После странного разговора с Пакулой у стойки регистрации Лея снова свернула на обходную тропу — ту, что вела мимо спа-комплекса к её апартаментам.

В тени пальмовой аллеи она шла вдоль белой стены. Из-за неё поднимались облака пара, что-то бурлило, булькало, тянуло ароматическими маслами. На лужайке по другую сторону дорожки шло занятие — нечто среднее между йогой и аэробикой: дюжина женщин и несколько мужчин под восточную музыку плавно вращали в руках длинные деревянные палки.

— Что ты думаешь об этом Пакуле? — спросила Лея.

А я уж думала, не спросишь. На ментального коуча он не тянет.

— А как должен выглядеть типичный ментальный коуч?

Загар, ослепительная улыбка, заряд позитива и вечная мотивирующая ухмылка. А этот — сама противоположность. Бледный, болезненный, и вся эта сцена его дико раздражала. К тому же от него несло травкой.

Лея кивнула. То же ощущение возникло и у неё.

— И почему этот WG в эсэмэске спрашивает, видела ли я уже Пакулу?

Понятия не имею. Но ты заметила, что от самой стойки за тобой идут?

— Кто бы это…

Не оборачивайся!

Лея продолжала идти прямо. Впереди виднелся служебный въезд в зону спа, а над ним — дорожное зеркало. Сначала она увидела в нём саму себя — искажённую, в кепке с козырьком, с рыжей косой и в кимоно в красно-синюю крапинку. Метрах в пятидесяти позади за ней следовал мужчина в белых шортах и белой футболке.

— Совпадение, — сказала Лея.

В стекле резервуара с водой, в холле, я тоже видела его отражение.

— Может, ему просто по пути.

По этой тропе?

Лея промолчала, но Камилла, конечно, была права. Она ведь именно потому и выбрала окольный путь, что здесь обычно не встречалось ни души. Прежде чем зеркало осталось позади и мужчина пропал из виду, Лея успела заметить, как он поднёс к уху телефон.

— Звонит жене, потому что заблудился… — начала она и осеклась: в поясной сумке зазвонил мобильник Вики. — Вот чёрт!

Какая там жена. Это он сейчас тебе звонит. Не отвечай!

— Я что, дура?

Дорожка раздваивалась. Налево — к пляжу, направо — в ту часть жилого комплекса, где стоял её домик. Лея свернула к морю.

Куда ты идёшь?

— Куда-нибудь, — пробормотала она. — Хочу проверить, действительно ли он за нами увязался.

Она миновала несколько апартаментов с английскими названиями — в этой части территории так было заведено. Сделав словно бы невзначай пару петель, Лея свернула на асфальтированную дорожку, обсаженную орхидеями: та полого спускалась к берегу.

А теперь?

Лея вышла на широкий насыпной пляж с пальмами и соломенными хижинами. Всё здесь выглядело как на любом другом курорте — разве что между лежаками было больше простора и не виднелось ни детских игрушек, ни песочных замков. Дальше, в бухте, разбивались лазурные волны. Кто-то лежал на надувных матрасах, кто-то прыгал в воду с пришвартованных моторных лодок.

С моря тянул мягкий прохладный бриз и касался её лица. На губах оседал привкус соли. Во всём этом было что-то карибское.

Отсюда открывался вид и на отвесные скалы полуострова Форментор, уходившие ещё на несколько километров за бухту. По ним серпантином поднималась прибрежная дорога — до самого мыса Кап-де-Форментор, северо-восточной оконечности острова, где на смотровой площадке стоял маяк.

Шикарный вид. И что теперь?

Лея направилась к пляжному бару — там не оставалось ни одного свободного места. Рядом располагалась открытая дискотека: в этот час она ещё не работала, но возле танцпола стояло множество зеркал.

Ясно!

Лея прошла мимо бара так, чтобы видеть в одном из зеркал и себя, и всё, что было за спиной. Вот опять — тот самый тип, на почтительном расстоянии. Стоило ей хоть раз обернуться — и он понял бы, что слежка раскрыта; на этом игра в кошки-мышки и закончилась бы.

И куда теперь?

— Попробую оторваться.

Она покинула гостиничный пляж и пошла берегом к яхтенной пристани, примыкавшей прямо к территории отеля. Всё ещё яркое вечернее солнце уже изрядно жгло кожу. К счастью, она недавно щедро намазалась кремом, иначе одной этой прогулки хватило бы на серьёзный ожог. Лея чувствовала и жар, отражавшийся от песка.

Уверенно, словно куда-то торопясь, она прошла мимо охранника отеля; тот ей кивнул. До первого пирса оставалось не больше ста метров. Во время трансфера на шаттле Лея вычитала в одном из проспектов, что на Мальорке тридцать восемь яхтенных портов, — это был один из них. С тремя длинными причалами, уходящими в воду, он считался скорее небольшим, зато стоявшие здесь суда производили тем большее впечатление. Помимо роскошных прогулочных катеров, тут покачивались и лёгкие парусники, и крупные частные моторные яхты.

Чем ближе она подходила, тем больше различала деталей. А поскольку, работая телохранителем, она нередко вращалась среди по-настоящему богатых людей, толк в этом знала. Ни одно из пришвартованных судов не стоило меньше четырёх-пяти миллионов евро. То были плавучие апартаменты — со спутниковыми тарелками, маленькими бассейнами и спасательными шлюпками.

Лея ступила на средний причал и, едва оказавшись под прикрытием первых яхт, побежала. Незадолго до этого вдоль берега прошёл моторный катер, и волны теперь бились о деревянные сваи. В автомобильных покрышках, о которые тёрлись борта, булькала вода.

Лея остановилась у двухпалубной яхты длиной около двадцати метров под турецким флагом, пришвартованной к причалу кормой. На первый взгляд на борту никого; трап — поднят.

Лея перепрыгнула с причала на заднюю деревянную платформу, к которой была привязана надувная лодка, и быстро взбежала по лесенке на первую палубу. Вдоль леера прошла к столику со стульями, присела на корточки и укрылась за тонированным боковым стеклом.

Только теперь, с бешено колотящимся сердцем, она осмотрелась. Стеклянная дверь во внутренние помещения была закрыта; за ней не угадывалось ни малейшего движения. Похоже, на борту и впрямь ни души. Лея осторожно приподняла голову и сквозь тонированное стекло посмотрела туда, где начинался причал.

Возможно, она и впрямь выставляла себя на посмешище. Но если ей не повезло, мужчина дошёл за ней досюда. Какое-то время ничего не происходило, а потом он и впрямь возник у начала причала, огляделся и нерешительно сделал несколько шагов вперёд.

— Кто же ты, чёрт возьми? — прошептала она.

Чтобы это понять, ему пришлось бы подойти ближе, но он остановился между первыми лодками и принялся озираться. И тут Лея увидела, как он снова взялся за телефон.

— Вот дерьмо!

Она торопливо вытащила из поясной сумки мобильник Вики. На экране светилось уведомление о пропущенном звонке десятиминутной давности — от WG. Дрожащими пальцами Лея перевела аппарат в беззвучный режим — как раз вовремя: в следующую секунду высветился новый входящий от WG. Она глубоко выдохнула и стёрла со лба пот.

Глядя на экран и ожидая, когда вызов оборвётся, она вдруг сообразила: у телефона Вики тоже есть камера. Пусть простенькая, но всё же. Лея сняла солнечные очки, зацепила их за козырёк кепки, приподняла голову и прищурилась. Тип стоял метрах в ста, спиной к заходящему солнцу, — различался лишь силуэт. И всё же она сделала несколько снимков.

Потом стала ждать. Парень всё ещё прижимал телефон к уху. Наконец опустил руку, развернулся и зашагал к отелю.

Только теперь Лея заметила, что всё это время не дышала. Она медленно выдохнула и жадно втянула воздух. Плечи опустились, и она с облегчением прислонилась к борту.

Не тяни! Открой фотографии и приблизь.

— Сейчас.

Всё ещё дрожащими пальцами Лея выбрала самый удачный, не смазанный кадр — на нём хоть что-то можно было разобрать. У телефона Вики и впрямь нашёлся зум. Лея растянула изображение настолько, насколько позволял крошечный экран. Пиксели расплывались, но фигура и знакомое лицо угадывались — и при виде их Лея задохнулась.

— Этого… этого не может быть…

О, чёрт, — вырвалось у Камиллы, и в голове Леи разом стало тихо.

Преследователь был ей знаком. Это был Гернот. Её собственный парень. Невозможно. Что он здесь делает? Он же уехал к матери в Шварцвальд.

И тут до неё дошло, что аббревиатура WG означала «Вульф Гернот».

— Этот мерзавец подгадал отпускную поездку с Вики ровно к моему дню рождения… — прошептала она.

По-хорошему сейчас по щекам должны были течь слёзы, но плакать совсем не хотелось. Вместо слёз поднималась ярость — на Гернота, но в конечном счёте куда сильнее на саму себя.

Он всё идеально просчитал, — тихо сказала Камилла.

— Что?

Этот гад знал наверняка, что к матери ты с ним не поедешь: дату заливки фундамента под зимний сад назначили ещё два месяца назад.

— Вот изворотливая свинья…

Дрожь унялась, и, пока в голове один кусочек пазла сходился с другим, Лея яростно сжала кулаки.

— Значит, все эти годы тайным любовником Вики был именно он, а вовсе не тот мнимый знаменитый папаша с якобы дочкой.

Если честно… — прошептала Камилла, — я давно это подозревала.

— Серьёзно? — прошипела Лея. — И молчала? Как же ты заботлива!

Да, заботлива. Я хотела тебя уберечь… к тому же ты бы мне всё равно не поверила.

И правда, не поверила бы. Чтобы признаться себе в этом самообмане, нужно было поймать его с поличным. Зато теперь сомнений не оставалось: он ей изменял. С одной стороны — словно избавление: наконец-то правда. С другой — невыносимо больно.

— Я бы сейчас с удовольствием свернула этому типу шею…

Не будем торопиться.

---

 

Отправить