской полицией и подвергнуты пыткам. Многие оставались в лагерях беженцев месяцами и даже годами, пока не смогли отправиться в Израиль.

Эфиопские евреи дорого заплатили за свою мечту войти в ворота Иерусалима. Более четырех тысяч человек погибло на разных этапах путешествия. Генри Голд, канадский еврей, работавший волонтером в лагерях в Судане и Эфиопии, был глубоко потрясен положением обнаруженных там евреев и резко раскритиковал представителей Израиля за то, что те должным образом не выполнили свою задачу.

И все же Моссад искал безопасный путь для того, чтобы переправить эфиопских евреев в Израиль. Сначала они уезжали из Судана регулярными коммерческими рейсами с поддельными паспортами. Однако вскоре Моссад решил доставлять беженцев в Израиль морским путем. Прибывшие из Израиля суда должны были перевезти эфиопских евреев в израильский порт Эйлат через Красное море и Тиранский пролив.

В качестве прикрытия Моссад создал в Европе туристическую компанию. «Для того чтобы действовать в этом регионе, нужна оперативная легенда, — рассказывал агент Моссада Йонатан Шефа, один из руководителей операции. — Если у вас нет оперативной легенды, через неделю вас спросят: что вы здесь делаете? Вы турист? Что здесь смотреть?» Компания арендовала заброшенный морской курорт Арус недалеко от Порт-Судана и подписала с правительством Судана соглашение о развитии водного спорта на Красном море. Все административные дела были поручены Иегуде Гилю, который тогда считался одним из лучших сотрудников Моссада. Гиль приехал в Хартум, встретился с представителями режима, объяснял, уговаривал, подкупал — пока наконец не получил все необходимые разрешения и лицензии для эксплуатации курорта Арус. Организация курорта и управление им были поручены Йонатану Шефа, уже принимавшему участие во многих операциях Моссада. Арус был устроен как деревня с отдельными бунгало и несколькими общественными зданиями. Из Израиля прибыли несколько агентов Моссада с поддельными паспортами, которые стали инструкторами и сотрудниками курорта. В курортный магазин завезли снаряжение для дайвинга, акваланги, маски, ласты и трубки для подводного плавания. В магазине также был спрятан передатчик, поддерживающий постоянную связь со штаб-квартирой Моссада. Йоанатан позвонил Эммануэлю Алону, который вместе с ним участвовал во многих операциях, включая спасение сирийских девушек. «Он сказал мне: „У меня есть для тебя одна особая работа. На этот раз это операция без убийств; нечто необычное и очень гуманное. Я разговариваю с тобой, и меня уже захлестывают эмоции. Я хочу организовать курортную деревню в Судане“». Деревня была открыта для публики, и ее рекламные плакаты вскоре появились на стенах европейских туристических агентств.

Многие туристы провели свой отпуск в Арусе, и, по крайней мере с их точки зрения, это был отличный курорт. Днем они ныряли, плавали и наслаждались отдыхом на пляже Красного моря. И не подозревали, что почти каждую ночь агенты Моссада выезжали из деревни, чтобы привезти евреев из лагерей беженцев. «Инструкторы по дайвингу» придумали легенду для суданских сотрудников курорта. Они сказали, что собираются провести ночь в обществе шведских медсестер больницы Красного Креста в городе Кусала. Когда эти веселые отъезды стали подозрительно частыми, местные служащие начали подозревать, что там происходит нечто странное. Они получали высокую зарплату, поэтому предпочитали делать вид, что все в порядке.

Ночные поездки совершались на четырех старых грузовиках. Агенты Моссада под командованием Дани Лимора выезжали в окрестности лагерей беженцев. Молодые члены секретной эфиопской организации «Комитет» собирали группы евреев и сажали их на грузовики.

Но это было нелегко. Израильтяне подвергались множеству опасностей. Давид Бен-Узиэль, один из руководителей операции, называл поездки к лагерям беженцев «самой опасной частью» операции. «Мы находились очень близко к лагерям, — рассказывал он. — Нас могли схватить, и поэтому нам было нужно завершить эту часть операции как можно скорее».

В то время как «Комитет» пытался разыскать евреев в лагерях беженцев, многие из них продолжали скрывать свое происхождение, опасаясь суданской полиции. Евреи из горных деревень Эфиопии никогда раньше не видели белых; они отказывались верить, что израильтяне — евреи, которые приехали, чтобы спасти их, потому что не знали, что евреи могут быть белыми. Только когда Дани Лимор пришел помолиться вместе с ними, они поверили, что он еврей — странный, молящийся необычным способом, но еврей.

