Еще днем мглистый туман накатил с берегов Балтики и покрыл высотки столицы непроницаемой белой вуалью. В воздухе чувствовалась изморозь, а к вечеру совсем похолодало. Даже яркий свет уличных фонарей не мог пробить сгущающийся кисель из тонкой взвеси воды. Город нахохлился в преддверии холодов.

А ночью стал падать снег. Он был мокрым; жадно облепляя здания, деревья, дороги, канавы, машины, подоконники, стихия накрывала столицу.

Проснувшись от гнетущего чувства тоски и бьющейся в висках боли, Тамара снова сползла с постели, подошла к окну и стала смотреть на парк, медленно покрывающийся белым пуховым одеялом. Обхватив виски руками, она сосредоточилась на стучащих в черепной коробке молоточках и с трудом, но утихомирила их. «Слишком рано для мигрени, – мрачно подумала девушка. – Надо пройти проверку. Может, опять остатки фармагиков всплыли. Когда же я вычищу эту гадость из организма?»

Она посмотрела на часы. Глубокая ночь. Особняк спит. Тамара удивительным образом ощущала его спокойное и глубокое дыхание. Никому до нее нет дела. Разбирайся сама в своих чувствах, а твою судьбу уже решили. Папочка так и не раскололся дальше фамилии Назарова. Словно по старинке решил выдать замуж дочь. Подвести к жениху под фатой к алтарю и передать с рук на руки. Странное и нелогичное поведение отца выбивало из колеи, раздражало и бесило.

А Гриша снова потерялся. Прошло две недели с момента последней встречи, когда они гуляли по городу и веселились, не думая ни о чем, болтая о пустяках. Княжна все время порывалась ему рассказать о решении отца, но так и не решилась испортить тот замечательный день. Да, именно тогда в Императорском Ботаническом саду Старицкий впервые поцеловал ее в губы, по-мужски, нарочито грубовато и, кажется, сам испугался своего подвига. Тамара не стала его отталкивать, вдруг поддавшись бессознательному чувству влечения. Это было хорошо – стоять, тесно прижавшись друг к другу, ощущая, как сила двух аур жадно сплетается красивыми узорами, подпитывает энергию друг друга и создает ощущение небывалой легкости и счастья. Может, это была маленькая месть отцу. Может, вспыхнувшая любовь. Она сама еще не разобралась в происходящем.

Тамара вдруг отвернулась от спящего сада и вернулась в постель. Нащупала на прикроватной тумбочке телефон и после некоторого сомнения набрала номер Старицкого. Слушая протяжные гудки, ругала себя последними словами. Ладно, что сегодня выходной день и Гриша должен быть дома. Просто они не договаривались встречаться, у него намечались какие-то дела. Потребность высказать свои сомнения, страхи и услышать хоть подобие утешения толкнули ее на звонок.

– Слушаю, – хрипло со сна произнес парень. Кажется, он даже не смотрел, кто звонит. – Алло? Говорите сейчас, иначе сброшу вызов…

Тамара улыбнулась.

– Это я. Извини, что разбудила.

– Что случилось? – голос сразу стал резким, отрывистым и с нотками беспокойства.

– Ничего, прости. Мне надо поплакаться… Кажется, моя судьба окончательно застряла в руках папочки.

– Лихое начало, – Григорий расслабился. Послышалось какое-то шуршание, стук, и все стихло. – Ладно, рассказывай. Я устроился поудобнее и готов тебе дать платочек. Плачь…

– Гриша, я узнала фамилию своего будущего мужа, – упавшим голосом произнесла Тамара, с ужасом ожидая реакции волхва. – Ты даже не представляешь, кого мне сватает отец.

– Кто-то из светлейшей фамилии?

А почему он так спокоен?

– Помнишь, когда ты снимал блокаду браслетов, мы встретились с тобой в странном сне? Не забыл, чья корпорация владела зданием?

– Хозяин «Изумруда» – Назаров Анатолий Архипович, – без раздумий ответил Старицкий. – Точнее, сейчас является он. Я знаю, проверял. А во сне владельцем был Никита Анатольевич.

– Это его сын? Или родственник? – решила уточнить Тамара, хотя сама давно просмотрела всю информацию по данному вопросу.

– Из всех Назаровых у него остался двоюродный брат, с которым он не поддерживает отношения. Да об этом давно написано в газетах. Если внимательно почитать – все можно узнать, – волхв отвечал быстро, как будто перед ним лежал готовый текст. Но…

Гриша замялся, пытаясь удержать в себе какую-то информацию, и все-таки выдавил:

– По слухам, у него появился наследник. То ли внук, то ли правнук… Больше я ничего не знаю!

– А ты откуда узнал? – с подозрением спросила девушка, закусывая губу. Кажется, ей становилось понятным, откуда дует ветер. Папочка уже все выяснил, и теперь исподволь подводит к нужному решению. Ему в самом деле нужны капиталы Назарова?

– Я же учусь с ребятами из высшей аристократии, – усмехнулся Старицкий. – Там и Орлов, и Берсенев, и Дашков. Они все знают. Любые слухи через их семьи проходят в первую или во вторую очередь. Но там история темная и непонятная, больше смахивает на приключенческий роман. Я бы не верил до подтверждения слухов.

– И что мне делать? – вопрос вышел глупым, и Тамара с досадой поняла, что начинает перекладывать свои проблемы на плечи Григория. Впрочем, так и должно быть. Если у него есть чувства и желание быть рядом – действуй, доказывай, что достоин ответного шага! Но с другой стороны, это было нечестно. Против отца княжна пойдет только в самом крайнем случае. Ведь до сих пор зримых доказательств наличия будущего мужа он не предъявил, ссылаясь на зимний Коловорот. Чертовы бесконечные ассамблеи и балы!

– Я думаю, что все будет в порядке, – слишком уверенно ответил Григорий.

– О чем ты сейчас говоришь? – сорвалась Тамара. – О каком порядке? Я не знаю… Проклятье! Ты так спокоен? Каким образом в моем сне появился Назаров, и почему тебя беспрепятственно пропустили через охрану, когда ты назвался его именем? Или я что-то не понимаю, или ты знаешь больше, чем все мы?

Неожиданно волхв тихо рассмеялся, сбивая волну злости и негатива. Тамара застыла и хотела отключить вызов, борясь с кипящей внутри яростью.

– Не забывай, что это был мой виртуальный мир, где я волен делать все, что хочу. Вот меня и пропустили без проблем, признав за хозяина корпорации… Почему бы тебе спокойно не дождаться праздников, когда все разрешится? – спросил он мягко. – Поверь мне: все не так страшно, как тебе рисует воображение. Мне кажется, Константин Михайлович просто отыгрывается за твое упрямство. Не захотела пойти на международника по дипломатической линии – получи ответ. Нельзя перечить старшим…

– Иронизируешь?

– Немного. А то раскипятилась, как чайник, даже меня обжигает. Ложись спать.

– Когда мы встретимся? – решила узнать Тамара. – Я все время забываю тебе сказать: к нам приезжал Коростелев из Коллегии иерархов. Они же у себя ведут эксперименты с «радугой». Так вот, испытуемые начали умирать. Коростелев хочет, чтобы я уговорила тебя приехать в их лабораторию и поделиться информацией. Ты же принимал кристалл… Я не стала ничего обещать ему. Гриша, а ты ничего такого не чувствуешь? Здоровье в норме?

– Здоров как бык, – отшутился Старицкий, но по голосу чувствовалось, что он напрягся. – А Коростелев не преувеличивает?

– Он не выглядел человеком, приехавшим пошутить, – Тамара не стала говорить, что император тоже удостоил вниманием их скромную обитель. Не стоит такие вещи по открытой связи выбалтывать. Слив важной информации, как пояснил Марченко однажды, зиждется на мелких вещах: пустом трепе домохозяек, влюбленных девушек и разозленных конкурентов. Нужно лишь суметь отсеять хаотичное нагромождение слов и вычленить главное. Вообще-то она и так многое сказала. Пора заканчивать. Иначе сойдет за ту самую влюбленную дурочку.

– Хорошо, я подумаю, – вздохнул Старицкий. – Информация серьезная. Теперь до утра не усну. Ты не против, если завтра мы встретимся?

– У тебя же дела!

– Успею. Встреча утром, а после обеда я свободен. В шесть вечера уезжаю в Академию.

– Я поняла. Где назначаешь свидание?

– Э-ээ! Крестовский остров, возле императорского яхт-клуба. Там же есть парк неподалеку. Согласна?

– Отлично. Тогда – до завтра!

– И тебе приятных снов.

