На следующий день Пашку разбудили затемно.

– Товарищ командир! – деликатно потряс его за плечо прапорщик Сухов. – Товарищ командир, объявлена тревога! Рота поднимается в ружье!

Павел протер заспанные глаза и стал быстро одеваться. Сухов деликатно стоял рядом. Не успел Скорострел напялить разгрузку и взять в руки автомат, как в казарму быстрым шагом вошел майор Сапожников.

– Беда, Паша! – с порога сказал Виссарион. – Наблюдатели докладывают, что у бредунов всю ночь какое-то шевеление шло. А полчаса назад разведчики донесли, что эта армия собирается выступать. Бойцы отловили парочку бредунов, которых в дозор послали, и выяснили, что к Бритве приехали люди из Электрогорска и предложили долю за охрану от Красной Армии! Видимо, крепко ты там сидельцев этих напугал, что они решили за помощью к бандитам обратиться!

– Это же надо совсем ума лишиться, чтобы пойти на такое! – не поверил Пашка, но потом вспомнил жирную морду Бабицкого и то, как его перекосило после слов «Красная Армия»…

– Старшие от кланов всю ночь заседали, решали – выступать на Электрогорск или это ловушка. Так и не решили, но Фюрер успел подбить на выступление очень многих. Почти половина лагеря готова идти за ним, – сказал Виссарион.

– Так что будем делать?

– Ты прямо сейчас выступаешь со своей ротой к Электрогорску и вступаешь в контакт с местными. Постарайся объяснить им, что бандиты гораздо страшнее военных. Главное – тебе надо оказаться в городе раньше бредунов. А мы пока постараемся хоть как-то народную стихию обуздать… или хотя бы притормозить. Вокруг их лагеря мы за пару недель несколько сюрпризов приготовили, взрывчатки не жалели! Но всех нам по-любому не остановить – у них там «брони» полтора десятка единиц да самоходки «Нона», целая батарея. И личного состава до трех тысяч, из них почти полтысячи «подземных».

– Ну вы уж тогда… без фанатизма, Виссарион! – сказал Пашка. – У вас ведь…

– Не боись, Паш! – улыбнулся майор. – Я помню, что основная наша задача совсем другая! А не получится у тебя – ты там тоже анус не рви! Отрывайся и уходи. Вот прапорщик твой, товарищ Сухов, – Виссарион хлопнул по плечу стоящего рядом ротного старшину, – тебе подскажет, если что…

Лейтенант Скорострелов и майор Сапожников крепко обнялись, и Виссарион быстро ушел. Пашка закончил собираться и вышел из казармы. Было еще совсем темно, но со всех концов базы доносились команды офицеров и голоса солдат. Штурмовая рота уже успела подняться – рядом взревели прогреваемые моторы грузовиков и БМП.

Из лагеря выехали всего через пятнадцать минут после побудки и по знакомой дороге дошли до Электрогорска за два часа. Только-только начало светать. Пашка демонстративно выехал на ведущую к КПП дорогу, сидя на броне боевой машины. Убедившись, что его прибытие не осталось незамеченным (на здании КПП засверкали блики от биноклей), Павел слез и снял оружие. Оставил только выданную прапорщиком Суховым коротковолновую радиостанцию. На этот раз Скорострел шел к воротам быстрым шагом – время было дорого.

Встретил его все тот же молоденький лейтенантик-ополченец в старой советской форме.

– Вызови Бабицкого, лейтенант! – приказным тоном обратился Скорострел к парню.

– Но его нет сейчас в городе! – растерялся Панкратов. – Он еще вчера куда-то уехал…

«Надо же! – подумал Пашка. – Как загнанная в угол крыса, Бабицкий проявил чудеса храбрости, лично отправившись вести переговоры о фактической сдаче города бандитам».

– Тогда позови любого старшего командира! Коменданта, начальника гарнизона, черта лысого!

– Я самый старший по званию в отряде самообороны! – огорошил Панкратов.

– Ты самый старший?!! – Паша натурально прифигел от такого заявления, оглядывая «старшего воинского начальника» с головы до ног. – Скажи, это ты придумал разместить на крыше пулеметные гнезда?

– Я! – признался Панкратов и густо покраснел.

– Идиот! – констатировал лейтенант. – Один залп из минометов, и хана твоим огневым точкам! Или ты не от хорошей жизни такую хрень спорол? А, Панкратов? Стационарные установки не работают?