Опасаясь утечки информации, агенты Моссада заранее не предупреждали эфиопских евреев о времени отъезда. Люди из «Комитета» говорили им, что они должны быть готовы двинуться в путь в любой момент; когда с ними свяжутся, бросить все и отправиться в дорогу. Ночь за ночью группы евреев тайком выбирались из лагерей и шли к месту встречи в небольшом ущелье неподалеку, где их ждали агенты Моссада.

Затем колонна из четырех грузовиков должна будет проехать сотни километров до побережья Красного моря. По пути им нужно было проезжать через армейские и полицейские контрольно-пропускные пункты. Дани подкупал постовых, и грузовикам разрешали продолжить движение. В назначенном месте встречи на побережье их ждал израильский военно-морской флот.

Военно-морской катер был пришвартован на некотором расстоянии от берега, и израильские военные моряки прибывали на побережье в резиновых шлюпках, чтобы забрать евреев и доставить их на борт судна-носителя. Главное судно, которое каждую неделю приходило к суданскому побережью, называлось «Бат-Галим». Никто из агентов Моссада и военных моряков никогда не забудет волнующую встречу со своими эфиопскими братьями и их драматичный отъезд в Израиль. Агент Моссада Давид Бен-Узиэль записывал на диктофон рассказ о посадке эфиопских евреев на лодки непосредственно во время операции. «Море штормит, — говорит он. — Мы несем каждого из наших братьев на руках, чтобы никто не утонул. Эмоции переполняют наших людей. Некоторые говорят, что происходящее напоминает им об их родителях, которые приехали в Израиль как нелегальные иммигранты; они чуть не расплакались, когда увидели, как наши братья садятся на корабль».

«Они садились на корабль в полной тишине, — добавил Гади Кролл, командующий военно-морскими силами. — Старики, женщины, младенцы на руках у матерей. Мы сразу же вышли в штормовое море. Они поднялись на борт, не говоря ни слова». Военно-морские катера доставили их в Эйлат.

Однажды в курортный поселок приехал канадский еврей Генри Голд, работавший волонтером в Судане. Он был измотан тяжелой работой в лагерях беженцев, и друзья уговорили его взять пару выходных, чтобы позагорать, поплавать и понырять. Голд понятия не имел о тайной деятельности, происходящей в Арусе и вокруг него. Осматривая деревню, он почувствовал, что здесь происходит что-то очень странное: у него создалось впечатление, что он окружен агентами Моссада. Персонал курорта тоже показался очень подозрительным. «У них был очень необычный акцент. Одна женщина представилась швейцаркой, но у нее не было швейцарского акцента, а у иранки не было иранского акцента. За ужином они ставили на столы очень тонко нарезанный салат. Я бывал во многих странах мира, но такой салат подают только в Израиле». На следующее утро Голд больше не колебался и повернулся к инструктору по дайвингу, спросив его на иврите: «Скажите мне, что вы здесь делаете?» Пораженный инструктор покраснел и рухнул на стул. Наконец он спросил у Голда, тоже на иврите: «Кто ты?» В тот же день прибыл высокопоставленный офицер Моссада и отвел Голда в сторону. Голд гневно обрушился на него по поводу положения евреев в лагерях беженцев.

Во время одной из операций в марте 1982 года, когда несколько лодок в полной темноте доставляли эфиопов на корабль, шлюпка с четырьмя агентами Моссада застряла среди камней на пляже. В этот момент на пляже внезапно появился отряд суданских солдат, вооруженных автоматами Калашникова, и направил оружие на крошечную лодку.

Дани Лимор взял себя в руки, набросился на солдат и начал кричать на их командира по-английски: «Вы что, с ума сошли? Вы собираетесь стрелять в туристов?» Он стал напористо говорить о туристах, которые приехали понырять на этот курорт, о вкладе курорта Арус в туристическую отрасль Судана, а затем пригрозил подать в Хартум жалобу на командира отряда. Ошеломленный, офицер извинился и объяснил свои действия предположением, что люди в лодке — контрабандисты. Он приказал солдатам немедленно покинуть пляж курорта.

Агенты Моссада теперь были в безопасности, но перевозка беженцев по морю после этого случая стала невозможна. Необходимо было найти новый способ доставки эфиопских евреев в Израиль. Однажды утром туристы в Арусе обнаружили, что весь иностранный персонал исчез, за исключением нескольких местных жителей, которые остались, чтобы приготовить завтрак для гостей. Предыдущей ночью агенты Моссада покинули деревню. Они оставили письма с извинениями, в которых говорилось, что курорт закрыт из-за финансовых трудностей. Туристам вернут деньги по возвращении в соответствующие страны. Так и случилось: все любители водного спорта в ближайшие недели получили свои деньги обратно.

После долгих дискуссий в штаб-квартире Моссада рамсад решил, что перевозки теперь будут осуществляться по воздуху с помощью транспортных самолетов Rhino-Hercules C-130 ВВС Израиля. То была рискованная авантюра, подразумевавшая вторжение в воздушное пространство Судана и неоднократные высадки израильских солдат на территории враждебной страны. Однако у Израиля не было выбора: эфиопских евреев нужно было спасать.

В мае 1982 года агенты Моссада вернулись в Судан. Сначала они должны были найти подходящие посадочные площадки к югу от Порт-Судана. Они нашли заброшенный британский аэродром и отремонтировали его взлетно-посадочную полосу, сделав ее пригодной для посадки тяжелых самолетов Rhino. Первая группа эфиопских евреев была доставлена с места встречи на аэродром. Для освещения взлетно-посадочной полосы использовались факелы. Когда огромный самолет Rhino ВВС Израиля приземлился, эфиопские евреи были до смерти напуганы. Огромная железная птица, которую они видели впервые в жизни, приземлилась с ревом двигателей, подняв облака пыли, и, казалось, двигались прямо на них. Многие сбежали и согласились вернуться только после изнурительных уговоров со стороны сотрудников Моссада. Другие упорно отказывались входить в брюхо стального монстра. Самолет, который должен был вылететь немедленно, наконец взлетел с часовой задержкой, перевозя 213 человек.

Агенты получили поздравительную телеграмму из штаб-квартиры Моссада, но теперь они усвоили важный урок. Впоследствии грузовики будут ждать, пока Rhino не приземлится и не выдвинет свою рампу. Затем грузовики будут подъезжать к хвосту самолета, чтобы их пассажиры сразу попали прямо в открытый фюзеляж самолета.

Это был успех, но длился он недолго. Суданские власти обнаружили странную активность на заброшенной взлетно-посадочной полосе, и агентам Моссада пришлось искать другую посадочную площадку. Вскоре они нашли еще одну полосу, в сорока шести километрах к юго-западу от Порт-Судана. На этот раз Моссад решил провести крупную спасательную операцию. Самолеты Hercules должны были совершить семь рейсов, каждый из которых должен был перевозить по двести человек.

Операция «Братья» проходила под личным командованием рамсада Хака и командующего воздушно-десантными войсками генерала Амоса Ярона. В последующие два года, с середины 1982 по середину 1984 года, в Израиль таким образом было доставлено полторы тысячи эфиопских евреев.

Эта успешная операция едва не закончилась провалом. Информатор суданских сил безопасности смог точно вычислить связного Моссада в лагерях беженцев. Суданцы арестовали эфиопского еврея Соломона Аддиса и подвергали его пыткам в течение сорока двух дней. Они хотели знать имена его кураторов и условленные места встреч с агентами Моссада. Соломон держался стойко и ничего не сказал.

В конце 1984 года ситуация в лагерях ухудшилась. Многие эфиопы умерли от голода и инфекционных заболеваний. Судан охватила гражданская война, угрожавшая режиму диктатора Джафара Нимейри. Его судьба теперь зависела от срочной финансовой помощи и поставок продовольствия со стороны Соединенных Штатов.

Израиль обратился к Вашингтону с просьбой оказать помощь Судану, если тот разрешит продолжить работу воздушного моста для переправки эфиопских евреев в Израиль. Администрация согласилась, и послу США в Хартуме было поручено вести переговоры в этом направлении. Результатом стал компромисс: эфиопские евреи будут доставлены в Израиль не напрямую, а через третью страну; Израиль не будет участвовать в операции; Судан получит вознаграждение в виде поставок продовольствия и топлива.

Посольство США в Хартуме сообщило в Вашингтон, что евреи могут быть эвакуированы из Судана за пять-семь недель.

Так началась операция «Моисей».

Тем временем Хаку на посту рамсада сменил его заместитель Нахум Адмони, который в последние годы предпринимал энергичные усилия для организации иммиграции эфиопских евреев. Теперь Адмони дал своим людям указание перевозить евреев через Бельгию. Еврейский бизнесмен, владелец небольшой чартерной компании, согласился помочь в этой операции, предоставив для этого свои лайнеры Boeing.

18 ноября 1984 года, в час двадцать ночи, первый бельгийский самолет приземлился в Судане. Двести пятьдесят голодных, изможденных и сильно перепуганных беженцев сели в самолет. Бельгийский пилот отказался взлетать, потому что в самолете было только 210 кислородных масок, которых не хватало бы для 250 пассажиров. Агент Моссада, отвечавший за доставку беженцев в Израиль, отвел его в сторону и тихо, но твердо сказал: «Пожалуйста, разделите пассажиров на тех, кто будет жить, и тех, кто умрет, самостоятельно! — И затем добавил уже не так тихо: — Если вы не сядете в кабину и не запустите двигатели, я вышвырну вас из самолета и посажу на ваше место другого пилота».

Аргумент очень убедительный. Пилот сел в кабину, и в два сорок ночи первый рейс операции «Моисей» вылетел в Израиль с транзитным перелетом через Брюссель. В течение следующих сорока семи дней самолеты Boeing совершили тридцать шесть секретных рейсов и доставили в Израиль более 7800 эфиопских евреев.

В Израиле военная цензура предпринимала отчаянные усилия, чтобы предотвратить любую утечку информации об операции. Они имели успех до тех пор, пока председатель Еврейского агентства Арье Дулзин не опубликовал заявление, в котором говорилось, что «одна из еврейских общин вот-вот вернется на нашу общую родину». Вслед за этим коммюнике New York Jewish Press опубликовала подробную информацию об этой операции; после этого об этом написала газета Los Angeles Times.

Через три дня премьер-министр Шимон Перес заявил кнессету: «Правительство Израиля действовало и будет действовать в пределах своих полномочий и даже за их пределами, чтобы продолжать операцию до тех пор, пока последний эфиопский еврей не доберется до своей родины». В тот же день суданцы отменили рейсы, и операция была остановлена. Суданцев взбесили не статьи в прессе, а речь премьер-министра Израиля, который подтвердил эту историю. «Если бы израильтяне помолчали еще месяц, — заметил американский чиновник в Вашингтоне, — можно было бы спасти всех евреев Эфиопии».

Вице-президент Джордж Буш-старший был глубоко впечатлен операцией «Моисей» и усилиями Израиля по доставке в страну эфиопских евреев, несмотря на все сопряженные с этим риски. Он решил действовать. Через несколько недель после отмены операции «Моисей» семь самолетов Hercules ВВС США приземлились на суданском аэродроме в Аль-Кадарифе. Они взяли на борт нескольких агентов ЦРУ. Американская оперативная группа начала операцию «Царица Савская» и доставила пятьсот эфиопских евреев, оставшихся в Судане, непосредственно на базу ВВС Израиля в Мицпе-Рамон, в Негеве.

Два месяца спустя Джафар Нимейри был свергнут военными. Сотрудники ливийской разведки поспешили в Судан, чтобы найти агентов Моссада, которые все еще находились в Хартуме. Трое оставшихся агентов были обнаружены ливийцами и в последний момент смогли укрыться в доме агента ЦРУ. Американец спрятал израильтян в своем доме и позже в ящиках доставил их в столицу Кении Найроби. Давид Молад, который был одним из старших офицеров Моссада в Судане, смог незаметно покинуть страну. Спасение эфиопских евреев станет одной из его последних операций перед уходом из Моссада.

Во время операций «Моисей» и «Царица Савская» американо-израильское сотрудничество было идеальным, почти идиллическим. К сожалению, вскоре после этих событий Вашингтон был потрясен делом Полларда: еврейский сотрудник американских спецслужб Джонатан Поллард был арестован за шпионаж в пользу Израиля. Правительство США было ошеломлено и разъярено; руководители ЦРУ чувствовали себя преданными союзником, которому они помогли и который отплатил им тем, что шпионил за ними.

Израильское правительство принесло глубокие извинения и вернуло Соединенным Штатам документы, украденные Поллардом. Отношениям между израильскими и американскими спецслужбами был нанесен серьезный удар. Одним из кураторов Полларда оказался не кто иной, как Рафи Эйтан, легендарный агент Моссада, который в это время возглавлял малоизвестную разведывательную организацию в Министерстве обороны. Организация «Лакам» (Бюро по научным связям) сразу же была распущена, а в Вашингтоне против Эйтана было начало судебное дело. И по сей день он не может посещать Соединенные Штаты, опасаясь ареста.

