В пять часов утра следующего дня меня разбудил крик с марса:

— Земля на горизонте!

С бешено колотящимся сердцем я выскочил на палубу. Там меня уже ждали Вангер, Гарпун, Кристиансон и Хансен. Рослый северонемец провел ладонью по густым желтоватым бакенбардам.

— Скоро будем на месте! — крикнул он через палубу.

Марит выбежала к носу почти одновременно со мной. Она подставила лицо ветру, прищурилась на солнце и полной грудью вдохнула ледяной воздух. Вцепившись в релинг, мы тоже позволили звенящему холоду хлестать нас по лицам.

Вид открывался потрясающий. Перед нами беспокойно ходило море. Кое-где сквозь облака прорывались солнечные лучи.

Час спустя мы достигли бухты у Стормбукты, самой южной оконечности Шпицбергена. Капитан Андерсон подвел судно к ледяному барьеру перед берегом. Двое матросов отправились к суше на вельботе и между скалами наткнулись на прочную льдину, поднимавшуюся над водой добрым метром.

Когда капитан подвел корабль достаточно близко, лоцман забросил на лед ледовый якорь.

Теперь пришла в движение и наша команда. Хансен, Марит и я одними из первых спрыгнули с борта. Пока Гарпун сажал собак на цепь к вбитым в лед кольям и успокаивал их ведром мяса, матросы помогали нам разгружаться.

Под палубой, уложенные плотными штабелями, припасы казались изобильными; теперь же, перед лицом ледяной пустыни, тянувшейся до самого горизонта, они съежились до жалкого холмика.

Однако в том, что касалось снаряжения, мы ничего не оставили на волю случая. Простота и надежность — таков был наш девиз.

Сани предстояло нагрузить спальными мешками из оленьих шкур, меховыми рукавицами, полярными костюмами, финскими снегоступами, а также непромокаемыми палатками с завязывающимися внутренними пологами. Кроме того, мы были снабжены двустволками, изрядным запасом патронов, биноклями, компасом и примусом.

Собачий провиант состоял из пеммикана с овсяными хлопьями. Помимо этого, Вангер закупил мясной экстракт, ложечную траву от цинги, сгущенное молоко, сушеные яблоки, десятки банок кукурузы, девяносто килограммов мясных консервов, сто килограммов корабельных сухарей и топлива на двенадцать недель.

Еще месяц назад мы не представляли, как разместить все это, но Хансен специально заказал четырехметровые сани из ясеня.

Матросы помогли Марит доставить на берег ее деревянный сундук. В нем лежали картографические инструменты, карты, карандаши и бумага. Часть сундука раскладывалась в рабочий столик на петлях, которые, как уверяли, не примерзали.

Несколько часов спустя, пока я вместе с мужчинами разбивал на льду базовый лагерь, Хансен и Марит уже собирали первые сани. Тем временем матросы искали на берегу сухой плавник.

Вскоре сани были нагружены, а посреди палаточного лагеря, прямо возле флагштока, на котором рядом с германским флагом был поднят флаг австро-венгерской императорско-королевской монархии, запылал костер. Его отблески смешивались с вечерней зарей, создавая зрелище редкой красоты.

В этих сумерках капитан Андерсон отслужил свой первый полевой молебен на суше. Я опасался, что мужчины станут над ним посмеиваться, но бескрайнее арктическое одиночество научило смирению и меня, и остальных.

Даже Вангер, старый угрюмый провиантмейстер, и Гарпун, который в этот час отложил даже оружие, были впечатлены службой.

После этого мы в последний раз поужинали с людьми со «Скагеррака» — теперь уже не на борту, а на льду. Затем Хансен с явным наслаждением закурил сигару и передал шкатулку мне и остальным.

Этот день был особенным не только для него, и каждому полагалась своя доля.

Когда поздним вечером поднялся холодный северный ветер, «Скагерраку» настало время выходить в море. Я передал доктору Трэвису пачку писем и попросил сдать их на почте в Тромсё.

Вскоре мы попрощались с ним, капитаном Андерсоном и его людьми. Когда последний матрос поднялся на борт, мы вшестером стояли у края льдины и смотрели, как они выбирают якорь.

Да хранит их Бог — и нас тоже!

---

Примечания переводчика:

Марс — площадка на мачте судна, откуда ведут наблюдение. Немецкое Krähennest буквально означает «воронье гнездо», но в русском морском употреблении естественнее «марс».

Стормбукта — географическое название бухты; сохранено в транслитерации.

Шпицберген — архипелаг в Северном Ледовитом океане; в русском тексте сохранено традиционное название.

Вельбот — легкая гребная шлюпка, использовавшаяся в том числе китобоями.

Плавник — выброшенная морем древесина; в арктических условиях ценный источник топлива.

Австро-венгерская императорско-королевская монархия — передача немецкого обозначения K.-u.-k.-Monarchie (kaiserlich und königlich, «императорский и королевский»), официально связанного с Австро-Венгрией.

Пеммикан — концентрированный походный продукт из сушеного мяса, жира и добавок; часто использовался в полярных экспедициях.

Ложечная трава от цинги — растение, применявшееся как противоцинготное средство.

Примус — переносная горелка на жидком топливе, распространенная в экспедиционном быту.

Тромсё — город на севере Норвегии; важный порт и пункт отправления арктических экспедиций.

Фритьоф Нансен — норвежский полярный исследователь, ученый и путешественник.

Секстант — навигационный прибор для определения координат по небесным светилам.

Вяленая треска на бамбуковых шестах — практичная заметная метка маршрута на льду; сухая рыба также могла привлекать внимание собак или служить ориентиром благодаря запаху и форме.

---

 

Отправить