– Работают! – вскинулся Панкратов.

– В ручном режиме? Наводя каждый ствол по отдельности? И много вы таким макаром навоюете против более-менее крупного отряда?

Ополченец покраснел еще гуще, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Неужели автоматическая система обороны города не работает? – продолжал допытываться Пашка. – А ты знаешь, почему она не работает?

– Господин председатель говорил…

– Твой господин председатель сейчас ведет переговоры с бандитами. Собирается отдать им город на откуп, чтобы сохранить свою власть! Но он свалял большого дурака – бредуны используют его как пропуск в город, а потом убьют. Часа через два здесь будет три тысячи бандюганов! А сколько у тебя бойцов в строю?

– Пятьдесят два человека! – машинально ответил Панкратов и, поняв, что выдал «самую главную военную тайну», совсем смутился.

– И сколько вы продержитесь? Пять минут? Вряд ли больше! Или… Или ты поддерживаешь своего председателя? Тоже думаешь, что вошедшие в город бредуны будут вести себя прилично?

– Н-н-нет! – простонал Панкратов. – Они же тут всех…

– Вырежут, однозначно! – кивнул Пашка. – Только девок для забавы оставят. У тебя жена есть?

Панкратов отрицательно покачал головой.

– Есть сестра!

– Вот и представь себе, что от нее останется после визита десятка мужиков! – продолжал стращать парня Павел. – Так что будешь делать, «лейтенант»? Добровольно откроешь ворота перед гостями господина председателя?

– Да вы сами-то кто такой?!! – Голос Панкратова сорвался на визг.

– Я тот, кто принес тебе вот это! – Паша достал из кармана чип-ключ.

– Но ведь это же… – растерялся ополченец. – Ведь господин председатель говорил…

– Пошли в центр управления! – скомандовал Пашка. – Попробуем запустить систему! Надеюсь, что вы поддерживали установки в рабочем состоянии?

– Да, конечно! Ежемесячный осмотр, профилактика, замена изношенных деталей! На нас ведь постоянно, раз в два-три месяца мелкие банды наскакивали. Вот и приходилось огнем их отгонять, – обрадовал лейтенанта Панкратов, ведя к воротам. – Только с минными полями… Мы ничего с ними не могли сделать! Точной схемы минирования никто не знает, а сами фугасы закопаны на глубину до двух метров. А у нас уже не осталось специалистов, чтобы хоть как-то…

– Понял я, понял! – прервал Пашка излияния ополченца. – Нам сильно повезет, если сработает хотя бы половина мин и заработает процентов десять огневых точек!

Они прошли через здание КПП. Стоящие здесь на постах солдатики Панкратова оказались сплошь безусыми мальчишками, глядящими на Скорострела, как на дьявола.

«Если у него все такие, то… городу очень не повезло! – подумал Паша. – Даже при наличии работоспособного «Стального кольца» им было не отмахаться от массированной атаки. И как они дошли до такой жизни?»

– Скорострел, товарищу Сухову! – раздался из динамика голос прапорщика Сухова. Ребята засекли проход Скорострела через ворота.

– На связи! – нажав тангенту, ответил Паша.

– Скорострел, ты куда с площадки уходишь? – В голосе ротного старшины послышались встревоженные нотки.

– Спокойно, товарищ Сухов! – ответил Пашка. – Со мной все в порядке! Я с местными ополченцами контакт налаживаю. Сейчас в командный центр пройду, а вы пока рассредоточьтесь на юго-западной опушке. Появятся бредуны – в бой не вступать!

– Есть, понял! – ответил Сухов и отключился.

Пока шли по улице, Пашке на глаза попалось несколько местных жителей. Что интересно – близких по массо-габаритным характеристикам к Бабицкому. То есть – нездорово толстых, с лоснящимися красными мордами. Причем и мужчины, и женщины выглядели примерно одинаково. Это что же у них тут, эпидемия ожирения? Так Скорострел и спросил у Панкратова.

– Так ведь… товарищ лейтенант, работы у нас здесь почти никакой нет! А пайки большие – продуктов у нас много, – ответил с грустной улыбкой ополченец. – Вот и жиреют люди от нечего делать…

– А кто у вас за порядком следит, улицы убирает, мусор вывозит, за дровами ездит?

– За порядком следят полицейские, а все остальное делают штрафники! – ответил Панкратов. – Ну, те, кто какой-нибудь проступок совершил… Полицейского, скажем, должным образом не поприветствовал, на мостовую плюнул или еще что… А иначе на эти работы никто не идет!