Многие эфиопские евреи резко критиковали операцию «Моисей», во время которой погибло около четырех тысяч человек. То, как подразделение «Бицур» планировало и проводило эту операцию, категорически не одобряли и в самом Моссаде, в частности сотрудники «Кесарии», в то время возглавлявшейся Шатаем Шавитом. Шавит и его люди утверждали, что «Бицур» был второстепенным отделом, плохо оснащенным для проведения операции такого масштаба. Сотрудники «Бицура» настаивали на том, что операция удалась именно благодаря тому, что имела спонтанный и импровизированный характер. Они также отметили, что привлекали для осуществления различных этапов операции «Моисей» лучших агентов Моссада.

Внутренние конфликты не могли изменить того факта, что тысячи евреев вернулись на Землю Израиля. И все же даже после завершения операции «Моисей» и операции «Царица Савская» тысячи евреев оставались в Эфиопии. Они тоже хотели иммигрировать в Израиль, но ворота были закрыты. В Израиле считали, что их нужно обязательно доставить в страну, не только по идеологическим и сионистским, но и по гуманистическим соображениям: многие семьи были разлучены, дети приехали в Израиль без родителей, родители без детей, мужья без жен… Это разделение вызвало ужасные проблемы с абсорбцией — и множество личных трагедий, таких как самоубийства молодых людей, которые не могли справиться с новой реальностью без поддержки своих семей. Эмиссары еврейского агентства собрали тысячи евреев в лагерях беженцев вокруг столицы Эфиопии Аддис-Абебы, и эфиопские евреи продолжали молиться о чуде, которое привело бы их в Землю Израиля.

И чудо произошло.

Через шесть лет после операции «Моисей», в мае 1991 года, была начата операция «Соломон». Это произошло в разгар гражданской войны, когда повстанцы, боровшиеся против правящей военной хунты, со всех сторон подступили к Аддис-Абебе. Операция стала возможной благодаря соглашению, заключенному при посредничестве Соединенных Штатов между правительством Израиля и осажденным в Аддис-Абебе эфиопским диктатором Менгисту в последние дни перед его крахом.

Соглашение было достигнуто благодаря секретной деятельности Ури Лубрани, одного из представителей израильских спецслужб, который раньше был чрезвычайным посланником в Иране и Ливане. Он взял на себя эту миссию по просьбе премьер-министра Ицхака Шамира. Израиль согласился заплатить Эфиопии за иммиграцию евреев 35 миллионов долларов, а Соединенные Штаты пообещали некоторым членам правительства Менгисту политическое убежище в Америке. Одновременно с лидерами повстанцев была достигнута договоренность об ограниченном по времени прекращении огня в период проведения операции. Вся операция была завершена за 36 часов.

Проведение операции «Соломон» было поручено ЦАХАЛу. Заместитель начальника Генерального штаба генерал Амнон Липкин-Шахак взял на себя командование ею. По его приказу Израиль отправил в Аддис-Абебу «все, что могло летать». Авиакомпания El Al направила в Эфиопию тридцать авиалайнеров; ВВС — большое количество своих самолетов. В Аддис-Абебу прибыл отряд специального подразделения «Шальдаг». Вместе с ними в эфиопскую столицу были переброшены сотни пехотинцев и десантников эфиопского происхождения, которые несколько лет назад прибыли в Израиль еще детьми. Они были развернуты по периметру аэропорта и затем провели эфиопских евреев в самолеты. За тридцать четыре часа в аэропорт было доставлено 14 400 человек. Они сразу же сели в самолеты и вылетели в Израиль. Во время операции был побит мировой рекорд: Boeing 747 авиакомпании El Al принял на борт 1087 иммигрантов, но, когда он приземлился, на его борту находилось 1088 человек. Во время полета в самолете родился ребенок.

Иммигранты, увидевшие молодых эфиопских солдат, прибывших из Израиля, чтобы спасти своих братьев, были охвачены сильнейшими эмоциями. Даже суровые эфиопские десантники в зеленой форме ЦАХАЛа, красных беретах и сапогах прыгуна разрыдались.

Сегодня в Эфиопии все еще остается много евреев. Предпринимаются усилия по их переселению в Израиль. Однако интеграция эфиопов в израильское общество была нелегкой, главным образом из-за глубокой пропасти между сельской африканской общиной и современным западным обществом. Иммигрантам пришлось столкнуться с неприкрытой дискриминацией и отвратительными заявлениями некоторых религиозных лидеров о том, что эфиопы не настоящие евреи.

Вот как звучит последняя строфа «Песни о путешествии»: