Глава 23
Рэнди не знал, под каким именем и каким маршрутом я собираюсь попасть на Эпсилон-Центр, так что я действовал по протоколу «уровень паранойи — средний».
То есть, как обычно.
Единственным моментом, когда он мог подстроить мне ловушку, был мой контакт с Глорфинделем, ради которого я все и затеял. До этого отследить меня он не сможет.
Кроме того, связь между разными системами имеет свои ограничения. Информация пересылается через те же самые кротовые норы, но использовать необходимые для прокола пространства мощности ради одного частного сообщения без дополнительной оплаты (размер которой Рэнди бы точно не потянул) никто не будет. Сообщения копятся на передаточном узле и при достижении определенного объема пакетом передаются дальше. На следующем узле они сортируются по направлениям и передаются дальше тоже пакетами. Если вы отправляете весточку из не самой населенной системы по сложному маршруту, идти она будет довольно долго.
При соблюдении определенных условий вы можете отправить сообщение, сесть в космический корабль, пролететь половину исследованного сектора космоса и оказаться в точке получения на пару дней раньше.
У военных, разумеется, другие схемы, но Рэнди к военным никакого отношения не имел.
Так что даже если бы Рэнди решил меня сдать (что не факт), у меня все равно был определенный запас времени.
Наш транспортник завис на орбите. Он был слишком тяжелый для посадки на поверхность, так что нас должны были доставить на планету челноками. Разумеется, погрузку начали не с эконома, так что своей очереди мне пришлось прождать около получаса. Кроуфорд, по счастью, ко мне не лез и вообще вел себя смирно. Может быть, нервничал перед встречей с семьей.
В орбитальном челноке у меня оказалось место у иллюминатора. Мы отвалили от туши транспортника, и я увидел ночную сторону планеты. Континент-мегаполис выделялся ярко освещенным пятном, по форме напоминающим осьминога.
Атмосферу мы преодолели за сорок минут.
Челнок совершил посадку в Южном порту, напротив входа в один из пассажирских терминалов. Поскольку багажа у меня с собой не было, я сразу двинул на контроль и, как гражданин Содружества, прошел его по ускоренной процедуре, позволив системе безопасности просканировать мой чип.
Поскольку чип производства «Кэмпбелла» был на несколько порядков более сложным устройством, чем сканер системы безопасности, никаких несоответствий найдено не было и я беспрепятственно вышел в город. Присоединившись в огромной вялотекущей толпе, я двинул на станцию монорельса, одновременно с этим меняя информацию в идентификационном чипе. Когда я сел в вагон монорельса, меня уже звали Марк Гузман и я прилетел на Эпсилон-Центр ради стажировки в одном из его университетов.
Удаляться от порта смысла не было. Глорфиндель обитал в виртуальной вселенной, доступ в которую возможен из любой точки планеты, так что я мог бы воспользоваться даже припортовой гостиницей, но не сделал этого из соображений безопасности.
Проехав десяток остановок, я вышел из монорельса и по-настоящему увидел город. Раньше оценить его истинные масштабы у меня не получалось, потому что большая часть пути монорельса проходила в туннеле.
Город был ужасен.
Он состоял из пронзающих облака небоскребов, верхушек которых с земли было не рассмотреть. Он был ярко освещен, он был густо населен, он был отвратительно громок, и реклама лезла в глаза практически с каждой поверхности. В этой части планеты царила ночь, но на улице все равно было полно людей. Что будет с этими улицами, если отменят закон о десяти часах, мне даже представлять не хотелось.
Я знал, что днем обстановка не изменится, разве что народу станет еще больше. Сюда не пробивается солнечный свет, на Эпсилоне любоваться им могут только привилегированные классы, обитающие на верхних этажах небоскребов.
На поверхности, как водится, обретались низшие слои населения. Занятые низкоквалифицированным трудом работяги, люди, выживающие на социальные пособия, студенты… И я оказался в не самом благополучном районе этого дна.