– Сурово! – хмыкнул Паша.

«Конечно, не идет! На хрена? Их и так неплохо кормят. Вон как разносит! В других местах люди за еду убиться готовы. Трудятся не покладая рук, пытаясь вырастить на болотах рожь и картошку. Да еще и бандиты разных мастей, начиная клановыми бойцами и заканчивая дикими бредунами, пытаются последнее отнять».

Мысль помочь жителям Электрогорска отстоять город уже не казалась Павлу удачной.

«Но назвался груздем… Ладно, отдам чип и… пойду на соединение с Виссарионом. Класть за этих толстожопых голову я не собираюсь!»

Центр управления «Стальным кольцом» находился в подвале неприметного жилого дома. Одного из нескольких однотипных пятиэтажек на южной окраине городка. Часового при входе не было. Панкратов крутанул кремальеру, и толстая стальная дверь распахнулась – она даже не была заперта!

Внутри царил полумрак – довольно просторное помещение, под сто квадратных метров, освещалось только висящими на стенах экранами мониторов наблюдения. Хотя светились не все, а около четверти имеющихся. Вдоль стен размещались пульты с многочисленными кнопками, а перед пультами стояли кресла операторов. Двенадцать штук. Но занято было только одно, ближайшее к входу.

В кресле сидела девушка в военной форме. В полумраке Пашке показалось, что совсем юная – лет семнадцати-восемнадцати на вид. Она столь увлеклась наблюдением (на ее мониторах была видна опушка леса у подъездной дороги), что пропустила приход гостей. Услышав за спиной шаги, девчонка от неожиданности подпрыгнула.

– Вася, ты охерел совсем, блядь! Так подкрадываться! – возмущенно завопила девушка, но осеклась, увидев Скорострела. – Ой! А кто это с тобой?

– Лейтенант Красной Армии Павел Скорострелов! – представился Пашка. – Пришел к вам на помощь!

– Самый настоящий лейтенант? – ерническим тоном поинтересовалась девушка. И что-то в ее голосе показалось Скорострелу знакомым.

– Самый настоящий! – отрезал Панкратов и повернулся к Павлу. – Это моя сестра Катя. Она осуществляет… контроль.

– Вот мы опять и свиделись с тобой, солдатик! – внезапно сказала девушка, вставая с кресла и делая пару шагов навстречу лейтенанту.

– Екатерина Матвеевна? – оторопел Паша. – Но как ты здесь очутилась?

Девушка довольно значительно изменилась с их последней встречи – попа и грудь округлились, и даже личико казалось не таким… страшным. Теперь Скорострел даже назвал бы ее симпатичной!

– Да, вот так, солдатик! – весело сказала Катя, решительно схватив офигевшего Пашку за воротник бушлата и крепко целуя в губы. От нее пахнуло чем-то смутно знакомым…

«Так пахло от ростовских девушек, – вспомнил Паша. – Это вроде «духами» называется».

– Как те сволочи из подземного города Михайловку спалили, мужички мои – ополченцы – в разные стороны по другим деревням вместе с семьями разошлись. А я, бедная девушка, помыкалась-помыкалась и сюда прибрела! – со смехом сказала Катя. – А здесь братца своего единокровного случайно встретила!

– Встретила она… Ага! – тихонько пробурчал Панкратов. – Она меня в лесу скрутила, когда я сборщиков дров охранял!

– Вот только ДШК твой, уж извини, солдатик, я по пути проебала! Наказывать, как обещал, будешь? – лукаво сказала Катерина Матвеевна.

– Непременно! – с чувством ответил Пашка. – Вот как отобьемся, так и начнем… процесс наказания!

– Ты смотри, солдатик, не обмани! – пропела девушка. – А то обещать-то все горазды, а как до дела доходит… А то уж я тут по… наказаниям соскучилась! В этом сраном городке или мальчишки безусые, или толстопузы, у которых елду за складками жира не видно! Или вообще пидоры!

От слов о «наказании» упомянутый орган Скорострела зашевелился в штанах. Панкратов за спиной негромко кашлянул.

– Ой, и что это я расчувствовалась? – всплеснула руками Катя. – У нас тут война, а я о своем, о девичьем! Это твои танки на опушке леса, солдатик?