Старицкий отключился, а Тамара соскочила с постели. Спать совершенно не хотелось, и чтобы без толку не ворочаться и не мучить себя, она включила компьютер, нашла фотографию старика Назарова и укрупнила ее на весь экран. Отошла на несколько шагов назад и чуть вбок, чтобы внимательно рассмотреть. Катерина все-таки была права, мгновенно найдя схожие черты патриарха и Григория. А вот для Тамары оказалось сложно с ходу убрать лишние фрагменты вроде усов, морщин, мысленно подравнять линию волос на висках. Действительно, сходство ощущается, но только по форме головы и некоторым неявным признакам. Теперь фото Григория. С помощью небольшой программы она развела оба снимка. И попробовала нацепить на Старицкого сетку морщин, бородку и даже усы. Мысленно, конечно. Нет, все сходства – мнимые, они лишь плод воображения, и ничего более. Вздохнув, княжна выключила аппаратуру и закуталась в одеяло. Бегать по комнате в одной сорочке становилось прохладно. Как бы с утра насморк не подхватить. И придется отказываться от встречи. Ай, ладно! Катька подлечит, если сопли побегут. А теперь спать…

Никита наслаждался первым настоящим снегом, покрывшим город. Пусть он и не продержится до обеда, выдуваемый ветрами с прямых набережных и проспектов, да и солнце сегодня обещало светить ярко и прилежно, но кое-где во дворах уже торчали снежные бабы с метлами в руках. Кто-то ночью решил пошалить. Молодежь, не иначе.

За его спиной послышался скрип снега под подошвами обуви. Кто-то шел к скамейке, где сидел Никита. Высокий мужчина в куртке, надвинув на глаза меховую кепку, сел рядом. Подумав мгновение, протянул руку. Волхв пожал ее.

– Давно сидишь? – выдохнув парок изо рта, спросил Мотор.

– Нет, минут десять, – ответил Никита, разглядывая копошащихся между кустами голубей и вертких воробьев, которых налетело в парк видимо-невидимо в поисках пищи. Крестообразные следы испещрили снежный покров забавными узорами и завитушками. – О чем хотел поговорить?

– Мы перетерли твое предложение, малой, – шмыгнул Мотор. – Заманчиво говоришь, да Якут осторожничает. Хотелось бы точно расписать, что да как.

– Ничего сложного, – пожал плечами Никита. – Я даю задание – вы его исполняете без косяков и провалов. Поэтому и прошу подобрать очень надежных людей. Мне нужна криминальная группа для выполнения деликатных поручений.

– Вешать на себя жмуров я не подпишусь, – хмуро пробурчал Мотор. – Своих хватает.

Это он так топорно пошутил, смущаясь от ситуации, где приходится играть важных персон, договаривающихся на какое-то наиважнейшее дело.

– Никого убивать не надо. Я жажду не крови, а лишь качественно выполненной работы, после которой не нужно садиться за решетку, – Никита пристально посмотрел на собеседника. – А месть – всего лишь часть моего долгосрочного плана. Я уже описал, что нужно от вас, и повторяться не буду. Если согласны – начнем работу.

– Есть серьезный вопрос, – Мотор достал из внутреннего кармана пачку с сигаретами. Пока прикуривал, волхв терпеливо ждал. – Ты не хочешь, чтобы мы занимались побочными делами. Это разумно. А как нам жить? Пойти на завод работать, стать честными фраерами? Не-а, не пойдет.

– Я буду платить ежемесячно определенную сумму, – спокойно ответил Никита. – Тысячу в месяц. От вас требуется только одно: никуда не соваться и не палиться.

– Тысяча? – засмеялся Мотор. – Да ты шутишь? Мы иногда и по пять, и по десять в месяц имеем. Несерьезно, пацан. Очень несерьезно.

– Вот именно что иногда, – молодого волхва, кажется, совсем не сбила с толку тирада Мотора. – А иногда вас еще закрывают на несколько лет. На тюремную баланду и парашу.

– Можно подумать, что в твоем случае мы не рискуем попасть туда же!

– Рискуете, но меньше. Вы будете рисковать своей головой редко, потому что она нужна вам, чтобы думать.