Я шел мимо магазинов, торгующих летальными наркотиками, мимо борделей, каких-то мелких лавочек со всякой всячиной, мимо мелких кафешек, торгующих едой на вынос, и реклама этих заведений всеми силами старалась затащить меня внутрь. Меня зазывали, заманивали, приглашали, соблазняли, а какой-то тип даже попытался схватить меня за руку, но я увернулся, при этом чуть не наступив на робота-доставщика. Для выживания во всем этом бедламе мне явно требовался узкоспециализированный профиль, но у меня в наборе таких не было.
Я добрался до небольшой дешевой (полагаю, в этом районе других и не бывает) ночлежки, отсканировал чип, выбрал себе номер на третьем этаже и заплатил за две недели вперед. Надеюсь, мне не придется торчать здесь столько времени.
Я уже начал скучать по «Старому Генри». Хотя, если честно, я начал скучать по нему еще в эконом-салоне внутрисистемного лайнера.
Две недели я назвал на всякий случай. Если удастся разобраться с делами раньше, остаток суммы все равно вернется мне на счет.
Апартаменты оказались класса «эконом-минус». Их площадь проигрывала даже площади технического шкафа на «Старом Генри», где я держал редко используемые в работе инструменты. Окна не было. Из всей мебели — только стул и стол, откидывающиеся из стены, небольшая ниша для одежды. И, разумеется, капсула глубокого погружения, стоящая почти вертикально, как выставленный в музее саркофаг. Видимо, предполагалось, что именно в ней постояльцы и будут спать, потому что кровати не было, и даже на полу человеку среднего роста разместиться бы не удалось.
Туалет и душ были общими и находились в конце коридора. Я направился туда и обнаружил очередь. Не слишком большую, всего три человека.
Между собой они не разговаривали и даже старались друг на друга не смотреть. Видимо, проживать в таких местах было слишком стыдно, и они делали вид, что все это происходит не с ними, а с кем-то другим. Ну, или просто здесь слишком опасный район и никто не хотел лезть в чужие дела.
Меня это устраивало.
Приняв душ, я протиснулся мимо новой очереди и вернулся к себе в номер. Сел на единственный стул и принялся изучать капсулу.
Это была устаревшая модель тридцатилетней или сорокалетней давности. Толстый кабель шел от нее в стену, снаружи была только одна кнопка, нажатие на которую откидывало исцарапанную до полной непрозрачности крышку. Если эта штука когда-нибудь и проходила техобслуживание, делалось это задолго до моего рождения. Надеюсь, хотя бы гель в ней поменяли…
Зря я, наверное, помылся.
Штука была максимально дешевая и в ней отсутствовала даже система автодезинфекции после каждого сеанса, и я сильно сомневался, что персонал ночлежки делал это вручную хотя бы раз в неделю. Ложиться в этот гроб, в котором до меня побывало бессчетное количество постояльцев, мне совершенно не хотелось. Есть такое понятие, как гигиена знаете ли…
В припортовом отеле наверняка стояли более дорогие капсулы, но там и номер бы стоил на порядок дороже, а все эти перелеты и так недешевы. Денег от Консорциума я еще не получил, и пока все не выгорит, мне придется экономить. Особенно если учесть, что здесь, на Эпсилон-Центре, все может и не закончиться, и мне придется двигать куда-то еще.
Смирившись с неизбежным, я разделся, сунул вещи в предназначенную для этого нишу, наклонился к капсуле и нажал на единственную кнопку.
Ничего не произошло. Я нажал еще раз, услышал писк пытающегося сработать замка, и… снова ничего. Третья попытка также ни к чему не привела, а четвертую я предпринять не успел, потому что кто-то постучал в мою дверь.
Я не ждал неприятностей, по крайней мере, не ждал их так рано, поэтому протянул руку (комната была такая маленькая, что мне даже шагу сделать не пришлось) и открыл.
В коридоре обнаружилась девица в бесформенном синем комбинезона и с большой сумкой через плечо. У девицы были зеленые волосы, зеленые глаза и нейроинтерфейс на выглядывавшем из воротника левом плече.
— Ого, — сказала девица. — А ты ничего такой.
— Могу чем-то помочь?