– Мои! Только это не танки, а боевые машины пехоты – транспорты для перевозки людей, – пояснил Пашка.

– Лейтенант принес чип-ключ, который может активировать автоматическую систему обороны! – объявил Панкратов.

– Ой! Неужели правда? – с детской непосредственностью сказала Катя. – Тогда вам сюда!

Катерина Матвеевна, жестом пригласив следовать за собой, подвела парней к стоящему у дальней стены отдельному маленькому пульту. Здесь присутствовала только стандартная компьютерная клавиатура и всего один монитор.

– Вот! – сказала Катя, ткнув пальцем в небольшую панель, прикрытую прозрачной пластиковой крышкой. Под крышкой виднелась щель, совпадающая размерами с ключом.

– Ну… что же… – Паша решительно отодвинул обоих Панкратовых в сторону и, с натугой открыв, вернее, буквально отломав предохранительную крышку, вставил чип-ключ в приемное устройство. Секунд пять ничего не происходило, словно система недоверчиво принюхивалась к попавшему в нее постороннему предмету, прикидывая: свой он или нет. Потом на панели мигнул красный светодиод. Загорелся и погас. Еще секунд через пять светодиод снова зажегся и продолжил гореть ровным светом. Где-то (Пашке показалось, что прямо за торцевой стеной) что-то запищало, затем за писком стал слышен звук разгоняющихся на рабочие обороты вентиляторов.

Пыльный монитор щелкнул, и по экрану вдруг побежали строчки непонятных символов. Бегали они довольно долго, видимо, система самотестировалась. Пара минут, и абракадабра сменилась затейливым символом – заставкой загрузочной программы. Писк прекратился.

– Работает! – почему-то шепотом сказала Катя и на радостях выдала трехэтажную матерную конструкцию.

Скорострел опасался, что система сейчас начнет спрашивать пароли и логины, но, видимо, чип-ключ являлся неким абсолютным мерилом доверия. После загрузки на экране висела только одна надпись: «Включить автоматический режим?» И две виртуальные кнопки: «Да» и «Нет». Кнопка «Да» была подсвечена красным, намекая на правильный ответ. Катя боязливо протянула руку и щелкнула клавишей «Ввод». Кнопка «Да» мигнула, где-то за стенкой раздался громкий «Пи-и-и-и-ип!», и надпись сменилась. Теперь на экран крупно выводилось сообщение: «Запуск автоматического режима». Под этой фразой бегали цифирьки процентного выполнения.

Почти пять минут ребята завороженно следили за сменой цифр. Вот уже половина! Вот перевалило за семьдесят! А вот подбирается к ста! Девяносто восемь, девяносто девять… Сто! Сто процентов выполнения! Надпись на экране гласила: «Автоматический режим запущен», а чуть ниже: «Задействовано» – и далее в столбик:

«камеры слежения – 78 процентов;

пулеметы – 28 процентов;

гранатометы – 32 процента;

огнеметы – 5 процентов;

противопехотные мины – 66 процентов;

фугасы – 72 процента».

– Маловато, но я ожидал худшего! – резюмировал Павел.

Панкратовы не ответили. Они продолжали пялиться на монитор, словно загипнотизированные. Тогда Скорострел толкнул Василия в плечо.

– Эй, лейтенант! Дай команду своим пропустить мою роту в город! – Надо было ковать железо, пока горячо. В смысле, что степень доверия к представителю Красной Армии сейчас должна быть максимальной.

– А? – с трудом очнулся Панкратов. – Да, да… секундочку!

Он отошел к двери и стал крутить ручку на полевом телефонном аппарате, который примостился на краю пульта. Совершенно определенно этот аппарат был поставлен здесь гораздо позже всего остального оборудования. Уж больно чужеродно он смотрелся на общем фоне. Наверняка при работе системы в нормальном режиме операторы могли связываться с наземными войсками как-то иначе.

Пашка нажал тангенту и вызвал Сухова. Безуспешно, видимо, подвал был хорошо экранирован. Пришлось подниматься наверх. Но не успел лейтенант выйти из подъезда дома, как его окружил десяток пухлых мужичков, обряженных в синие робы с огромными (размером с блюдце) посеребренными бляхами на груди. На головах молодцев красовались странные головные уборы, напоминающие фуражки, но с очень высоким околышем и многоугольной тульей. Причем околыш был белым, а тулья красной. В руках мужички держали увесистые дубинки.

