Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Император Николай II предпочитал яблочный квас. Лев Николаевич Толстой любил самый обыкновенный квас. Правда, под старость ему запретили пить квас. Софья Андреевна писала в дневнике: «Сегодня за обедом я с ужасом смотрела, как он ел: сначала грузди соленые… потом четыре гречневых больших гренка с супом, и квас кислый, и хлеб черный. И все это в большом количестве».
Гоголь очень любил квас из моченых груш и сам его готовил. А в «Мертвых душах» слуга Платона Михайловича Платонова «принес и поставил… графины с водой и разноцветными квасами всех сортов, шипевшими, как газовые лимонады».
У кваса была целая философия. Повитуха из горьковского автобиографического романа «Детство» утверждала: «Квас нужно обидеть, чтобы ядрен был, разъярился; квас сладкого не любит, так вы его изюмцем заправьте, а то сахару бросьте, золотник на ведро».
А вот «Приваловские миллионы» Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка: «Привалов с удовольствием сделал несколько глотков из своей кружки – квас был великолепен; пахучая струя княженики так и ударила его в нос, а на языке остался приятный вяжущий вкус, как от хорошего шампанского».
Княженика – ягода, похожая на малину, но темнее и слаще. Впрочем, многие так называли красную смородину.
А еще в России делали так называемый «баварский квас». Из красного ячменного солода, пшеничной муки и с добавлением патоки.
Боюсь, что настоящие баварцы даже не подозревали о существовании этого напитка. Бедные! Какого удовольствия они лишились!
«Им квас как воздух был потребен», – писал Александр Сергеевич Пушкин о Лариных.
Квас был настоящим народным напитком. Даже существовала фамилия – Квасов.
Притом квас раньше не был исключительно летним, сезонным напитком. Иван Шмелев в книге «Лето Господне» писал о великопостном, зимнем рынке: «Квас всякий – хлебный, кислощейный, солодовый, бражный, давний – с имбирем».
В России даже существовала специальная профессия – квасник, то есть, специалист по изготовлению кваса, он же и продавец своего товара. Иногда квасников называли более уважительно – квасоварами. Несмотря на то, что квас – продукт брожения, а не варки.
Впрочем, в некоторых случаях его и правда варят.
А у царицы Анны Иоанновны был шут из княжеского рода – Михаил Алексеевич Голицын-Квасник. Его обязанностью было разносить всем квас и прочие прохладительные напитки. В дополнение к княжеской фамилии возникла кличка Квасник.
В России выпускали и ананасный квас. Казалось бы, где ананас, а где квас. А вот поди ж ты.
А «клюквенный игристый квас» рыбинского лимонадника Юлиуса Бенда завоевывал медали на Губернской выставке в городе Ярославле.
Квасу посвящено множество пословиц и поговорок: «Квас, как хлеб, никогда не надоест», «И худой квас лучше хорошей воды», «Где квас, там и гуща», «Щи с мясом, а нет – так хлеб с квасом», «Этот квас не про вас».
Из кваса изготавливали множество блюд. К примеру, окрошку, ботвинью и тюрю.
Употреблялся квас и как профилактическое средство. Поэт Дон Аминадо писал про московские Сандуновские бани: «паром парят, крепким веником по бедрам хлопают и из деревянной шайки крутым кипятком поливают, и выводят агнца во столько-то пудов весом, под ручки придерживая, и кладут его на тахту, на льняные простыни, под перинки пухлые, и квасу с изюминкой целый жбан подносят, чтоб отпить изволили, охладились малость, душу Господу невзначай не отдали».
Действовало.
К сожалению, все тот же квас использовали жулики. «Русское слово» сообщало в 1909 году: «Крестьянин Андрей Иванов, находясь вчера в чайной лавке, на Краснохолмской набережной, спросил бутылку квасу и тут же отошел зачем-то к буфету. Вернувшись потом к своему столу, он выпил квас и вскоре потерял сознание. Очнувшись через некоторое время, он обнаружил пропажу у него из кармана 21-го рубля. По мнению Иванова, ему кто-нибудь всыпал в квас дурман».
Квас был поистине универсальным напитком.
Считается, что при Иване III в России существовало около 500 сортов кваса. На первый взгляд, цифра завышенная. Но, с другой стороны, а чем еще в то время было заниматься-то, как не изобретать оригинальные сорта традиционного напитка.
И уже в начале прошлого столетия квас стал не только напитком, но и символом русского духа. Сергей Есенин, например, упоминал его в стихотворение «В хате»:
Пахнет рыхлыми драченами,
У порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в паз.
Драчены (деревенское блюдо из яиц, молока и тертого картофеля или муки), запахи, печурки, таракашки – ну и квас туда же. Правда, сам поэт предпочитал ему шампанское. Кричал своей супруге Айседоре:
– Шампань! Шампань!!!
Существует даже фраза – «квасной патриотизм». То есть неискренний, показной, проявляющийся исключительно во внешних формах. Например, в чрезмерном употреблении кваса.
Доходило до абсурда. Когда в дореволюционном Екатеринбурге открыли новый ресторан «Херсон», владельцы всячески старались подчеркнуть европейский характер своего заведения. И для этого они полностью отказались от кваса.
Впрочем, подобное отношение к квасу существовало еще в XVIII веке. Правда, среди российской элиты. И Михайло Ломоносов благодарил царедворца Ивана Шувалова за хороший обед таким стихотворением:
Спасибо за грибы, челом за ананас,
За вина сладкие; я рад, что не был квас.
Российско кушанье сразилось с Перуанским,
А если бы и квас влился в кишки с Шампанским,
То сделался бы в них такой же разговор,
Какой меж стряпчими в суде бывает спор.
Но стоит выпить кружку настоящего шипящего хлебного кваса, как сразу понимаешь: Ломоносов тоже ошибался.
Войти с помощью соц. сетей: