Блестя ярко-вишневыми боками, новенькая «ладога-спорт» аккуратно проехала в проем гостеприимно распахнутых ворот, приветливо просигналила дежурному гвардейцу, словно в шутку вытянувшемуся во фрунт и лихо козырнувшему девушке, сидевшей за рулем. Автомобиль свернул на широкую асфальтированную полосу, обсаженную с обеих сторон кленами и липами, докатился до замершего в осеннем воздухе фонтана, который уже не извергал каскады искрящейся воды по причине отключения летнего водопровода и технического обслуживания насосной станции, потом свернул налево. Правая же половина дворца принадлежала отцу и его службам, где проходили все нужные встречи и контакты со столичной знатью и зарубежными гостями. Тамара не собиралась там ставить свою красавицу. И так вся парковочная стоянка забита автомобилями представительского класса. Вон там, ближе к парадному входу, поблескивает хромом отделки легкий изящный «даймлер» помощника министра внешней торговли Карповича – княжна хорошо изучила его машину. Он в последнее время зачастил на прием к папочке. Рядом с ним насупился тяжелой черной мордой немецкий «хорьх» – не иначе господин Вальтер Браухич, полномочный представитель тяжелого машиностроения Рурских земель, пожаловал досаждать своими стенаниями о выделении участка земли под Петербургом для делового центра. И так каждый день. Ну, надо же! Белая «эспада» испанского герцога Игнасио Хосе Албердо, сама похожая на шпагу – такая же остроносая и стремительная! Стоит себе скромно в самом дальнем конце парковки. Опять приехал просить у папеньки руки старшей дочери Меньшикова. Сын герцога, видите ли, с ума сходит по русской княжне Тамаре, спать не может, уже в своих грезах видит ее в пышном подвенечном платье в соборе Санта-Мария-делла-Виттория где-то в Басконии. Девушка за рулем фыркнула. Перебьется! Она ни за что не наденет христианский крест на шею. Ей и в России хорошо, рядом с храмами Дажьбога и Перуна.

Возле семейного входа почти пусто, если не брать в расчет многострадальную «ладогу-кросс», которую перегнали обратно из Албазина в родные пенаты. Значит, сегодня во дворце дежурят гвардейцы капитана Марченко. Большая часть из них сейчас находится в официальном корпусе, а здесь, на входе, только пара человек, да еще двое сидят в дежурном помещении, контролируя через видеокамеры парковую зону, подъездные пути и прочие глухие направления. Конечно же, ее заметили, предупредили охрану на входе. Вот уже и прислуга подсуетилась. Венька-привратник, как Тамара в шутку называла молодого расторопного парнишку, взятого на службу в прошлом году, выскочил на улицу и, пролетев широкий лестничный марш одним прыжком, уже стоял наготове, чтобы распахнуть дверцу и после этого отогнать машину на стоянку. Тамара усмехнулась. Она подозревала, что парень больше хочет покататься на двухместном кабриолете, чем выказать свое служебное рвение. Но телячий взгляд, которым он постоянно смотрел на девушку, говорил о его тайном обожании хозяйки сего транспортного средства. Н-да, это все-таки не Гриша Старицкий, хотя по возрасту почти не уступает.

Княжна остановила машину и, не глуша мотор, с тихим зубовным скрежетом стала вылезать наружу. Все устраивало ее в этой ласточке, но поездки в университет в строгом дресс-коде (блузка, жакет, темно-синяя широкая юбка до колен с шотландскими клетками) показали, что такого мучения она весь учебный год не выдержит. Всем хороша машина, но в ней нужно кататься как минимум в простой спортивной одежде, а еще в бриджах или шортах – ну так она и покупалась именно для таких целей. С закрытым верхом яркий кабриолет смотрелся неэффектно. Даже девчонки с курса сказали, что надо бы поменять средство передвижения. Для поездок в университет подойдет более солидная и просторная машина.

Венька отскочил в сторону и покорно ждал, когда можно будет сесть за руль.

– Называется – понты показала, – буркнула сама себе Тамара, незаметным движением рук оглаживая юбку, пока была прикрыта дверцей и корпусом «ладоги».

– Добрый день, Тамара Константиновна! – Венька сделал попытку обозначить себя. – Как прошли сегодня занятия?

– Больно любопытный, – усмехнулась княжна, щелкнув пальцем по курносому и слегка задранному носу привратника. Парень лишь прижмурился. – Отлично все. Мама дома?

– Княгиня только что приехала, буквально перед вами, – отчитался Венька. – А можно круг сделать по парку? Проверю, как движок работает, тормоза. Мало ли что…

– Тебе не говорили, что ты очень наглый тип? – поинтересовалась Тамара, захватывая из салона сумочку. Выпрямившись, неожиданно для себя провела ладошкой по плавным обводам капота.

Венька улыбнулся, довольный. Он не перешел в своей просьбе некую грань доверия и служебных обязанностей. Да и добродушие на лице красивой хозяйки говорило о возможности сесть за руль кара и сделать парочку кругов.

– Ладно, – кивнула княжна. – Протестируй одним кругом… Что ты так жалобно смотришь? Два круга. Тент не убирай, понял? Потом загони в гараж и накрой чехлом. Завтра я поеду на дежурном автомобиле. Предупреди Диму.

– А что так? – удивился Венька. – Октябрь еще теплый стоит, а от дождя крыша есть. Можно спокойно до первого снега ездить. «Погодники» рано его не обещают.

– Ага, на прошлой неделе прошляпили дождевой фронт, – усмехнулась Тамара. – Ехала домой с черепашьей скоростью, все залито было… Венечка, посмотри на меня, – она усмехнулась, заметив, как парень покрылся рубиновым румянцем. – И на эту красотку посмотри тоже. Как сочетается учебная униформа с кабриолетом?

– Не лучший вариант, – согласился парень. Он не был дураком и сразу понял, что хотела сказать молодая госпожа.

Тамара оставила Веньку наедине с машиной, а сама прошла в дом. Мать находилась в малой гостиной, где, разложив какие-то бумаги на столе, внимательно их изучала. Надежда Игнатьевна подняла голову, чтобы посмотреть, кто пришел, и улыбнулась старшей дочери.

– Привет, ма! – Тамара махнула рукой, подошла к ней и обняла за плечи. – Чем занимаешься?

– Разбираю отчеты попечительского совета Дома сирот, – кивнула княгиня на кипы документов. – У нас же в конце года предстоит отчетное заседание, вот и приходится начинать заранее пересматривать весь этот финансовый ужас. Как дела, милая, в университете?