– Эй, ты! – нагло обратился к Пашке обладатель тройного подбородка и широкого шеврона на рукаве. Наверное, старший по званию. – Руки вверх! Ты арестован!

«Вот тебе и спас горожан от страшной мучительной смерти! Что особенно хреново – я практически безоружен. Практически – потому как кое-что в заначке все-таки имею…»

– На каком основании? – вежливо спросил Павел.

– Че? – вылупился на него пухлячок. – Какое тебе еще основание, дурила?

– Фалангер! Ты чего творишь?! – Из подъезда вышел Панкратов. – Какой, на хрен, арест? Совсем совесть потерял? Этот человек – наш гость!

– А мне насрать, гость он или нет! – развязно ответил Фалангер. – Господин председатель насчет него никаких указаний не давал! Так что, сапог, заткнись! Эй ты, морда! Давай, не балуй – руки вверх! – И, повернувшись к своим, скомандовал: – Сашенька, золотце мое, обыщи его!

Сашенька, совсем еще молодой, лет восемнадцати, парень, но уже имеющий нехилое пузо и покрытые вулканическими прыщами отвисшие щечки, шагнул к Скорострелу.

«Ага, счаз-з-з!!! Сдамся я вам! Только шнурки поглажу!»

Легкий взмах левой рукой, и в Пашкину ладонь попадает закрепленный в рукаве бушлата на резинке округлый предмет. Прыщавый подошел вплотную и недоуменно замер. Никак не сообразит, бедолага, отчего это арестовываемый не торопится выполнять команду и поднимать ручки ввысь. Пашка максимально добродушно улыбнулся прямо в заплывшие жиром глазки Сашеньки и поднял ладонь на уровень его лица. Прыщавый машинально скосил взгляд и натурально обомлел – розовые щечки побелели, а на лбу выступила испарина. На ладони лейтенанта лежала ручная граната Ф-1, именуемая в народе «лимонкой».

Скорострел быстрым движением выдернул кольцо (усики на чеке были отогнуты заранее) и, сделав пару шагов вперед, любезно поднес гранату прямо к носу Фалангера. Как только тот рассмотрел, что же именно Паша сжимает в руке, то попытался отшатнуться, но, похоже, силы мгновенно оставили его – их хватило на жалких полшажка.

За спиной Скорострела раздался звук, похожий на треск рвущейся ткани, и вдруг резко потянуло дерьмом. Похоже, что прыщавый Сашенька обосрался со страха.

«Милый мальчик… Так, а теперь поставим в известность всю группу захвата!»

Лейтенант резко поднял руку и дал полюбоваться на гранату всем окружающим (окружившим!) его клоунам.

«Ну вот, теперь порядок – все присутствующие осознали степень угрозы! Это стоило храбрым участникам группы захвата еще двух обосранных штанов. Что-то у них с кишечником нелады – прямо-таки эпидемия какая-то! Ага, инфекционная разновидность медвежьей болезни. Причем передающаяся воздушно-капельным путем и не имеющая инкубационного периода».

– Что это за уроды? – спросил Павел Панкратова, когда последний из доблестных засранцев был уложен мордой вниз на потрескавшийся асфальт.

– Это наша полиция! – сквозь зубы ответил Василий. – А это их старший – Гриша Синицкий по кличке Фалангер. Редкостный мудак… И по совместительству любовничек председателя.

– Полиция? – удивленно переспросил Паша. Ни в одном уцелевшем со времени Войны анклаве на территории России подразделения внутренней безопасности на западный манер не именовались.

– Подчиняются напрямую председателю комитета! – уточнил ополченец, словно Паша сам не видел, как пренебрежительно с ним разговаривал старший этих… полицаев.

– Ладно, раз они тебя не слушают, то сами и виноваты! Сейчас сюда прибудут мои люди, и если хоть одна сволочь пукнет, то… мои ребята шутить не умеют! – сказал Скорострел и вызвал по рации Сухова. Прапорщик мгновенно отрепетовал его приказ войти в город, и уже через пару минут все услышали рев дизелей на подъездной дороге.

Предупрежденные своим командиром солдатики «сил самообороны» безропотно открыли ворота. Колонна вступила в Электрогорск и разошлась по улицам, чтобы взять территорию под контроль. Насчет возможных конфликтов с полицаями и мер пресечения Пашка ребят предупредил.

Возле лейтенанта тормознул «Урал», из кабины которого выпрыгнул прапорщик Сухов.

