Однажды, когда затворник Исаакий, по обычаю, сидел, потушив свечу, вдруг в пещере его засиял свет, как будто от солнца, и такой свет, что слепит человека. И пришли к нему два прекрасных юноши с лицами блестящими, как солнце, и сказали ему: «Исаакий! Мы ангелы, а вот идет к тебе Христос, пойди и поклонись ему». Он же не понял бесовского наваждения, недодумался даже перекреститься, встал и поклонился, как Христу, бесовскому действию.

Тогда бесы подняли радостный крик и сказали: «Ну, Исаакий, теперь ты уже наш!» Они ввели его в келлию, посадили и сами сели с ним рядом. И вся келлия наполнилась бесами. И сказал один бес, тот, что назывался Христом: «Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, Исаакий нам попляшет». И ударили они в сопели, бубны и гусли и начали играть Исаакием. Наконец, измучив, оставили его еле живого и ушли, насмеявшись над ним.

Наступил рассвет другого дня, и, когда была пора есть хлеб, преп. Антоний пришел, по обычаю, к окошечку, и сказал: «Господи, благослови, отец Исаакий!» Но ответа не было. «Скончался уже», — подумал преп. Антоний и послал в монастырь за игуменом Феодосием и братией. Откопали загороженный вход, вошли и взяли Исаакия, думая, что он уже умер. Но когда вынесли его и положили перед пещерой, то увидели, что он еще жив. И сказал преп. Феодосий: «Это, должно быть, от бесовского действия». Его положили на постель и преп. Антоний стал служить ему. Вскоре, однако, Антоний был вынужден удалиться в Чернигов. Феодосий же, узнав, что Антоний ушел в Чернигов, взял Исаакия и, положив у себя в келлии, стал ему служить. Он был так расслаблен телом, что не мог ни повернуться, ни приподняться, ни сесть — все лежал на одном боку. Феодосий же сам, своими руками, обмывал и убирал его. И так делал он в течение двух лет.

Чудно и дивно! Два года лежал этот больной, ни воды не пил, никакой пищи, ни хлеба, ни зелени не ел, слова не промолвил, нем и глух лежал два года! Феодосий же просил за него Бога и читал над ним молитвы день и ночь. Наконец, на третий год больной заговорил, стал слышать, вставать на ноги и ходить, как ребенок. И не подумал он, чтобы пойти в церковь, стали его насильно водить, и так мало-помалу приучили. Потом научился он ходить и в трапезу. Его сажали отдельно от прочей братии и клали перед ним хлеб, но он не брал, если ему не вкладывали в руку.

И сказал Феодосий: «Положите перед ним хлеб, а в руку не вкладывайте, пусть сам ест». Он же целую неделю не ел, а потом понемногу огляделся, стал кусать хлеб и так научился есть. Так избавил его преподобный Феодосий от козней диавола.

И снова предался Исаакий жестокому воздержанию. Со временем взял он верх над бесами и ни во что не ставил их ужасы и мечтания. Он говорил им: «В первый раз в пещере вы прельстили меня, потому что я не знал ваших козней. А теперь уже со мной Господь Иисус Христос, Бог мой, и молитва отца моего Феодосия, и я надеюсь, что одержу победу». Несколько раз бесы начинали досаждать ему и говорили: «Ты ведь наш, поклонился нашему старшине и нам». Он же говорил: «Старшина ваш — антихрист, а вы — бесы», — клал на лицо свое крестное знамение, и они исчезали.

Иногда приходили они к нему ночью, пугая его призраками: как будто, например, пришло множество народу с заступами и говорят: «Раскопаем пещеру и погребем здесь этого человека». А иные говорили ему: «Беги, Исаакий, хотят тебя погребсти». Он же говорил: «Если бы вы были люди, то пришли бы днем, а вы — тьма, и во тьме ходите, и тьма заберет вас». Он знаменовал их крестом, и они исчезали. В другой раз приходили стращать его в образе медведя или другого зверя, или вола, иногда ползли к нему змеями, жабами, мышами и всякими гадами. Но ничего не могли они сделать и сказали: «Победил ты нас, Исаакий!»

Он же сказал: «Вы победили меня в образе Иисуса Христа и Ангелов, не будучи достойны показываться в таком виде. Теперь же вы делаете, как следует, являясь в образе зверей, скотов, змей, гадов: вы на самом деле скверные, злые, таковы и в видении». И тотчас скрылись от него бесы; и с тех пор не было ему вреда от них. Он сам рассказывал, что три года была у него эта борьба. После же того он вел жизнь строгую, воздержную, в крепком посте и бдении.