— Скорее, я тебе, — сказала она. — Выпивка, девочки-мальчики, таблетки, порошки, капсулы, инъекции?
— Не интересует, — сказал я.
— Цифрой бахаешься? Есть отменный крышеснос, только на прошлой неделе напрогали…
— Ты здесь работаешь? — спросил я.
— Нет, у меня просто хобби такое, — сказала она. — Меня, кстати, Джей зовут. А тебя?
— Марк, — сказал я. — Джей — это имя или буква?
— Тебе пока хватит того, что ты знаешь, — сказала она. — Проблемы?
— Мне нужен техник, — сказал я.
Она ухмыльнулась, даже не пытаясь заглянуть мне через плечо.
— Капсула не открывается?
— Угу, — подтвердил я.
— Могу открыть, — сказала она.
— Уж будь любезна.
— Заметано, — скорее всего, она здесь работала и помощь постояльцам входила в ее обязанности, но иногда проще заплатить, чем тратить время на мелкие препирательства.
— Деньги вперед, — она протянула руку.
Я отдал команду платежному чипу, провел ладонью над ее рукой. Получив сигнал об успешной транзакции, Джей снова ухмыльнулась.
— А ты не местный, да? — сказала она.
— Как ты определила?
Она оглядела меня с головы до ног.
— Ни татуировок, ни пирсинга, ни имплантов. Генетический код, наверное, чистый, как… — видимо, в ее окружении были определенные проблемы с гигиеной, потому что подходящее сравнение она искала долго. — … только что синтезированный банан.
— Ах, если бы, — притворно вздохнул я.
— Что ты здесь вообще делаешь? — спросила она. — Ты коп под прикрытием?
— А тут есть работа для копа под прикрытием? — спросил я.
— Да, ты прав, тут никто особо и не скрывается, — сказала она. — Может, ты в бегах? Задолжал кому-то кучу денег и пытаешься залечь на дно в этой дыре?
— Все проще, — сказал я. — Я работаю на имперскую разведку.
— Я сразу это поняла, но не стала говорить. Не хотела тебя смущать.
— Так что с капсулой?
— Посторонись, — сказала она.
Протиснувшись между мной и стеной, она встала напротив гроба и задумчиво на него посмотрела.
— Все может оказаться куда сложнее, чем я изначально предполагала…
— Больше десятки не дам.
— А я думала, имперские разведчики славятся своей щедростью.
— Мне еще взятку вице-президенту давать и политические убийства организовывать.
— Ладно, нажми кнопку.
Я в очередной раз нажал кнопку. Когда замок подал звуковой сигнал, сообщая о попытке открыться, Джей пнула капсулу чуть левее защелки.
И это сработало. Издав неприятный скрип, крышка поднялась на целых десять сантиметров и застыла в этом состоянии.
— Дальше руками, — подсказал Джей. — Сервоприводы барахлят. Типичная болезнь этой модели.
— Типичная болезнь любого старья, — сказал я.
— Ну, или так.
Теперь она точно поймет, что я не местный. Местный сумел бы открыть, скорее всего, ничего новее они в жизни и не видели.
Иронично.
Я был совершеннее этой капсулы в десятки раз. Я мог взломать ее программную оболочку, перешить ее интерфейс, превратить ее в смертельную ловушку для того, кто уляжется сюда после меня, но я так и не сумел ее открыть. Корпорации нужно ввести новый обучающий курс для таких, как я. Факультатив типа «обращение со старьем, которое вы можете встретить во время своей миссии в Содружестве», или что-то вроде того.
— Еще с чем-нибудь помощь нужна? — спросила Джей.
— Думаю, дальше я справлюсь.
— Когда надумаешь вылезать, тоже придется пнуть, — предупредила она.
— О, думаю, с этим я уже разберусь.
— Как скажешь. Если что-то понадобится, моя комната в конце коридора.
— Я думал, там туалет.
— В другом конце, — сказала она.
Закрыв за Джей дверь, я поднял крышку капсулы. Все оказалось не так уж плохо, по крайней мере, в ней не было мусора, пятен от засохшего геля или чужих биологических жидкостей. Там даже почти ничем не пахло.