– Неплохо. В самом начале думала, что будет хуже, – улыбнулась девушка, вспоминая, как отвоевывала себе право поступать в Экономический университет. Отец, одно время притихший после албазинской эпопеи, снова начал стучать кулаком по столу, надеясь волевым решением сломить упрямство старшей дочери. Ведь уже давно было решено, что Тамара будет обучаться в УМО (университет международных отношений); великий князь никогда ничего просто так не делал. У выпускников этого престижного заведения был широчайший выбор профессий. Но Константин Михайлович всерьез наметил ввести дочь в здание МИДа в качестве важной политической фигуры на североамериканском направлении. Даже уточнил, что нужно сесть в Первый Политический отдел, который и курирует все вопросы, связанные с Североамериканскими штатами, с Британской Канадой и Мексикой. Меньшиков до конца жизни не забудет и не простит американским англосаксам своих страхов за жизнь дочери и подложит им такую свинью, что еще долго янки икать будут за своим океаном.

Конечно, вес и авторитет будут набираться постепенно, но пока Константин Михайлович жив и в добром здравии, он сумеет расставить на ключевых постах своих людей. А тут доченька взбрыкнула, как молодая кобылка, и решила по-своему. Какая-то паршивая экономика! Пусть ею занимаются те, кто любят считать деньги на банковских счетах и дальше прибылей ни хрена не видят! Меньшиков сознавался самому себе в предвзятости по отношению к такой важной вещи, как экономика, но упорно отождествлял ее с торгашами и спекулянтами. Кто и должен заниматься экономическим процветанием империи, так это купцы. Вот там их место. Аристократы должны упрочивать положение страны в совершенно других сферах. Отец в запале ярости даже не поинтересовался, почему произошел резкий поворот от намеченной цели. До сих пор мечет молнии, как Перун-громовержец. А мог бы выслушать дочь, которая порывалась рассказать об истинной причине смены своих желаний.

– Тамарочка, может, пока не поздно, передумаешь? – мать внимательно посмотрела на дочь. – Время еще есть, можно перекинуть документы в УМО, отец ради такого дела подключит связи.

– Ему и без связей легко все сделать, – фыркнула Тамара. – Мама, я решила окончательно и бесповоротно. Все. Может быть, если мне станет скучно, я пойду на второе высшее и стану дипломатическим работником.

– Уверяю, потом скучно никак не будет, – улыбнулась Надежда Игнатьевна, намекая на будущее замужество дочери. – И учиться станет тоже некогда.

Тамара изменила свои планы по какому-то наитию, возникшему, правда, не на пустом месте. Основным доводом для принятия решения стал невероятный по восприятию сон, когда она лежала на жестком и грязном топчане в таежной избушке и ждала помощи. Проанализировав все моменты, оставшиеся в памяти, она вдруг поняла, что ей дан сигнал из информационного поля, развернутая матрица ее будущего. А раз так – это будущее связано с управлением мощной корпорацией, и, возможно, не одной. И без экономического образования держать в руках такую махину не получится. Только вот какой путь приведет ее к такому странному событию?

– Мы будем обедать без папы или дождемся его? – на всякий случай спросила Тамара. Не хотелось снова выслушивать его бесконечные намеки на ошибочное решение, на беззаботность и игнорирование родительской мечты. И вот такая постоянно работающая лесопилка, изрядно портящая настроение, изо дня в день. Правда, последний месяц папочка поутих и вел себя довольно спокойно, когда объявил, что некий молодой человек по имени Григорий, которому семья Меньшиковых кое-что задолжала, прибыл в столицу. Тамара, впервые услышав о приезде Старицкого, вспыхнула и зарделась малиновым цветом. Ей казалось, что прошлое осталось позади, а свое будущее с Гришей она не связывала, хотя и благодарила его мысленно за спасение. Теперь все было направлено на решение тех задач, которые молодой волхв открыл перед ней в магическом сне. Хотя, кто знает, может, он будет играть какую-то ключевую роль? Недаром его приняли за настоящего хозяина «Изумруда». Сплошной символизм.

И все же княжна честно признавалась себе, что сделай Григорий первый шаг, она может изменить свои взгляды на их будущие отношения. Старицкий, по словам отца, поступил в ВВА. «Этот стервец развернул решение приемной комиссии на сто восемьдесят градусов! – хохотал отец. – Подумать только: опоздал к поступлению, но прошел с большим запасом прочности! У него знания с багажом на все годы обучения!» Ну да, она рада за него.

– Отец просил немного подождать, – Надежда Игнатьевна похлопала дочь по руке, давая понять, чтобы ей не мешали. – Через час в гостиной. Как раз Катя из гимназии вернется.

– Ладно, я у себя тогда буду, – Тамара упорхнула в свою комнату, быстро переоделась и села за компьютер. Почта забита всякой ерундой. Предложения вступить в какие-то дурацкие клубы для идиотов-мажоров, которым нечем заняться в жизни. Пустопорожнее прожигание денег и времени. А имена-то какие! Балахнины, Сергачевы, Басмановы – самые титулованные роды, сыночки под сенью величия своих отцов! Да ну их! Переживут. Знаем мы их клубы! Это реальный накат на Меньшиковых, чтобы породниться. Пусть карман шире распахнут. Некоторые ребята сами по себе вполне неплохие и достойные для ухаживания и как будущие кандидаты в мужья, но слишком уж патриархи кланов в их семьях всесильны и мощны в своих амбициях и воле. Сломаются мальчики и лягут под старших. А Тамаре нужен независимый от чужого мнения, пусть и родственного, супруг.

Княжна закусила губу. Она вспомнила, что поменяла номер телефона и почему-то до сих пор ожидает, что Григорий позвонит ей. Вот дура! Кстати, отец передал ей листок с адресом сетевой почты волхва. Куда только она его закинула? Даже не посмотрела и не забила в адресный слот. Или в этом поступке – порвать с прошлым? Ну, если все время ты, голубушка, вспоминаешь этого мальчика, значит, прошлое стоит рядом и никуда не собирается исчезать. Просто досада переполняет душу на все произошедшее. Какой-то сумбур после освобождения, нежелание кого-либо видеть, сплошные обвинения в предательстве тех людей, которые бывали в их доме и оказались причастными к тем событиям. Скорее всего, поступлению в университет экономики способствовало нервное состояние, и как результат – необдуманность и поспешность.

Так ли важно ей встречаться со Старицким? Вот главный вопрос в отношениях. Нужно сейчас разобраться, чтобы потом идти вперед. Мальчик ей нравился – она не отрицала очевидного. Но одновременно Тамаре казалось, что молодой волхв остался в Албазине, в том прошлом, о котором она до сих пор думала с содроганием, которое напоминало ей периодическими болями от фармагиков. Да, прошлое не отпускало. Вот и Григорий снова рядом. Отец все-таки сдержал слово и поспособствовал поступлению Старицкого в Военную академию. Ну, для него это место в самый раз.

А папенька все равно что-то мутит или скрывает детали происходящего. Вокруг Тамары идет возня – она ощущает ее всеми чувствительными точками ауры. Это неприятно.

Девушка решительно свернула окно почты. Потом. Надо подумать и не делать поспешных выводов. Она, в конце концов, не девка-перестарок, торопиться с важным шагом не стоит. Только почувствовала облегчение, как в комнату влетел ураган. Катя, ставшая больше похожей на отца, такая же высокая, как и старшая сестра, затормошила ее с приветственным кличем диких охотников за пещерными львами. Словно кучу лет не виделись.

Удивительно, но даже грубоватые отцовские черты придавали Катерине шарм, а вкупе с глазами, носом и темно-русыми волосами матери вылепили очаровательного неугомонного бесенка, начавшего осознавать притягательную силу красоты. Будучи младше Тамары на два года, Катя тоже встала в символический «лист ожидания» в среде аристо. Охота на княжон Меньшиковых не прекращалась, даже после того как Константин Михайлович резко ограничил визиты представителей некоторых родов, а кого-то вообще не пожелал видеть. И все равно гадания на кофейной гуще продолжались. А что может быть слаще слухов и домыслов? Вот и изощрялись аристократы от скуки. Великий князь посмеивался и говорил, что раньше праздничных выходных на Коловорот – в день зимнего солнцестояния – все может оставаться слухами и не более. Слова отца насторожили Тамару. Готовился какой-то подвох. И сколько бы она ни пробовала вытянуть толику информации у матери, отца и даже у Галины, знающей все, что происходит в доме, все хранили молчание или пожимали плечами.

Праздник Коловорота – это недельные выходные, когда империя погружается в бесконечные балы и гостевые посиделки, праздничные представления и массовые гуляния. «Жуткая обязаловка, – пугала Катьку Тамара, сама с ужасом ожидая очередных бесконечных пустопорожних дней. – На тебя будут смотреть, как на породистую лошадь, и оценивать прелести. Потому что мы нужны только для одного дела, а думать за нас будут мужья».

Катерина хохотала до слез и заявляла, что тогда она вообще замуж не пойдет, если ей навяжут такого прыткого и деятельного супруга. Бездействие, по ее словам, угнетет ее до гробовой доски, только не собственной, а чужой. Она же просто прибьет мужа. И Тамара верила ее словам. Такая точно не будет сидеть ровно на пятой точке, которую сейчас аппетитно обтягивало домашнее платье в горошек.

– Пошли обедать! – приказала Катерина. – Все наши уже за столом. Даже папа соизволил прийти пораньше. Потом письмо своему герою напишешь!

– Чего? – изумилась Тамара, непроизвольно кидая быстрый взгляд на экран, где в виде подвижной заставки летали миниатюрные драконы и пачками сжигали огнем дурацких рыцарей, пытавшихся срубить мечами хоть одну голову у крылатых тварей. – О каком письме ты говоришь?

– Да ладно тебе! – махнула рукой сестра. – Я же сенсорик, чувствую твои мысли, которые как будто в мясорубке побывали! Вся как кошка растрепанная!

Слова насчет сенсорика были правдой. У Катьки после первой инициации проснулся дар, как и у матери. Правда, его еще предстоит развивать, но и того, что узнали волхвы, достаточно для вывода. Сенсы идут нарасхват в любой сфере применения: и в гражданской, и в военной. Будущее младшей сестры было предопределено. Не пропадет. А вот как быть Тамаре с ее рангом Берегини? К чему он, для каких надобностей? Защищать мифического любимого? И где такого взять в наше рациональное время? Взаимная страсть и любовь кого угодно утомят за пару лет. Пф! Надоест просто! Не нужен никому щит Берегини.

– Ах ты, негодяйка! – вскочила Тамара и бросилась к кровати, чтобы схватить подушку и как следует отшлепать бесенка. – Вздумала в моем ментальном поле копаться! Да я тебя! Ничего я не пишу, понятно! Он уже забыл обо мне! Пока сам не пришлет письмо – даже ни словечка, ни буковки!

Катерина, захлебываясь от смеха, выскочила из комнаты Тамары, промчалась по коридору к лестнице, спускавшейся в гостиную. Так они обе и вломились туда, распугивая столовую прислугу. Но за стол сели чинно, пожелав приятного аппетита родителям и погрозив кулаками улыбающемуся беззубым ртом Сашке – младшему брату.

– Как учеба? – Константин Михайлович отложил в сторону газету. Этот вопрос он задавал чуть ли не каждые три дня. У Тамары сложилось впечатление, что отец ждет ее покаяния и просьбы исправить дело. – Коллектив дружный?

Ага, что-то новенькое. О сокурсниках стал спрашивать!

– Неплохой, – дождавшись, когда ей в тарелку нальют суп, она взялась за ложку. – Много ребят из знатных родов, не все из них в столице проживают. С Урала трое, сибиряки есть, смоленские, киевские…

– А из смоленских кто? – заинтересовался великий князь.

– Лазарев Антон и Даша Ташкевич.

В экономическом университете не было раздельного обучения, как в гимназиях и школах, и совместное времяпровождение юношей и девушек в аудиториях не нравилось некоторым ревнителям старины. Люди, наезжавшие на ректора университета по этому поводу, были известными меценатами и депутатами Думы. Но и сам ректор не лыком шит оказался. Господин Ушаков имел большую поддержку со стороны императорского попечительского совета и других прогрессивных аристократов. В общем, кусались, бодались – но продолжали двигать науку и учебу вперед.

– Ого! Ташкевич! Серафим Сергеевич, часом, не отец ее? – оживился Меньшиков.

– Думаю, так и есть. Дарья Серафимовна она, – кивнула девушка.

– Я с Серафимом по молодости в кадетском училище лямку тянул, – пояснил довольный отец. – Потом несколько лет военной службы на западной границе. Он там и остался, а я вернулся в Петербург. Значит, теперь в Смоленске живет…

– Так и есть, – работая ложкой, подтвердила Тамара. – Папа, я могу брать по утрам служебный «кросс»?

– А что с твоей машиной?

– Неудобно в униформе туда-сюда скакать. Решила на прикол до лета поставить.

– Так не скачи, а веди себя как подобает великокняжеской девушке, – ухмыльнулся Меньшиков.

– Легко рассуждать, когда на тебе брюки, – не согласилась с отцом Тамара. – Пусть уж ласточка стоит в гараже. Мы потом на ней в Курляндию с Катькой поедем. Бабушку навестим.

– Троим там не уместиться, – сестра-язва никак не могла угомониться. – Ты с Гришей – это понятно. А я где буду? В малюсеньком багажнике?

Родители почему-то при этих словах переглянулись.

– Катька! Еще слово про… – Тамара внезапно замолчала, решив, что не стоит так реагировать на шутки младшей сестры. В семье, как она с ужасом поняла, за нее все давно решили. Осталось дело за малым: уломать взбрыкнувшую дочь и достичь какого-то компромиссного решения. Ладно, что еще не обвиняют в черствости. Кстати, мама, узнав о роли Старицкого в спасении дочери, решительно захотела с ним встретиться. Тем более что сейчас он в Петербурге. Теперь не отвертеться. Капать на нервы начнет с удвоенной силой. Они все сговорились – вот что это значило. Еще ни одного официального визита, а уже давление по всем фронтам.

Тамара нервно поежилась. Старицкий не сможет заявиться сюда сам по себе. Только с ближайшим родственником или человеком, имеющим доступ в этот дом. У Григория здесь никого нет. Дядюшка Кондратий Иванович остался в Албазине. Нужных знакомств мальчик еще не успел завести. Так что все правильно. Он прекрасно понимает ситуацию и не может сделать шаг в сторону дверей семейства Меньшиковых. И кто выведет в свет захудалого дворянина? Никаких шансов.

Пообедав, Тамара решила не засиживаться за столом в ожидании десерта, извинилась и пошла в свою комнату. Показала кулак сестре, чтобы не вздумала мешать ей. Язва с распущенными волосами ухмыльнулась и показала язык в ответ. Сенсорику нетрудно догадаться по эмоциональным выплескам, какие мысли бушуют в голове человека, как он себя поведет в следующий момент. А по твердому убеждению Кати, старшей сестре молодой волхв небезразличен, хотя она тщательно скрывает свои истинные чувства. Ага, скроешь их, когда кругом одни специалисты по обнаружению душевных травм.

Ей казалось, что нашептывающий какие-то непонятные слова, обрывочные фразы и сложные звуковые конструкции голос исчез безвозвратно, канул в такие глубины подсознания, откуда никогда не выберется, растворится, как сахар в горячем чае – и тем ужаснее было его возвращение. Всю ночь надоедливые размытые образы крутились вокруг Тамары, обвивали шлейфом серых сгустков и что-то бубнили, бубнили в ухо. Совершенно измучившись, она вскочила еще до того, как затрезвонил будильник, когда за окном густилась темнота, а уличные фонари, освещавшие территорию дворца Меньшиковых, выделялись на полу комнаты ломаными желтыми квадратами, просвечивая через тонкие узорчатые шторы. Редкие лучи фар проезжавших вдоль решетчатого забора автомобилей суматошно метались по потолку и стенам, как попавшие в закрытое помещение птички, ища выход.

Отчаянно зевая, Тамара прошлепала босыми ногами до окна, где со вчерашнего вечера стояла початая бутылка минералки, сделала пару глотков, машинально поправила сползшую бретельку ночной сорочки на плече и бездумно уставилась на оголенный ствол клена, выпустившего свои прутья-ветки в разные стороны, словно какая-то взбесившаяся ведьмовская метла. Поморщилась, вспомнив невнятные сновидения.

«Надо с утра съездить в университет, – мрачно подумала Тамара. – Хоть сегодня там и нет занятий, но почему в голове занозой торчит мысль, что надо там быть? Никаких мероприятий, кроме репетиции студенческого театра. Она, конечно, сразу отказалась от такого счастья, а вот несколько девчонок с ее курса охотно вошли в труппу. Кстати, Дашка Ташкевич звала посмотреть, как все устроено. – Пожалуй, действительно прокачусь, отвлекусь от навязчивых голосов».

В огромном пустынном доме все еще спали. Осторожно прокравшись по коридору, чтобы своими шагами не разбудить родителей, она спустилась по лестнице и спокойно вошла на кухню. Конечно, Галина уже была на ногах и обсуждала с шеф-поваром меню на сегодняшний день. Увидев свою любимицу, на которой были надеты джинсовые брюки и теплый вязаный свитер, женщина удивленно захлопала глазами.

– Тамарочка, а куда ты в такую рань?

– Доброе утро, Тамара Константиновна, – шеф-повар, дородный пятидесятилетний мужчина с шикарными усами, которого все звали дядей Колей, отреагировал спокойнее. Он с готовностью посмотрел на девушку. Раз господская дочка появилась на кухне – должны быть причины. Куда-то собралась. Значит, надо накормить. – Желаете завтрак?

– Поеду в университет, – ответ предназначался Галине. Княжна присела за стол персонала кухни. – Долго там не буду, постараюсь вернуться к обеду. Кофе, тосты, что там есть?

– Ну, вчерашние телячьи отбивные я предлагать не буду, – усмехнулся дядя Коля, окидывая взглядом царство готовки, – а тесто я только завел. Булочки, увы, будут нескоро.

– Неважно, есть совсем не хочется, но на голодный желудок дела не делаются, – Тамара вздохнула и потуже перевязала «русалочий хвост», который значительно перерос «конский», причем еще в подростковом возрасте. – У вас же всегда что-то эксклюзивное находится. Галя, предупреди охрану, что я через полчаса буду выезжать. Пусть механики мою машину проверят. Я вчера Веньке сказала, что больше не буду на ней ездить до весны. Поторопилась. Надеюсь, он забыл напомнить об этом.

– Этот может, – поджала губы женщина. – Ты ему, Тамарочка, не позволяй таких вольностей. Иначе совсем нос задерет и от рук отобьется, или хуже того – на шею сядет. Есть такие типы, пока мозги не вправишь – так и до старости дураками останутся. И обязанности свои будут выполнять тяп-ляп.

Пока Галина ворчала, дядя Коля все-таки изловчился и настряпал блинчиков, соорудил невысокую башенку из них и залил малиновым сиропом. После быстрого завтрака Тамара вышла из дома и удивилась, что ее ласточка стоит возле крыльца. Механик, аккуратно смахнув мягкой тряпкой какую-то пылинку с капота, отрапортовал:

– Машина в порядке, Тамара Константиновна. Можете ехать. Хорошо, что отложили техосмотр, не стали на яму ставить. Что-то помешало. Только не задерживайтесь надолго. «Погодники» опять пугают, что вечером снег пойдет. Если так – все дороги скользкие будут, а на «ладоге» летняя резина стоит. Хотя… Врут, поди.

– Учту, Антон, – улыбнулась девушка и, подобрав полы плаща, нырнула в прохладное нутро машины. – Спасибо, думаю, что вернусь раньше шторма.

По дороге в университет мысли упорно возвращались к прошлым событиям, вернее, крутились вокруг одной персоны, бесчувственной и робкой. В глубине души Тамара была рада, что человек, принесший ей столько положительных эмоций, где-то рядом, но в то же время по невероятной логике она все время оттягивала встречу с ним, не хотела выходить на общение. События, произошедшие в такой короткий срок, задели ее в большей степени, чем других людей. И каким образом рядом оказался именно Григорий, а не кто-то другой? Сопоставив факты, слова близких, нечаянные обмолвки, она пришла к мысли о сознательном манипулировании ее поведением. И, к сожалению, эти размышления приводили к осознанию ведущей роли отца. Папочка здесь был замешан очень сильно. Почему он так среагировал на просьбу мальчика и помог ему приехать в Петербург, решительно отсек излишне назойливых представителей Коллегии иерархов и, судя по участившимся расспросам про его семью, он до сих пор помогает Старицкому? Оговорки его, связанные с событиями в Албазине…

Напряженно задумавшись, Тамара смотрела на дорогу, не замечая, как на лбу образовались глубокие складки. Мыслительный процесс отвлекал от езды, и чтобы не попасть в неприятную ситуацию на дороге, она решила отложить свою аналитику до поры до времени. Как ни крути – встреча с Григорием необходима. Зачем? Да хотя бы расставить все точки над «i». Только лично она не собирается первой делать этот шаг. Старицкий в первую очередь – мужчина, и кому как не ему проявлять рвение. Девушке неприлично выказывать свой интерес к противоположному полу. Если же она Гришке небезразлична…

Она неожиданно улыбнулась. Подумать только: за ней бегают мальчики из таких маститых родов, готовых ради ее согласия на обручение на любые жертвы, в большей степени финансовые, конечно, а отец гонит всех поганой метлой. Странная позиция. Не за европейского же принца ее хотят отдать. Ну вот, самой смешно стало.

В университете в этот час было пустынно, только небольшая кучка студентов собралась в главном фойе и о чем-то бурно спорила. Появление Тамары встретили приветствиями, объяснили, что ждут художественного руководителя, который по совместительству был еще и доцентом кафедры международной экономики – главного любителя поэзии, театра и горячего сторонника студенческих постановок. Хоть что-то отвлекло от тяжелых мыслей. Девушка сидела в кресле за спиной Семена Ивановича – того самого худрука – в затемненном актовом зале и накручивала свою косу на запястье, потом – в обратном порядке. Что-то сегодня мысли странные лезут в голову.

С компанией подруг она вышла на высокое крыльцо университета. Кажется, снежная туча, обещанная волхвами-«погодниками», придет раньше времени. Да, зима подбирается исподволь, хотя теплые дни еще пытаются спасти настроение перед долгими серыми и промозглыми месяцами. Застегнув наглухо плащ, кроме верхней пуговицы, Тамара вместе с Дашей стала спускаться вниз по скользким ступенькам. Видно, пока они находились на репетиции, снежок все-таки выпал, но успел растаять. Мраморная лестница блестела влажным темным зеркалом, отражая серо-свинцовое небо с тяжелыми облаками.

– Пошли, в кафе посидим? – предложила Даша, симпатичная миниатюрная, с тонкой фигуркой девушка, с аккуратным каре из пепельных волос. Внешне она больше походила на прибалтийку, с округлыми мягкими формами лица, белой кожей, светло-серыми глазами. Оказывается, Дашина мама – латышка и вышла замуж за Серафима Ташкевича в то время, когда молодой офицер служил в Риге в пехотном полку. Потом переехали в Смоленск, где и осели навсегда после выслуги лет папы. Вот она и удалась вся в маму, шутила Даша.

– Не хочется сегодня, – призналась Тамара, отыскивая взглядом свою машину. – Ты знаешь, плохо спала, рано встала. А теперь такая сонная одурь навалилась – чуть на репетиции не уснула. Погода, наверное.

– Ага, видела тебя, – хихикнула Даша. – Сидела сомнамбула. Глаза закрыты, спина прямая. В транс вошла, не иначе.

– Да так, пробовала поспать. Голос вашего худрука – как колыбельная, – засмеялась Тамара. – Удивительный человек, с таким тембром голоса никогда не кричит.

– Он просто душка, ты же знаешь, – Даша вцепилась в руку подруги, так как на ней были сапожки на высоком каблуке, и спускаться по скользким ступеням казалось ей жуткой мукой. – За ним все девочки старших курсов бегают.

– А девочки знают, что Бадуев – обнищавший дворянин?

– Ну зачем ты так? – надулась Даша, обиженная за худрука. – Что из того? В нашем университете не все из аристократической знати. Я тоже небогатая дворянка, знаешь ли…

– Зато ты красивая, – убежденно сказала Тамара, – и не вздумай отпихивать богатых женишков. Многие, конечно, болваны с излишним самомнением, но иногда встречаются неплохие экземпляры. Не прогадаешь.

– Да ну тебя! – засмущалась Даша и, выпростав руку, хотела шутливо хлопнуть подругу по спине и не сразу поняла, что произошло.

Тамара банально поскользнулась на мокрой лестнице, или же каблук сапожка, хоть и уступавший по высоте Дашиным, неудачно встал на самую кромку – но малейшая потеря концентрации привела к падению. Княжна с ужасом поняла, что сейчас просто грохнется на виду у остолбеневших прохожих и девчонок, еще не успевших разбежаться по своим делам. Ладно, что лестничный марш уже заканчивался. В какое-то мгновение небо оказалось у Тамары перед глазами, а потом завораживающее в своем ужасе падение завершилось на чьих-то сильных руках. И ведь не крикнула, не успела.

– Как знал, что нужно стоять именно здесь, – голос, в котором звучало облегчение, был очень знакомым. До боли знакомым. Как будто они и не расставались с того жаркого дня.

Тамара медленно открыла глаза. На нее глядел Григорий с радостной улыбкой и крепко держал ее в своих объятиях. Выпрямившись, княжна поняла, что выбраться из замка не представляется возможным. Так и стояли, тесно прижавшись друг к другу, глядя глаза в глаза. Руки волхва лежала на ее талии. Дашка, охая, крутилась рядом и почему-то извинялась.

– Молодой человек! Держите ее крепче, чтобы снова не упала! – язва Ташкевич вдруг сменила тон. – А как зовут нашего спасителя?

Это что, Дашка заигрывает со Старицким? Внезапная волна ревности захлестнула Тамару, всегда рассудительную и чересчур спокойную, неподвластную эмоциям. Аккуратно разжав замок из пальцев на талии, она отошла на пару шагов назад, поправила растрепанный «русалочий хвост», приведя его в относительный порядок. Зачем-то посмотрела на каблук, отметив его сохранность. Она просто не знала, что делать.

Григорий продолжал улыбаться, поглядывая то на Тамару, то на Дашу, словно оценивал их по какому-то своему, мужскому, критерию. Княжна была абсолютно уверена, что внешность подруги нисколько не перевесит предпочтений молодого волхва, но иглы беспокойства забегали по спине. Ох, не к добру.

– Привет! Прекрасно выглядишь! – наконец он остановил свой взгляд на Тамаре и больше не отрывал его.

– Ты как меня нашел? – выдохнула девушка, запихивая руки в карманы плаща, потому что ощущала себя глупо и неловко, из-за того что встреча произошла именно так, а не иначе.

– Шел мимо, – пожал плечами парень, – гляжу: какая-то красавица падает, ну и рванул на помощь.

– Старицкий, ты как всегда – в своем репертуаре! – вздохнула Тамара. – Сказал бы честно: у папы узнал, где я сегодня нахожусь. Таких совпадений не бывает.

– Так вы знакомы? – изумилась Даша. – Ой, Меньшикова, познакомь и меня с молодым человеком?

– Это Григорий Старицкий, – голос Тамары стал холодным, словно заранее нес предупреждение подруге: не лезь, не твое! – Мой очень хороший знакомый, учится в Высшей военной академии. Я права?

Княжна особо выделила слово «очень». Для непонятливых сокурсниц, хлопающих ресничками и прихорашивающихся прямо на лету.

– Да, все точно, – склонил голову парень. – Первый курс ВВА.

– А это Даша Ташкевич, – руку пришлось вытащить из кармана и показать на светловолосую девушку. – Вместе учимся.

– Мой папа тоже военный, только в отставке, – влезла Даша.

Она поняла, что эти двое хотят остаться наедине. И совершенно не могла понять поведение Меньшиковой. Парень рад, а она нахохлилась, как голодный и замерзший воробей. Эх, почему не она упала ему в руки? Уходя, девушка помахала пальчиками, скорее этому Старицкому, приглянувшемуся ей. Чувствовала, что он смотрит в спину на ее плавный шаг. Лишь бы каблук, как у Тамарки, не поехал, – мелькнула нелепая мысль. – Буду падать, и никто не успеет рядом оказаться.

Тамара пристально посмотрела на Григория. Совсем не изменился внешне, но в глазах появилась уверенность, которой не хватало в Албазине. Даже держал ее за талию, как и нужно зрелому мужчине: крепко, с долей легкого нахальства.

– Так и будем стоять? – наконец улыбнулась она краешком губ. Пусть и подстроил Гришка встречу, но надо отдать ему должное, все сделал как надо. Даже магию свою специально применил, чтобы она с лестницы полетела. Ой, хитрец! Ладно, пусть думает, что она ничего не поняла. Спишем на случайность.

– Ааа! – на секунду он снова превратился в растерянного мальчишку. – Конечно же нет! Предлагаю отметить встречу в каком-нибудь кафе. Ты, наверное, все равно туда собиралась с подружкой, но раз она ушла, я заменю ее.

– Тогда поехали, – решила Тамара. – Я знаю место, где можно спокойно посидеть и поговорить. Кстати, это свидание или просто…

– Ой, извини! – снова смутился парень и отставил левую руку в сторону. Прочертив какой-то незамысловатый пасс, от которого в воздухе остался легкий золотисто-сиреневый след с завитушками, волхв с улыбкой факира вытащил из пустоты большой букет белоснежных роз, словно только что распустившихся на утреннем солнце. Кто-то на лестнице ошеломленно ахнул. Ну вот, теперь пойдут слухи гулять по курсу.

– Ну зачем так пышно, – покраснела Тамара, скрывая приятную волну тепла, окатившую сердце. – Вот умеешь ты шокировать публику! Спасибо!

Она взяла букет, вздохнула тонкий аромат цветов и, решительно вцепившись в руку Григория, потащила его к машине. Открыла дверь, аккуратно пристроила розы позади водительского кресла, села за руль. Щелкнул замок пассажирской двери.

– И что вдруг застеснялся? Садись. Не оставлю же я машину здесь! Тем более ехать все равно надо!

– Здорово! – плюхнулся рядом Григорий, согнувшись, чтобы не задеть тент головой. – Тебе идет эта тачка!

– Как помада к губам или как туфли к платью? – усмехнулась Тамара.

– Можно и так сказать. Вы друг друга дополняете.

– Что-то не помню за тобой желание польстить, – выруливая со стоянки на дорогу, девушка посмотрела по сторонам. Помех не было, и она резко сорвалась с места. Это первое время была боязнь скорости, и только после дельных советов волхва Валентина страх прошел. «Поставь защитную сферу на корпус машины и учись ездить быстро. При аварии пострадает железо, а ты отделаешься легкими синяками. Сфера сыграет роль демпфера. Зато уверенности прибавит», – сказал Колодин. Так и вышло. Водила Тамара сейчас не в пример лучше прежнего.

Местечко, которое хотела предложить княжна, находилось на Императорской набережной, которая раньше носила название Императора Петра Великого. Правда, после прихода к власти династии Меньшиковых, оставили просто скромное название – Императорская. Тамара свернула на Малую Дворянскую и припарковалась неподалеку от перекрестка. С трудом втиснулась в плотный ряд машин.

Кафе, а если быть точнее, «Кофейный дом Коцубея» находился в цокольном этаже старого купеческого дома, проданного бывшим хозяином под различные мелкие сувенирные лавки и магазинчики. Из уютного заведения открывался вид на набережную, где сейчас бродили иностранные туристы. Местных жителей прогулки в холодный октябрьский день не прельщали.

Молодые люди сели за дальний столик, и Григорий заказал кофе на двоих, по паре пирожных и блинчики с малиновым джемом, какие всегда любила Тамара, но сейчас от них отказалась. Молодой волхв оставил заказ на пирожные. Девушка, принимавшая заказ, стрельнула глазами в сторону волхва, и княжна вновь ощутила поднявшуюся волну ревности. Да что они все на него смотрят? Повинуясь внезапному озарению – или толкающей на необдуманные поступки ревностью, кто знает, – она накрыла невидимым куполом сидящего напротив нее улыбающегося Старицкого. «Отвод» был необычным плетением в ее арсенале. Бабушка Агата преподнесла его любимой внучке в подарок, когда той исполнилось четырнадцать. Подмигнула и заговорщицки прошептала, что рано или поздно любой девушке понадобится такой хитрый приемчик. Вот теперь и посмотрим.

Она довольно усмехнулась, когда официантка принесла заказ и даже не изменилась в лице: обычная необходимая любезность, нужная для обслуживания клиентов. Григорию девушка уже не улыбалась, словно его здесь и не было. Но в глазах стояло недоумение, вызванное непонятной потерей интереса.

– Что за штука, которая висит надо мной? – полюбопытствовал Григорий, аккуратно размешав сахар в чашке с кофе. – Странная структура. Похоже, использована руна «скрыт», но с какими-то добавлениями.

– Не обращай внимания, – довольная произведенным эффектом плетения, ответила Тамара. – Женские фокусы для особо любопытных. – Рассказывай, как у тебя дела в Академии. Слышала от отца, что тебя приняли на первый курс без всяких препон. Хотя все вступительные экзамены давно прошли.

– Да, было дело, – усмехнулся парень. – Пришел на экзамены, а передо мной сидят такие ученые мужи в погонах, страху нагоняют, что сразу пришлось показывать, на что способен ранговый волхв.

– Наверное, заставили создавать защитные блоки? Ведь первой необходимостью боевого волхва считается прикрытие отряда? – принялась за пирожное Тамара.

– Ничего подобного! Сразу же наехали: принципы создания атакующих моделей, отражение враждебных плетений одновременно с защитной постановкой. «Сферу» любой дурак может поставить, а ты попробуй сымпровизировать.

– Так и сказали? – засмеялась девушка.

– Конечно! Сидят и усмехаются. Ну, думаю, теперь разбегайтесь кто куда. «Сфера» как раз покрывает площадь приемного зала, а вот господа из комиссии будут находиться за ее пределами. Они на подиум стол подняли и сверху на меня смотрели, как на подопытного кролика. Формирую «сферу» и одновременно вылепляю на ладонях пару световых шаров. Шары выкидываю за пределы защиты, накрываюсь куполом и сразу же, пока они не ослепили комиссию, открываю портал в Навь, чтобы некомпенсированная энергия не разнесла помещение. В комиссии сидели два иерарха, но и они только в последний момент сообразили, что остались без защиты. «Сфера»-то не дает своими размерами уменьшить зону поражения. Хлопнуло, конечно, знатно, но зато все живы остались.

Тамара расхохоталась.

– Выходит, ты одновременно сформировал несколько плетений и даже не понизил свой энергопоток? – догадалась она.

– Ага, – отхлебнул кофе Григорий. – Мало того, я еще подзарядил старцев, пока они орали от испуга, что я совсем с ума сошел, творить такое не на учебном полигоне, а в помещении. Правда, потом оба сразу же подписали протокол приема. Без лишних слов, как только поняли, что их аура перенасыщена силой. Так что на пару лет дольше проживут. Были довольны, как медведи, пережравшие меда.

– Вот ты им выдал! – фыркнула княжна, взглянув на Григория. Она вдруг поняла, что ей не хватало такого общения. Парень, сидевший напротив нее, не искал ее благорасположения, не добивался внимания через родителей, а просто пришел и успокоил. Высший пилотаж в магии Старицкий уже продемонстрировал, когда снял блок с ее ауры. Этот трюк стоил многого. И не просто снял, еще и спас, выкрав из-под носа у бандитов. Жаль, что папочка уже замыслил какую-то каверзу на праздник Коловорота. Если бы Григорий догадался попросить помощи у дядюшки Кондратия – глядишь, и был бы представлен семье Меньшиковых. А он сидит и время теряет, теленок неразумный…

От таких мыслей, скачущих блохами в голове, хаотично и без всякой логики, Тамара пришла в замешательство. Помощь отца Григорию в поступлении в Академию и покупку для него небольшого дома на Шуваловских дачах княжна считала обыкновенной благодарностью за свое спасение. Девушка всерьез считала, что великий князь Константин скоро объявит о своем решении выдать дочь замуж за какую-то неизвестную личность, потому что всех известных он разогнал поганой метлой по подворотням Петербурга. Меньшиков создавал новое окружение, и для этого требовались люди с незапятнанной репутацией. А как их привлечь? Только браком. Конечно, захудалого дворянчика Тамара в мужья не получит. Как минимум – знатного дворянина. Но кто на горизонте может встать вровень с ней? Папочка же не читает списки кандидатов за ужином.

– Значит, у тебя все хорошо, – медленно попивая кофе, сказала Тамара, чтобы заполнить возникшую паузу.

– В общих чертах – да. Константин Михайлович укрепил мой тыл в виде арендованного дома и личного водителя, – Григорий замялся. – Странно все это. Не стоило так выказывать свою благодарность. Хватило бы и поступления в Академию.

Тамара удивленно приподняла бровь. Отец обмолвился матери, что купил дом специально для Старицкого, оформил на него все документы. А сейчас слышит, что всего лишь аренда. Вероятно, не хотел говорить напрямую, опасаясь, что Гриша отвергнет такой дар. Учитывая, какие надежды с Тамарой связывает великий князь, неказистый особнячок совсем ничего не стоит. Так, баловство.

– Ну, а ты как себя чувствуешь после всего этого? – Григорий неопределенно обвел рукой пространство вокруг. – Я слышал, что тебя поднимали на ноги сильные лекари, профессора магической медицины.

– Оживили, – скривилась Тамара. – Сколько они у меня крови высосали, ты не представляешь! Сплошные тесты, анализы, проверки! Месяц валялась в Императорской клинике, но потом поняла, что так могу пролететь с поступлением. На самом кончике успела заскочить.

– А почему – экономический? – полюбопытствовал Григорий, но Тамара могла поспорить, что этот вопрос был риторическим, а ответ волхв прекрасно знает. Ведь он тоже был в том сне.

– Порой наши поступки кажутся сначала спонтанными и глупыми, но через несколько лет понимаешь, что выбрал верную дорогу, – туманно ответила девушка, замечая, что Григорий сделал мелкий кивок. – Ладно, хорошо посидели. Пора мне. Обещала к обеду быть дома. Может, тебя подвезти до Шуваловских дач?

– Ты знаешь, где я живу сейчас?

– Папа рассказывал, – девушка пожала плечами.

Они вышли на холодный ветер, и Тамара поежилась, плотнее запахивая расстегнутый в кафе плащ. Григорий молчал. Ему хотелось быть рядом с девушкой, но позволять ей быть его личным водителем не собирался.

– Я еще погуляю по городу, – ответил он и, помявшись, задал вопрос: – Тамара, ты на меня не сердишься?

– За что? – удивилась княжна. – Ты эти свои комплексы выброси из головы.

