В ночь на 2 июля 2002 года из-за ошибки диспетчера швейцарских наземных служб в небе над Боденским озером столкнулись Ту–154 «Башкирских авиалиний» и грузовой Boeing компании DHL. В числе погибших оказались 45 российских детей, летевших на каникулы в Испанию.

Если бы диспетчер понес наказание, он остался бы в живых. Но за крушение и гибель людей никто из сотрудников компании Skyguide не был серьезно наказан. Четверо из представших перед судом были признаны виновными в причинении смерти по неосторожности, но отделались условными сроками и штрафом. А потом дело и вовсе забылось. Но лишь на два года. В феврале 2004 года произошло то, чего никто не ожидал. Уроженец Северной Осетии Виталий Калоев, потерявший в катастрофе всю свою семью – жену, сына и дочь, убил авиадиспетчера Питера Нильсена, которого считали главным виновником трагедии. За убийство Калоева приговорили к 8 годам лишения свободы с отбыванием в швейцарской тюрьме, но потом снизили срок до 5 лет.

Уже в ноябре 2007 года Калоев вернулся на родину, и там его, разумеется, встречали как героя, поскольку Осетия – это страна с клановым семейным устройством и прочными межчеловеческими связями, что порождает единство чувств и стремлений, то есть то, что мы в глобальном масштабе называем национальной идеей. Слишком громко сказано? Отнюдь нет. И вот доказательство: в 2008 году Калоев был назначен заместителем министра строительства и архитектуры Северной Осетии. То есть стал государственным человеком. Он заслужил этот пост способностью идти на поступок.

По возвращении на родину ему прислали письмо о долге перед швейцарским государством в размере 150 тысяч франков за содержание в тюрьме. Но замминистра платить не собирается: «Даже если бы у меня были такие деньги, я бы их отдал в детские дома или еще куда-нибудь, но только не в Швейцарию».

На этом рейсе жена и дети Калоева оказалась случайно: в московском аэропорту они долго не могли взять билеты, пока не попали на борт транзитного самолета «Башкирских авиалиний». Как пояснил Калоев, он пошел на убийство потому, что «исчерпал все возможности добиться справедливости законным путем». Возможно, если бы он не отомстил Нильсену, его жизнь пошла бы по-другому, но от убийства ему легче не стало. В тюрьме не было сказано ни слова упрека в его адрес, а во время заключения он хотел только посетить могилу семьи. Этот человек долго жил совершенно один, и от тяжелых воспоминаний о прошлом его отвлекала только работа: «Когда получается помочь человеку, становится приятно на душе».