Я улегся в капсулу, с усилием опустил крышку и нажал кнопку активации. Мне на лицо опустилась маска, камеру начал наполнять проводящий гель.
Я сделал глубокий вдох.
* * *
Я оказался на квадратной площадке, длина стороны которой составляла около ста метров. Вместе со мной здесь оказалась еще пара десятков человек.
Пол подо мной был стеклянный, и сквозь него я видел сотни таких же площадок, на которых тоже появлялись люди. Потолок тоже был стеклянный, и сквозь него я видел… ну, вы понимаете.
Башня Прибытия.
При входе в вирт все пользователи оказываются в Башне Прибытия, откуда можно попасть в любую из действующих на планете виртуальных вселенных, как рабочих, так и развлекательных. Ну, если у вас есть доступ, разумеется.
Или оплачен абонемент.
Глорфиндель обитал в игровой вселенной «Королевства огня и стали». Это был фэнтезийный мир, мода на которые вернулась лет двадцать назад и пока не думала уходить. Мир условного магического средневековья с зачатками огнестрела, населенный волшебниками, рыцарями, драконами, гоблинами, разумеется, эльфами, одним из которых был Глорфиндель, и прочими персонажами, выползшими из сказок, которые рассказывали детям еще в докосмическую эпоху. На Эпсилон-Центре эта игра пользовалась большой популярностью. Наверное, на контрасте с реальностью, которая их тут всех окружала.
В «Королевства» играли на многих мирах, но поскольку межпланетных сетей с достаточной пропускной способностью еще никто не придумал, все миры были обособлены друг от друга. Однако, для людей, посещающих другие планеты, была предусмотрена возможность переносить своего персонажа.
Я в эту игру раньше никогда не играл, что не помешало мне с помощью Генри создать себе аватара. Конечно, можно было зарегистрироваться и начать все с нуля, но, во-первых, я не хотел выглядеть полным нубом, а, во-вторых, по словам Рэнди Глорфиндель обитал отнюдь не в стартовой локации, и игрока без прокачки там любой случайно встреченный по дороге кролик загрызть может.
В центре квадрата была установлена телепортационная кабина. Дождавшись своей очереди, я вошел внутрь, нашел на терминале логотип «Королевств», ткнул в него пальцем и оплатил недельный доступ. Заккончив с этими нехитрыми процедурами, нажал на кнопку переноса и стены кабины перестали быть прозрачными.
Когда они исчезли, я обнаружил себя на живописной тропе где-то посреди дремучего леса. Я все еще выглядел самим собой. Наверное, это означало, что игра пока не началась.
К стволу одного из деревьев была прибита табличка со стрелкой, указывающей направление. Я пошел в ту сторону, слушая пение птиц и вдыхая чистый лесной воздух, которого так не хватало людям с Эпсилон-Центра. Все было слишком нарочито и неестественно. Птицы пели слишком гармонично, в воздухе не было и намека на запах гнили и опрелости, да и вообще, откуда посреди дремучего леса могла бы взяться хорошо утоптанная тропа с указателями?
Тропа вывела меня к пещере, у входа в которую стоял волшебник в расшитом звездами синем балахоне. У волшебника была седая борода и длинный посох. Посреди леса все это выглядело очень неуместно.
— Приветствую тебя, путник, — сказал он.
— Угу, — сказал я. Волшебник был программой, так что особо вежливого обращения тут не требовалось.
— Назови себя, путник, — потребовал он.
— Торманс, человек, охотник на ведьм, — сказал я.
Волшебник окинул меня взглядом, то ли пытаясь разглядеть мою душу, то ли проверяя, оплачен ли доступ, и кивнул. В тот же момент я оказался облачен в кожаные штаны и утяжеленную железом кожаную куртку, на бедра легла тяжесть кобуры с двумя револьверами, а на голове сама собой образовалась шляпа с широкими полями.
Класс мне выбирал Генри, а он, как вы, должно быть, знаете, просто помешан на вестернах. К тому же, это был один из немногих классов, которые могут использовать в «Королевствах» огнестрельное оружие.