– Наглеешь, малой, – Мотор хмыкнул. Ему нравилось, как мальчишка, нисколько не смущаясь, вербует бывалого вора в свою команду. Интересно, что может получиться в таком случае? – А ты не подумал, что у нас тоже есть хозяева? Вот, например, мой пахан… Если узнает, что мы отошли от дел – просто зароет. Воровская доля такая: впрягся с малолетства – тяни лямку до гроба. Соскочить не удастся.

– Кто ваш пахан? Под кем ходите?

– Ты серьезно? – Мотор сел вполуоборот и не скрывая изумления глядел на волхва. – Не лезь в эту помойку, парень! Жить надоело? Думаешь, если одаренный, справишься со всеми врагами? Поговорку знаешь? На каждую хитрую задницу…

– Знаю, – оборвал его Никита. – Вопрос с твоим паханом можно решить радикально, если сам боишься уйти из-под него. Хочешь, поговорю с ним?

– Цирк! – сплюнул в снег Мотор. – Что я вообще здесь делаю?

– Пытаешься отработать свое спасение, – на мгновение в глазах волхва мелькнули льдистые всполохи, а потом все заволокла черная пелена. Моргнул – и нет ничего. Обычный парень, каких хватает на улицах города. Румянец на щеках, едва пробивающаяся полоска жидких усиков. – Я пошел на государственное преступление, не сдал вас полиции. Думаете, мне нравится, что вы Якута из петли вытащили? У него за Албазин должок крупный.

– Намекаешь, что у нас нет выхода? – Мотор хищно улыбнулся. Он даже не сделал никакого движения, но Никита почувствовал лезвие финки под ребром. Оно ощущалось даже через куртку. Так и было. Острие легко прошло сквозь ткань и уперлось в кожу волхва, едва царапая ее. – Извини, малец, но ты сам прешь посередке, не останавливаясь.

Он едва успел договорить последние слова и усилить нажим на рукоять, как неведомая сила сковала его запястье, и ледяной холод охватил предплечье. Судорожно сжав нож, Мотор понял, что не может двигать рукой. Словно в бетонную стену уперся. Еще через мгновение короткий удар жестким пальцем под кадык опрокинул его на спинку скамьи.

– Я же предупреждал, что меня не захватишь врасплох, – предупредил Никита, держа финку ручкой вперед перед задыхающимся от недостатка воздуха Мотором.

– Кхы-аакх! – просипел он, покорно забирая нож и пряча его в рукаве. – Ловкач, сука!

– Я – квалифицированный волхв, а ты – дерьмо, которое не видит своей выгоды, – несмотря на спокойствие, голос Никиты едва сдерживался от гнева. – Видно, зря понадеялся на ваше благоразумие. Не хотите быть выше своей помойки – черт с вами. Впрочем, если Якут хочет спокойно дожить до старости, пусть найдет меня. У него передо мной долг крови. Так и передай.

Развернувшись, он пошел по дорожке мимо дворника, пришедшего в парк с метлой и лопатой. Ранние посетители привлекли его внимание, но странная возня на скамейке могла означать что угодно: может, повздорили, или снежков за шиворот накидали друг другу.

– Доброе утро, – вежливо сказал Никита дворнику и улыбнулся.

– И вам, сударь, – пожилой дворник с удивлением взглянул в спину молодого человека, на ходу ощупывающего правый карман куртки.

Никита вышел из парка и быстрым шагом дошел до небольшой стоянки, где его дожидалась «ладога-кросс». Скучающий за рулем молодой водитель из гаража князя Меньшикова встрепенулся и затолкал спортивный журнал в бардачок. Посмотрел на своего клиента, который редко вызывал машину для себя. Отметил его взвинченность, решил на всякий случай спросить. Его посадили за руль не только возить клиента, но и деликатно присматривать.

– Все в порядке, Никита?

– Да, нормально, – волхв усмехнулся. – Надо же, карман порвал. Где только умудрился?

– Мало ли, – водитель завел машину и стал аккуратно выезжать из «кармана», – зацепился за гвоздь на скамейке, или за решетку забора. – И разрез-то ровный, словно ножиком провели.

Он успел посмотреть боковым зрением, как парень сосредоточенно рассматривает правую сторону куртки, вытянув ее перед собой. Там действительно зиял разрез, и немаленький. Интересно, куда ходил клиент и с кем встречался? Не просто же так водителя подняли ранним утром и заставили гнать по нерасчищенной трассе до Шуваловских дач. Конечно, Марченко будет доложено, только без подробностей. Никита вообще не горит желанием что-то рассказывать.

– Куда сейчас? – поинтересовался водитель.

– На Крестовский. Яхт-клуб. На территорию заезжать не надо. Высадишь меня где-нибудь, а сам в гараж езжай. Сегодня ты мне уже не понадобишься.

– Понял.

Никита медленно шел по расчищенным дорожкам, сшибая рукой шапки рыхлого и начавшего таять снега со съежившихся кустарников. Пульсирующая точка ауры Тамары в астральном поле подсказывала ему, куда нужно идти. Неподалеку от пристани в окружении лип и кленов недавно возвели двухъярусное кафе с приличной панорамой на канал. Решено было встретиться там. Только нехорошо будет, если девушка придет на свидание первой. Никита прибавил шаг, уже различая между деревьями изящную конструкцию кафе с блестящими на выглянувшем солнце стеклами. Тамаре еще предстояло преодолеть несколько метров за поворотом, а Никита уже ждал ее с голубой орхидеей в руках. Конечно же, он не покупал ее, а без напряжения создал из плетения.

Княжна помахала ему издали рукой. Она была в бежевом пальто, на шее – легкий вязаный шарфик, а теплая беретка кокетливо и как будто специально съехала на левую сторону, сапожки на высоком каблуке выбивали веселую мелодию по щербатой плитке, с которой успели смести снег. Распущенные волосы густой волной колыхались за спиной. Никита впервые ощутил, как сердце простучало мощную дробь, и понял, что Тамара – его судьба. До этого любые волнения можно было списать на мальчишескую восторженность и влюбленность, но только сейчас парень понял, насколько княжна ему близка. Он шагнул навстречу и, широко распахнув руки, по-настоящему обнял девушку за талию и притянул к себе. Губы их соприкоснулись, и мощная волна аур, соединившихся друг с другом, дала такой выплеск энергии, что с пластиковых козырьков кафе, дрогнув, съехали пласты снега.

– Ого! – Тамара все-таки сохранила холодную голову и отстранилась, внимательно глядя на волхва. – Какой ты смелый стал! Раньше за тобой не наблюдалось таких гусарских выходок! Вот что творит первый взрослый поцелуй… Ладно, нанесла бесцветную помаду, чтобы не обветрить губы. Хорош был бы видок!

– Это тебе! – Никита протянул княжне орхидею. – Ты прекрасно выглядишь!

– Спасибо! На фоне снега она очень здорово смотрится, – Тамара приникла носом к лепесткам орхидеи, потом огляделась по сторонам. – Где мы будем сидеть? Пошли на второй этаж, там светло, и вид на остров хороший открывается.

Потом они расположились за столиком возле выгнутого линзой окна, смотрели на стылую ленту Невы, на блестящие от растаявшего снега крыши павильонов и яхт-клуба, на застывшие длинные мачты судов, ставшие какими-то блеклыми в преддверии зимы. Дождались заказа. Никита взглянул на Тамару и потребовал:

– Рассказывай, что с тобой стряслось, если решила ночью меня разбудить? И про «радугу» не забудь. Чрезвычайно меня заинтересовало это дело.

– Я перепугалась, когда Коростелев рассказал об экспериментах с кристаллами, – аккуратно слизнув пенку языком, Тамара отпила кофе. – Как только стали умирать люди, принимавшие «радугу», сразу прикрыли лавочку. Потом каким-то образом узнали от следствия, что ты тоже испытывал необычный эффект от применения, и вышли на отца. Но было ясно, что пытались повлиять на тебя через меня. Сказала, что поговорю.

– Но в Албазине ребята, которые подсели на магический наркотик, оставались живы, – пожал плечами Никита. – Надо позвонить Оленьке и выяснить, как там дела.

– А кто такая Оленька? – с нотками ревности спросила Тамара. – Твоя очередная знакомая?

Никита снисходительно улыбнулся. Вечная женская уловка – показать, как важно быть одной-единственной и не допустить упоминания соперницы при разговоре.

– Сестра моя, – успокоил он княжну. – Неужели забыла? Ты должна была видеть и Олю, и Настю. Тоже сестра, – быстро добавил он. – По линии Барышевых. Ладно, продолжай. Что хотят иерархи?

– Побеседовать с тобой, выяснить механизм перехода сознания из реального состояния в виртуальное, или как это все по-научному называется, – махнула рукой Тамара. – Они же прицепятся и будут сосать до конца, я тебя вообще не увижу… Гриша, мне совсем не по себе, честное слово. Ты не принимал кристаллы после этого?