– Тащ командир! Ваше приказание выполнено – город занят! – бодро отрапортовал Борис, косясь на обосранную задницу лежавшего у ног Скорострела Сашеньки.

– Этих связать и под замок! – Пашка ткнул пальцем в направлении дурнопахнущих тушек. – Штаны не менять!

Борис понимающе усмехнулся и кивнул. Затем подбородком указал на топчущегося рядом Василия.

– Это начальник здешнего гарнизона Панкратов! – представил Скорострел парня. – А это мой заместитель, старшина роты прапорщик Сухов. С этой секунды работаете совместно. Сухов, выбери десяток людей и посади их за пульты наблюдателями и… пусть там сами с управлением разберутся! Вася, покажи прапорщику, где тут у вас что.

Сухов отдал команду, и из кузова «Урала» выскочили два десятка бойцов. Они быстро связали руки полицаям и беззлобными пинками погнали их в указанном Панкратовым направлении – в подвал, где хватало пустых отсеков с крепкими дверями и замками.

– Тащ командир! Можно вас на минутку? – Сухов решительно взял Пашу за локоть и отвел в сторону. – Тащ командир, пока вы здесь… контакт с местными налаживали, на связь выходил Виссарион. Он сказал, что час назад бредуны полным составом выдвинулись из лагеря и следуют в нашем направлении. Их ведет Фюрер. Наблюдатели доложили, что, судя по эмблемам на машинах, с ними идут кланы Мартына и Корявого.

– Понятно, решили присоединиться к общему порыву, чтобы не быть прибитыми своими! – кивнул Павел.

– Майор их немного притормозит, но не остановит. Он попросил нас продержаться хотя бы пару часов, а лучше до вечера. Сказал, что готовит большой сюрприз!

– Хорошо, я понял! – ответил Пашка. – Штаб обороны размещаем здесь, в этом бункере. Вызови сюда командиров взводов. Будем решать, как нам отбить удар с наименьшими потерями для себя. Да, и со связью здесь разберись – перекрытия сигнал экранируют.

Сухов козырнул и ушел распоряжаться. А лейтенант призадумался. Продержаться до вечера против трех тысяч бредунов, имея в распоряжении неполную сотню бойцов и полста человек ополчения… Ну, что же… будем выполнять приказ, тем более что с действующим, хоть и не в полную силу, «Стальным кольцом» сделать это немного проще.

Скорострел спустился в бункер. Сейчас контрольный пост совсем не напоминал увиденное им полчаса назад. Здесь ярко горел свет, работали почти все мониторы (а неработающими занимались ремонтники из числа красноармейцев), все операторские кресла были заняты солдатами, которые активно осваивали управление. Посмотрев на всю эту активную работу, Паша тихо отошел к торцевой стене, чтобы не мешать носящимся по залу ремонтникам. Здесь с удивленным видом сидела Катя Панкратова.

– Ничего себе! – ошарашенно сказала девушка. – Я такого количества народа в этом месте отродясь не видела!

– Немудрено при таком количестве боеспособных штыков в вашем отряде! – усмехнулся Скорострел.

– Брат говорил, что когда-то силы самообороны пятьсот человек насчитывали! – обиженно ответила девушка, но тут же с грустью кивнула: – Да, ты прав, солдатик, – наш оборона практически в развале, людей, способных держать оружие, просто нет.

– И виноват в этом именно господин председатель! – злобно сказал подошедший Вася Панкратов. – Мы с сестрой служим потому, что нам это завещал отец – он был офицером еще до Войны. И солдаты в моем отряде тоже из потомственных военных. А большинство населения считает более престижной работу в полиции. Вот этим толстожопым и слава, и почет! Как же – защитники правопорядка, мать их! И никто из этих мудаков понять не может – прорви бредуны периметр, никакая полиция их не спасет. Но мы все равно тянем эту лямку – если не мы, то кто же?

После этого страстного монолога Пашка посмотрел на молодого ополченца более заинтересованно. Не все, значит, еще здесь потеряно, раз есть такие ребята.

– Ты, Василий, не горячись! Мы уже здесь и за здорово живешь город не сдадим! У вас есть кто из знакомых и родственников, кого надо защищать особо?

– Нет, мы с сестрой сироты, – ответил Панкратов, – ни родственников, ни знакомых в городе у нас нет. А в друзьях только бойцы нашего отряда.