– Я втянул тебя в авантюру…

– Никуда ты меня не втягивал, – открывая дверцу ладоги, отрезала Тамара. – Это мне надо разобраться в своих отношениях с людьми, предавшими меня. Я такая злая, что лучше никому не попадаться мне на глаза. И Косте Краусе скажи, если встретишь его в Петербурге, чтобы не вздумал искать у меня прощения.

– Передам, – уныло кивнул парень. – Ты бы мне номер телефона дала, а то старый не отвечает. Спряталась, хитрюшка.

– Скину на сетевую почту, раз очень просишь. Папа передал мне твои координаты, – ответила девушка, и вдруг ее словно что-то толкнуло. Она приникла к холодной щеке Григория губами и резко отпрянула. – Пока! Не теряйся!

– Пока! – пробормотал волхв, держась за щеку. – Теперь неделю лицо мыть не буду.

Он еще долго смотрел вслед яркому пятну машины, выделявшемуся среди черно-белой ленты движущегося потока, потом развернулся и пошел по направлению к набережной, улыбаясь от накатившего на него тихого счастья. Сгущающиеся свинцово-серые тучи наконец-то разогнали слоняющихся бездельников из зарубежья, и теперь можно было спокойно пройтись вдоль парапета, обдумывая итоги встречи. Самое главное, что выяснил для себя Никита – княжна Меньшикова на него совершенно не сердилась, просто в пылу злости, эмоционального отката и медикаментозного отравления забыла, что существует человек, спасший ее. Теперь оставалось самое неприятное и страшное: объявить, кем он является на самом деле. Дед предупреждал Никиту, что на зимний Коловорот им предстоит объявить дворянскому обществу о возрождении рода Назаровых, чтобы разом пресечь все спекуляции и наезды некоторых любителей халявы на чужое добро. Благодаря расследованию столичной группы генерала Сайдахметова неожиданно прекратилось финансовое давление на предприятия и концерны Назарова. Этим нужно было пользоваться. Великий князь Константин признался, что хочет внести сумятицу в протухшее болото аристократической знати. Ему нужны верные люди, не обязательно подведенные под вассалитет, но на которых он может опереться. Назаровы в любом случае всегда считались богатым родом, но слишком осторожным, чтобы приближаться к сановной верхушке. Патриарх намекнул Никите, что пора устранять этот пробел. Хватит бояться.

Да, Никита придерживался такого же мнения, но все свои надежды связывал с Тамарой. Ему хотелось быть рядом с ней, но предлагать руку и сердце в тот момент, когда он меняет имена и фамилии как перчатки, казалось неразумным. Если княжна его не проткнет своим ледяным мечом в пылу дикой ярости, тогда можно строить дальнейшие планы.

Задумавшись, он почувствовал, что в кого-то влетел. Жертва его невнимательности утробно охнула и укоризненно произнесла:

– Молодой человек! Набережная, смею заметить, не такая узкая, чтобы умудриться воткнуться в одинокого прохожего!

Никита с испугом взглянул на невысокого человечка в длиннополом плаще в фетровой шляпе, из-под которой блестели стекла очков, и пробормотал:

– Извините, сударь, задумался!

– Ничего, бывает, – добродушно ответил мужчина и приподнял шляпу. – Впредь не закрывайте глаза!

– А я вас знаю! – воскликнул Никита, вспомнив, где видел этого человека. – Вы же пассажир из седьмого купе! Поезд Вологда-Москва! Фамилия…

Его рот мгновенно был запечатан крепкой ладонью невзрачного дяденьки. А голос стал из елейного жестким, с металлическим отливом:

– Юноша! Не забывайтесь! Вы просто ошиблись, понятно?

Никита кивнул, показывая глазами, что руку можно и убрать.

– Крайне неосмотрительно, крайне, – мужчина в шляпе покачал головой, но ладонь убрал. Показал жестом, что желает поговорить, и облокотился на парапет. Никита присоединился к нему, внимательно разглядывая стылую невскую воду, текущую черной лентой в обложенном бетоном канале. – Или у вас память весьма цепкая на лица, либо вы безнадежно неисправимы. Помните, что я сказал в момент расставания?

– Что влез не в свое дело, – подсказал Никита. – И что нужно ходить осторожно. Тогда я делаю вывод, что вам известны те люди.

– Да, эти ребята не дружат с законом, – спокойно ответил господин Ласточкин по прозвищу Шут. – Впрочем, как и я. Не испугал своей откровенностью?

– Когда я знаю, с чем имею дело – успокаиваюсь, – улыбнулся Никита. – Надо полагать, вас хотели перехватить с грузом?

– Ох, какой нынче циничный молодняк пошел! – негромко воскликнул Шут и с любопытством поглядел на парня. – Все-то они знают, ничего не боятся! Нет, ничего я говорить не буду, но кое-что вы обязаны знать… Как вас зовут, если не секрет?

– Григорий, – не моргнув глазом ответил Никита.

– Гриша, вы действительно будьте осторожны. Ибо эти персонажи скоро будут в Петербурге. Здесь их крысиное гнездо. Если встретите человека по кличке Лобан – бегите от него подальше. Я подозреваю, что его лучший спец по перехватам курьеров – Мотор – точит зуб на некоего молодого человека. И он злопамятен. Нравитесь вы мне своим… энтузиазмом. Сам таким был.

Ласточкин со вздохом распрямился, поправил шляпу и похлопал по руке Никиты.

– Всего хорошего, Григорий. Будьте счастливы и осторожны. Впрочем, я бы не отказался еще раз с вами встретиться. Заинтересовали вы меня. Не против?

– Ну, если снова столкнемся лбами – тогда точно поговорим, – Никита пожал протянутую ему руку и зашагал вдоль парапета, ощущая между лопаток внимательный взгляд Ласточкина. Насчет этого человека молодой волхв иллюзий не строил. Он еще в поезде сообразил, что столкнулся с курьером, перевозящим ценный груз, имевший криминальный след. Недаром Шут обмолвился, что Лобан является его врагом. Так что парочка «шпионов», посаженных в ауру Ласточкина, не помешают. У Никиты появилась мысль о создании интерактивной карты, отслеживающей нужных ему людей и передающей данные на некое устройство, которое и будет контролировать сигналы с «жучков». А вот как его создать – надо крепко подумать.

Чувствуя небывалое воодушевление, от того что сегодняшний день принес больше положительных эмоций, Никита решил еще немного погулять по городу, даже несмотря на непогоду. Из туч, нависших над крышами столичных зданий, посыпался мелкий снег, а вдоль набережной пронесся холодный ветер. Поежившись, Никита торопливо свернул в сторону и затерялся в разноликой толпе горожан.