Глава 22
Боевое крыло: Организация приюта для детей в XIX веке
Утро выдалось морозным. Сегодня возбужденный Андрей Михайлович Томских примчался в наш дом. Помнится, последний раз, когда я видел его в таком настроении, мы мчались из нашей съёмной квартиры в доходном доме именно сюда — торопились купить этот самый дом у дочери покойного купца по хорошей цене.
— Доброе утро, Андрей Михайлович! Какими судьбами?
— Здравствуй, здравствуй, Илья! — поздоровался он со мной за руку. — Вот, спешу новостями поделиться.
— И как? Хорошие новости? — уточнил я.
— Да, отличные, отличные! Есть чем порадовать.
— Пойдемте в дом, морозно сегодня, чайку горячего попьем, — сказал я.
После пары кружек выпитого чая со свежей сдобой я попросил:
— Ну, не томите, рассказывайте!
— Значит так, — начал Андрей Михайлович. — По вашей просьбе нужно было найти усадьбу подальше от людских глаз, но поближе к Шувалову. И что я вам скажу… — он развернул карту и стал показывать расположение предлагаемых объектов. — Итак, основная усадьба — вот она. Для тренировок. Расположена примерно в четырех-пяти верстах от вашего дома, в Шувалово. Туда прямой дороги нет, поэтому будет необходимо проложить конную тропу, вот здесь. — провел он пальцем по карте через лесной массив. — А так — неспешным шагом уже сейчас примерно за час вы можете добраться до усадьбы, если пешком.
Я посмотрел на карту и понял, что место действительно удобное: и для тренировок, и в случае необходимости — можно будет быстро среагировать, и прибыть на место. Грунтовая дорога есть, но она идет в стороне от Шувалово, и если добираться по ней, то придется делать приличный крюк, поэтому идея проложить небольшую конную тропу, вполне мне нравится.
— Вторая хорошая новость, — продолжил он. — Мне удалось уговорить вашего соседа продать дом. И теперь у вас будет два соседних участка.
— Здорово, здорово! — воскликнул я. — А что там по стоимости?
— Ну… — Томских немножко замялся. — Вообще, дом его не стоит не дороже двадцати тысяч рублей. Но, как вы и просили, я «выкручивал ему руки» ценой. В итоге сговорились на двадцать восемь тысяч. Да, цена немалая… Ну что ж, зато очень удобно, будете рядом со своей семьей, можно даже забор снести и объединить участки!
— Тогда так, Андрей Михайлович, — сказал я. — Этот соседский дом оформляйте на нашу маму, а усадьбу — на Кулагина Егора Кузьмича.
— Хорошо, хорошо. В ближайшее время займусь оформлением.
— Скажите, Андрей Михайлович, удалось ли вам подобрать людей, которые могли бы заняться воспитательской деятельностью?
— Знаете, есть у меня несколько кандидатов. Всего пока шесть человек, включая директора приюта. Как только закончим оформление усадьбы на Егора Кузьмича, я займусь оформлением всех нужных разрешений на приют. Дела там тоже очень много.
А с кандидатами в воспитатели лучше бы Вам встретиться лично и поговорить, чтобы понять подходят ли те на эту роль. Коли есть такая потребность, могу назначить встречу, — ответил Томских.
— Да, конечно. И тянуть не стоит — ни с оформлением, ни со встречами, поэтому давайте! Назначайте!
В итоге договорились поговорить с воспитателями на следующий день.
Кузьмич в последние дни занимался подбором казаков, которые будут следить за порядком, а также заниматься тренировками с детьми. Для начала решили взять двух-трех человек. Посмотрим, кто в конечном счёте приглянется, может и больше сможем привлечь. Они будут воспитателями для детей.
С пластунами, конечно, возникли сложности. Основная их масса, отслужив, предпочитала оставаться в казачьих станицах — на Кубани, на Кавказе, где сохранялись обычаи и традиции, да и в других приграничных регионах таких хватало. В Петербурге же изредка оставались те, кто служил при военных ведомствах, или ветераны, приехавшие на лечение либо по делам.
Оглашать наши цели не хотелось. Поэтому Кузьмич начал поиск нужных нам людей в военных лазаретах, которых в столице было достаточно много. И после недели поисков ему улыбнулась удача: попались два подходящих примечательных кандидата.
Первый — Прохор Савельевич Гребнев. Невысокий, коренастый мужчина лет 50. Лицо бронзовое от многолетнего загара испещрено шрамами. Пронзительные взгляд из-под нависающих бровей. На голове — старая казачья папаха с характерным заломом. Молчаливый казак получил пулевое ранение в плечо и осколочное в бедро, поэтому ходит с небольшой хромотой, но при этом сохраняет отличную физическую форму. Воевал на Кавказе, участвовал в десятках разведывательных вылазок. Мастер маскировки и следопыт.
Второй — Демьян Игнатьевич Черноус. Высокий, сутулый казак с длинной седой бородой. На левой щеке — след от сабельного удара. Глаза живые и острые. Любит рассказывать истории из боевой жизни. Обладает уникальным чувством юмора. В свое время получил два ножевых ранения и контузию. Слух немного притуплен, но зрение и чутье остались острыми. Хорошо читает следы, может выживать в любых условиях, владеет искусством бесшумного передвижения.
Оба ветерана имеют боевой опыт, сохраняют ясность ума и обладают уникальными, нужными нам навыками выживания. Они способны передать молодым свой бесценный опыт. Несмотря на старые ранения, могут поделиться с молодежью основными пластунскими ухватками.
Они могли бы стать отличными наставниками и воспитателями, обучая молодежь основам маскировки, физической подготовке, выживанию в экстремальных условиях и психологической устойчивости.
Встретились с казаками, которых подобрал Кузьмич, в нашем доме в Шувалово, где мы обстоятельно с ними поговорили. Семей у тех не было, поэтому пристроиться на тёплом месте и заниматься делом, в котором они разбираются, было для них отличным вариантом. Поэтому, недолго думая, мы решили начать отбор детей.
После размышлений отправили на двух пролетках приодетых в новые черкески казаков, Кузьмича и Лёху, которые поехали по городским окраинам, включая рынки и базары, железнодорожные вокзалы. Также планировали объехать нищенские притоны, пригородные слободы, железнодорожные станции и портовый район. Вообще хотели набрать 30–40 детей в возрасте от 11 до 13 лет, с тем прицелом, чтобы за 5 лет натренировать их для выполнения серьёзных задач. К 16–18 годам при хорошем питании, да постоянных тренировках, эти волчата вырастут в матерых волков. Именно в тех, кто понадобиться для нам с братьями для решения многих замыслов. Понимаю ли я, что кто-то из этих детей в обозримом будущем может сложить голову, выполняя поставленную задачу? Конечно понимаю, но большие цели, поставленные перед собой, увы не оставляют места сентиментальности, да и признаться пропасть на каторге или от голода, шанс думается гораздо более велик для таких детей.
Поначалу дети-беспризорники, которым предлагали пойти учиться в школу-приют, реагировали на предложение о переезде неоднозначно. Было и недоверие, многие сразу же подозревали подвох, боялись нового и неизвестного, но также было и любопытство. Ведь мы обещали изменить их жизнь к лучшему уже в ближайшее время. А голодать, побираясь и воруя многим уже осточертело, да и попадали на улицу они все по разным причинам. Были случаи, когда разрушалась вполне крепкая семья по каким-нибудь трагическим обстоятельствам, а родственников не нашлось. Вот и попадали такие дети на улицу. Надо сказать, что это не было повальным явлением, например, как после гражданской войны, но тем не менее имело место быть.
Активные ребята сразу соглашались, видя шанс на будущее. Осторожные просили время на размышления. А скептичные, привыкшие зарабатывать себе на хлеб мелким воровством и жульничеством, отказывались, предпочитая привычную свободу. Но, так или иначе, за две недели поисков нам удалось собрать 38 детей. Возраст был разный — 11, 12, 13 лет. Выглядели они, конечно, ужасно, поэтому первым делом мы загнали их в баню, после чего переодели в новую одежду, а старую сожгли в ритуальном костре, попрощавшись с жалкой жизнью.