– Но в Электрогорске вообще какие-нибудь укрытия для гражданского населения есть? На случай прорыва периметра? – уточнил Паша.

– Раньше, при полковнике Истомине, были, – ответила Катя. – Подвалы всех жилых домов были оборудованы стальными герметичными дверями, запасными выходами, фильтро-вентиляционными установками, запасами воды, продовольствия и медикаментов. Но после смены власти господин бессменный председатель решил, что содержать убежища нерентабельно, – и подвалы отдали под кладовки. Блядь, как хорошо было в моей деревне – опасность нападения бредунов там была настолько близкой, что мужички бдили день и ночь! А здесь народец, прикрываемый минными полями, совсем расслабился, жиром заплыл.

– Хреново! – констатировал Скорострел.

Брат и сестра Панкратовы синхронно кивнули.

– Но что-нибудь мы все равно придумаем. Пусть хоть в кладовках сидят, так лучше, чем в квартирах у окон. Надо собрать всех жителей и объяснить ситуацию. Заодно найти добровольцев для обороны.

– Добровольцев для обороны? – рассмеялась Катерина Матвеевна. – Да ты, солдатик, совсем оху… хм… с дуба рухнул! Там такие бегемоты… Если только под конвоем их вывести…

– А мы сзади заградотряд поставим! – хмыкнул Скорострел.

Василий скептически покачал головой, а Катя посмотрела на Пашку с новым интересом.

– А ты, солдатик, изменился! – внезапно сказала девушка. – Раньше простым бредуном был, прямым как лом, хорошо хоть не отмороженным беспредельщиком. А сейчас таким… интеллигентным стал, слова умные говоришь. Чаю хочешь?

Павел прислушался к организму. Чаю хотелось. И не только чаю – он с самого утра не ел горячей пищи, бойцы штурмовой роты перекусили по дороге в Электрогорск сухпаем.

– Давай-ка ты, Катерина Матвеевна, организуй нам всем питание! – улыбнулся лейтенант. – Судя по упитанным рожам местных блюстителей порядка, вы не бедствуете!

Панкратова понятливо кивнула и выбежала из подвала.

Тут в зал вошли командиры взводов, и Паша попросил Василия найти свободную комнату для совещания.

Выслушав доклады, Скорострел понял, что захват прошел на удивление гладко. Полицейские, общим количеством триста двадцать шесть человек (не считая их главаря и его обосранных подельников), героически сдались при первом появлении красноармейцев. Толстожопых «воинов» заперли в актовом зале полицейского участка, поставив в караул отделение с крупнокалиберными пулеметами. Мирное население закрылось по своим квартирам и носа наружу не показывало.

Часа через два красноармейцы окончательно разобрались с управлением. Собственно, управляемыми остались только минные поля, а пулеметы, гранатометы и огнеметы заработали в автоматическом режиме. Несколько зон, где огневые точки пострадали от времени в наибольшем количестве, пришлось перекрывать бойцами. Там сейчас торопливо копались полнопрофильные окопы и укрытия для бронетехники. К земляным работам привлекли полицейских. Насмерть перепуганные одним только видом увешанных оружием профессиональных бойцов, полицаи старались вовсю. Но даже трех с половиной сотен было мало для полноценного проведения земляных работ. А уж о том, чтобы дать этим «блюстителям порядка» в руки оружие, не могло быть и речи. Прикинув все «за» и «против», Пашка решил поговорить с гражданским населением.

Около полудня их собрали на площади перед зданием «Комитета спасения». В нем, кстати, как выяснилось, числилось аж двести чиновников! И это при том, что собственно жителей в городе осталось всего около четырех тысяч. И вся эта аморфная масса покорно вышла из своих норок по первому требованию оккупационных властей, озвученному через городскую трансляционную систему. И жители были весьма удивлены тем, что вошедшие в город военные не занялись грабежами и погромами, как им предсказывал их председатель.

Этот Бабицкий вообще оказался редкостным придурком. Сидя на огромных залежах продовольствия, председатель практически полностью развалил силы самообороны. В них теперь числилось всего полсотни активных штыков. Мальчишек в возрасте от пятнадцати до девятнадцати лет. И это на многотысячное население! Ну не престижно, видите ли, было служить в Электрогорске «сапогом» – так презрительно местные именовали своих защитников.

