В третий год пребывания своего в безмолвии, однажды во время молитвы Григорий Палама почувствовал, что он погрузился в сон, и ему представилось, будто в руках его — сосуд чистого молока, до такой степени полный, что оно переливается через край; вслед за тем ему показалось, что молоко приняло вид ароматного виноградного вина, которое, переливаясь также через край сосуда, омочило руки его и одежду, и потом заструилось повсюду, распространяя дивный аромат. Чувствуя сладость аромата, Григорий радовался. Между тем является ему светлый юноша и говорит: «Почему бы тебе не передать и другим это чудное питье, так щедро разливаемое тобою без всякого толка? Или не знаешь, что это наиссякающий дар Божией благодати?» — «Но если в настоящее время нет нуждающихся в таком питии, — отвечал Григорий, — кому передать?» — «Хотя в настоящее время действительно нет жаждущих, — возразил юноша, — но ты все-таки обязан исполнять долг свой и не пренебрегать даром Божиим, в котором Владыка потребует от тебя отчета».

Видение закончилось. Значение молока святой Григорий впоследствии объяснял так, что это дар слова обыкновенного, для сердец простых, требующих нравственного учения. Превращению молока в вино придал он смысл гораздо высший: этим означалось, что со временем потребуется от него слово догматическое и духовное. Вскоре после сего богомудрый Григорий был избран игуменом в Есфигменский монастырь, где братство тогда состояло из 20 монахов. С той поры кроме слова устного святой Григорий начал писать свои духовные произведения и проявлять дар чудотворения.