Каждый год приют, а именно такой статус получило образованное заводчиком Кулагиным Егором Кузьмичом учреждение обязано будет отчитываться перед властями. Станут проверять финансовую отчетность, проводить медицинское освидетельствование воспитанников и инспектировать условия содержания.
Приют имел благотворительный статус и назвали мы его «Белый Ветер». Всё-таки обойтись «малой кровью» с точки зрения персонала учреждения не удалось. В конечном счёте состав персонала вышел изрядный. И с учетом требований, предъявляемых к подобным заведениям, по-другому увы было никак, если только не делать что-то в абсолютной тайне от властей. Но надо учесть, что, по сути, он находился достаточно близко от столицы, и внимание должен привлечь рано или поздно как ни крути, поэтому при организации мы постарались учесть все буквы закона Российской империи, в чем огромную помощь нам конечно же оказал Томских.
Директором приюта стал Смирнов Пётр Иванович, который осуществлял общее руководство. Также был завхоз — Семён Андреевич, Анна Петровна, ведавшая финансами учреждения и всеми закупками. Из учителей: грамоте и письму детей будет обучать Воронцов Михаил Семёнович, арифметике — Соколова Мария Ивановна, закону Божьему — отец Александр. Учителем гимнастики был назначен Михайлов Андрей Николаевич. Ещё двумя воспитателями стали наши казаки. Посмотрим, хватит ли последних на такую толпу башибузуков, почему-то мне кажется, что придется расширять воспитательских состав минимум в два раза
На месте всегда находился фельдшер Попов Иван Михайлович, который следил за здоровьем воспитанников. Пришлось нанять кухарку и прачку.
На просторном плацу приюта выстроился ровный строй молодых воспитанников. В новой форме они выглядели подтянуто и организованно, а обмундирование было строгим и практичным. Мы пошили всем гимнастёрки цвета хаки, аккуратно заправленные в брюки, тёмно-зелёные пояса с пряжками и высокие сапоги. Денег на всё это ушло, конечно, немало, но цели перед нами стояли достаточно масштабные.
Мы с братьями подошли к строю. Директор Петр Иванович окинул взглядом своих подопечных.
— Здравствуйте, ребята! — громко произнёс он.
— Здравия желаем! — нестройно, но дружно ответили воспитанники.
— Теперь вы часть большой семьи. Здесь вас будут учить не только грамоте, но и настоящему делу. А воспитатели Прохор Савельевич и Демьян Игнатьевич помогут вам стать сильными и умелыми.
В строю пробежал шёпот. Ребята с любопытством разглядывали казаков, особенно отмечая их военную выправку, уверенность и форму.
— Ребята, у нас важные новости, — выступил Демьян. — В нашем приюте будут еще три наставника. Это не просто учителя, а ваши ровесники, которые уже прошли через многое, закончили гимназию, и теперь будут передавать вам свои знания и умения.
— Ребята, обучение в нашем приюте распланировано на пять лет. Надеюсь, что в 1899 году мы с Вами соберемся здесь в том же составе. Но учтите, что учится и тренироваться придется очень много, поэтому будет и отсев. Тех, кто будет мешать дисциплине, отказываться от учёбы будем исключать. Поэтому ответьте сами для себя, что вы хотите получить от своей жизни, и по пути ли Вам с нами. Мы будем учить вас не только наукам, но и многим казацким ухваткам, рукопашному бою, стрельбе. Мы с моими братьями тренируемся ежедневно уже много лет. Полгода назад нам исполнилось десять лет. Скажите, кто из вас был бы готов свои силы в обычной драке без правил с одним из нас.
Когда я назвал наш реальный возраст, у большинства мальчишек глаза расширились, а часть усмехнулась, видимо сразу поставив себя выше нас по статусу. Ну да это в среде, которая долгое время их окружала вполне обычное дело. Из строя вышел здоровый подросток, тринадцати лет. Он был повыше ростом нас с братьями и достаточно широк в плечах для своего возраста.
— Ну коли не шутишь, гражданин хороший, меня попробуй одолеть, а то языком молоть все могут.
Я не стал оправдываться, а просто вышел на встречу.
Иван, так звали мальчишку сходу рванул на меня, занося руку для удара. Видно, что в него тот вложил достаточно много сил. Н при отсутствии опыта он был неуклюжим и шел по очень длинной траектории. Я проскользнул под его рукой, и сделал тому подножку. Иван запнулся и кубарем полетел в весенний снег. Валяние подростка в снегу продолжалось минут пять. Затем я попросил к нему присоединится его друзей. И когда очень быстро раскидал восемь человек, то на глазах воспитанников появился азарт и уважение. Первый шаг к налаживанию контакта сделан, подумал я, вытирая рассечённую бровь платком.
— Мы будем не просто учителями. Мы постараемся стать вашими друзьями и наставниками. Наша с вами задача — создать настоящую команду, где каждый будет стоять за своего друга, а также помогать в учебе и тренировках.
На этом первое собрание закончилось, и учеба с тренировками понеслась по стройному графику. В приюте постоянно находился кто-нибудь из нас. Так уж вышло, что в основном вахту нес Леха. Для нас была выделена небольшая отдельная комната с тремя кроватями. А воспитанников распределили по двум большим комнатам, в которых установили двухярусные кровати. В целом быт был обеспечен очень неплохо. Места хватило всем. Удачный же дом подобрал Томских! Вот только баня маловата, поэтому нами уже был заказан большой сруб, в котором одновременно смогут мыться 12–15 воспитанников.
С питанием тоже проблем не возникло. Разносолов не было, но главной задачей было сформировать правильное питание, поддерживающее молодые организмы с учетом интенсивных тренировок. И уже через две недели от хорошего питания и регулярных физических нагрузок воспитанники стали на глазах манятся, набирая мышечную массу.
— Да, совсем забыл рассказать.
Ведь для того, чтобы оформить так называемый приют, который стал вполне себе официальной организацией, пришлось пройти немало инстанций. Для начала подали прошение в Министерство внутренних дел и получили разрешение от местных властей на открытие такого учреждения. Пришлось составить устав заведения с описанием целей и задач. Конечно, мы при этом не описывали свои ключевые цели. По плану финансирование приюта осуществлялось заводчиком Кулагиным Егором Кузьмичом. Ещё пришлось согласовывать вопросы с духовным ведомством, получить справку о пригодности помещений. Отдельная комиссия выезжала для осмотра усадьбы. Также от нас потребовали договора с учителями и воспитателями.
Ну и когда дети уже появились на территории приюта, сделали опрос каждого ребёнка, уточнив их личные согласия. Опекунов у этих детей не было, а справки о беспризорности удалось получить достаточно просто. Было еще много бюрократических проволочек и сложностей, которые удалось решить Андрею Михайловичу.
Как только стал сходить снег бригада рабочих стала строить километровую полосу препятствий, по которой в последствии ежедневно гоняли ребят. Еще были турники, брусья. А за лето планировали выстроить большой зал для тренировок в зимнее время и расширить конюшню. Все-таки лошадки еще не сказали последнее слово, и навык верховой езды обязателен по нашему плану. Главной головной болью был тир. Здесь важно не привлечь к занятиям стрельбой большого внимания. Хоть усадьба и находится в отдалении, но если 40 башибузуков будут здесь сжигать тысячи патронов, то у кого-то могут возникнуть на этот счет большие вопросы. Поэтому мы пошли по похожему пути, что и в нашем доме. Выбрали в отдалении овраг, который летом бригада рабочих будет углублять, а затем делать ему крышу. Так хотя бы часть звуков выстрелов удастся скрыть от чужого внимания.
В целом работа в приюте уже запущена, четкое расписание как тренировок, так и общеобразовательных предметов неукоснительно соблюдается. С преподавателями нам и правда повезло, по крайней мере на первый взгляд они находятся на своем месте. Главное, чтобы не лезли в военную, составляющую обучения, а тем более не решились писать на этот счет кляузы властям. Но мы при отборе педагогического состава постарались отсеять «лишних» людей, не допуская их к своему детищу, приюту «Белый ветер», который должен стать кузницей кадров для нас.