Собрав на площади толпу, Пашка кратко рассказал им, что их ждет в очень недалеком будущем. Но получил шикарный ответ: бредунам никогда не прорвать периметр – здесь в народе до сих пор бытовало поверье, что за «Стальным кольцом» они как у бога за пазухой, и ничто не сможет им навредить. Тут же и выяснилось, что использовать гражданских для обороны было делом бесполезным и даже вредным – никто не озадачился созданием ополчения и начальной военной подготовкой для мужчин. Если, конечно, можно было назвать «мужчинами» этих хомяков-переростков: ожирением страдало (или наслаждалось) сто процентов взрослого населения. Автоматов в руках они никогда не держали.

Павел был просто поражен этим фактом. Найти в Подмосковье, где действовало два десятка крупных бредунских кланов и несколько сотен банд «диких» целый город, где взрослое население не знает, как обращаться с «калашом», – это нечто из области фантастики! Раздать этим людям оружие, приличные запасы которого имелись в городе (полковник Истомин распотрошил в свое время немало мобилизационных складов), Скорострелу резко перехотелось. Куда могли попасть из автоматов эти увальни – один черт знает. Как бы они не перестреляли друг друга раньше, чем это сделают бредуны! Но это полбеды – лейтенанту, по большому счету, стало плевать на их здоровье. Хуже всего, что они могли попасть в кого-нибудь из красноармейцев.

Поняв, что толку от «мирного» населения действительно никакого, Пашка решительно погнал всех на строительство оборонительных сооружений. Но и здесь вышел пшик – на всех не хватило шанцевого инструмента. Пришлось организовать посменную работу, тем более что от непривычки к физической работе и общей расслабленности организма «мирняки» быстро уставали – буквально после пары-тройки махов лопатой.

Откинув прочь еще одну проблему, Скорострел решил выяснить, ради чего вообще разгорелся весь сыр-бор вокруг Электрогорска.

В сопровождении пары автоматчиков и Кати Панкратовой Павел явился на главный «склад». Вернее, явился в одиноко стоящее здание наземного комплекса бывших складов Росрезерва. Насмерть напуганный пожилой пузан, представленный «оккупантам» как «завхоз», провел лейтенанта к клети грузового лифта. Основные тоннели находились на двухсотметровой глубине.

– Общая протяженность штреков двадцать два километра, – пояснил завхоз после спуска вниз.

– Да, впечатляет! – только и смог сказать Паша, проехавшись на электрокаре вдоль бесконечных залежей мешков и ящиков. Здесь были тысячи и тысячи тонн продовольствия. Скорострел вспомнил, как бредуны порой делили одну банку тушенки на пятерых, и ему захотелось… Огромным усилием воли поборов в себе желание немедленно голыми руками свернуть жирную шею завхозу, а после подняться на поверхность и расстрелять сотни две этих толстожопых козлов, Паша внимательно осмотрел главные запасы.

По самым скромным прикидкам, здесь могло встать на довольствие тридцать тысяч человек. Лет на двадцать.

«Неплохо предки подготовились к катастрофе. Жаль только, что их усилия пропали из-за жалкой кучки жадных тварей. Впрочем, о чем это я? Мы сейчас здесь и не позволим какому-то там Бабицкому снова сесть жирной жопой на кучу жратвы! – решил Пашка. – Надо устроить в Электрогорске пункт раздачи и кормить окрестное население… Размечтался, блин! Так и дали тебе «подземные» с дикими бредунами распределением заняться. Наверняка всё себе захапают! Хм, если мою роту сомнут, а мы этого им сделать не позволим!»

Уже возвращаясь после объезда территории к центральному подъемнику, Паша обратил внимание на один из ближайших тоннелей. Почти сразу за устьем в нем виднелся капитальный, до потолка, завал из земли и кусков бетона.

– А это что еще такое? – спросил Скорострел у завхоза. – Кровля не выдержала?

– Нет, – опасливо покосившись на завал, ответил пузан. – Это еще двадцать лет назад взорвали. Сами военные. Вроде бы этот тоннель в саму Москву вел, и по нему оттуда безостановочно крысы перли здоровенные. Ну, чтобы они тут все не пожрали, тогдашний комендант и приказал взорвать. Тут завал на пятьдесят метров тянется!

«Странный способ отгораживаться от крыс!» – подумал Пашка. Если уж действительно надо было защитить склад от грызунов, то вполне хватило бы бетонной стены. Или Истомин вовсе не от крыс спасался? Ладно, не до решения загадок сейчас – штурм на носу.