Один священник рассказал архиепископу Никону Вологодскому такой случай из своей пастырской практики:

«Рукоположен я был в священники, — говорил он, — на приход близ нашей северной столицы, где много живет православных финнов. Помню, день клонился к вечеру. Глядя в окно своего дома, я увидел подъезжающего к моему дому молодого финна. Он, войдя, помолился св. иконам и приветствовал меня. Я спросил, какова причина его прибытия? Финн ответил: «У моего отца родился сын, которого необходимо окрестить на дому. Наша приходская церковь от нас далеко, да, кстати, и отцу нездоровится, и он просит приобщить его». Так как приближалась ночь, я сказал финну: «Теперь уже поздно. Распряги лошадь, поставь на отдых, а сам подкрепись у меня, чем Бог послал, и отдохни». Финн так и сделал.

Прошло два часа. Сколько я ни старался уснуть, никак не мог. Наконец, бессильный бороться с преследующей меня мыслью о том, что больной меня ожидает и мне необходимо спешить к нему, я стал будить его сына с просьбой собираться ехать. Молодой финн стал меня уверять, что его отец не так слаб и что можно обождать до утра. Но неотвязная мысль мне упорно твердила, что надо ехать немедленно. Уступая моему настоянию, финн с неохотой внял моей просьбе, запряг лошадь, и мы отправились в путь.

Вот уже шестнадцать верст мы проехали благополучно. На горизонте заблистали огоньки той деревни, куда мы ехали. Еще несколько мгновений, и наша лошадь доставила нас к дому того финна, который имел нужду в пастырской помощи. Выйдя, из повозки в ночной полутьме я увидел в окно дома высокую фигуру этого финна. Он протирал запотевшие стекла в окне, чтобы лучше меня видеть. Тогда я подумал: «Напрасно я предпринял ночной путь из опасения не дать умереть больному без напутствия Св. Тайнами».

Войдя в дом, я, видя новорожденного малютку слабым, поспешил его окрестить и затем приступил к исповеди самого отца. На исповеди я узнал, что финн весьма благочестив. В течение всей своей жизни он ежедневно слезно просил Господа о даровании ему христианской кончины и напутствования пред смертью Св. Тайнами. После искренней слезной исповеди и такого же причащения с умилением больной лег на лавку под передний угол и попросил позволения немного отдохнуть. Я сел рядом с ним на лавку и стал записывать в памятную книжку новорожденного младенца. Вдруг чувствую позади себя судорожную дрожь больного. И когда я оглянулся на него, то увидел, что он уже скончался».