– Нет, не принимал, – Никита накрыл ладонью руку девушки и погладил ее. – Честно. Если волхвы снова появятся на горизонте, скажи им, что я приеду в Коллегию, как только появится время. Но не раньше Коловорота. Боюсь, там столько всего навалится…

– Что именно? – с подозрением спросила княжна. – Ты имеешь в виду то, что я тебе ночью наболтала?

– Полагаю, весело будет, – стал увиливать Никита и, увидев, как сошлись брови на переносице девушки, поспешил пояснить: – Честно, не знаю. Но твой отец – а я с ним поддерживаю связь – слишком таинственный был, взял с меня слово вообще ничего не болтать. Получается, я в этом действии как-то участвую, раз такие тайны вокруг.

– Мне не нравится, – нахмурилась Тамара. – Ничего не нравится, что в последнее время делает отец. Увиливает от разговоров, делает непроницаемое лицо, как только я собираюсь спросить о таинственном Назарове, ругает за университет. Можно подумать, я до сих пор маленькая девочка, которой можно понукать.

– Все, что я могу сказать точно: старик Назаров не тот человек, с которым тебе придется жить, – улыбнулся Никита, а сам с трудом гасил в себе вспышку откровенности. Ему хотелось все честно рассказать княжне, признаться ей в маленьком обмане. Если бы не великий князь Константин, запретивший до поры до времени открывать свое настоящее имя даже Тамаре, и присоединившийся к нему в этой просьбе дед, Никита давно сбросил бы с себя тяжкое бремя. Выходит, он до сих пор лжет девушке и прекрасно понимает, к чему приведет правда. Самое легкое – надает пощечин, спрячется в свою раковину на пару месяцев, тяжело переживая обман, а потом простит. Или нет? Ведь только сейчас у них что-то начало получаться. Волхв понимал Меньшикова. Сейчас, когда шло следствие по делу барона Китсера и великий князь вынужден был пересматривать лояльность своего окружения, лишняя огласка по Назарову могла раскрыть истинную подоплеку событий. Никита был тайным оружием Константина Михайловича, а через него – существенной поддержкой клана Меньшиковых вообще. Мощный технологический потенциал, выстроенный Анатолием Архиповичем на пустом практически месте, финансовая независимость и отдаленность от аристократических кругов столицы делали фамилию Назаровых потенциальным союзником для одних и опасным врагом для других. Самое интересное, что услышал Никита от самого Константина Михайловича, он всерьез опасался за жизнь молодого волхва. И не побоялся признать своих страхов.

Всего лишь личная корысть, а не боязнь за чью-то жизнь, – понял Никита, уже давно разобравшийся в характере Меньшикова. Великий князь был в своем праве, тщательно сохраняя баланс сил между лояльными кланами и аристократами, жаждущими посадить на императорский трон своего человека. Значит, нужно торопиться усилить свое влияние, думал волхв, и в чем-то отец Тамары прав.

– Ты куда уехал? – с тревогой спросила девушка. Она не в первый раз замечала, что парень неожиданно отключался от реальности, и в этот момент зрачки его наполнялись чернотой. Неужели последствия «радуги» дают о себе знать?

– Я уже здесь, – очнулся Никита и беззаботно заулыбался. – Извини, что отвлекаюсь. Мне предложили дипломную работу, вот и обдумываю концепцию.

– Уже? – поразилась Тамара. – Ты же только начал учебу. Обычно начинают с третьего курса готовиться к диплому.

– Так и есть. Только научный руководитель посчитал, что в моих задумках есть рациональное зерно. Извини, не могу сказать, чем занимаюсь. Военная разработка.

– Да, конечно, – пожала плечами девушка. – Я и не настаивала на откровении. И прошу тебя – съезди в Коллегию, поговори с опытными волхвами. Я беспокоюсь о твоем здоровье.

– Точно? – Никита протянул свои руки и взял в них теплую ладошку княжны. – Неужели нашелся кто-то, кто переживает за меня?

– Я действительно за тебя переживаю, – кивнула Тамара и вдруг почувствовала небывалую теплоту нежности, затопившую ее грудь. Аура стала изменяться и деформироваться, соединяясь с энергетикой поля Старицкого; ход абсорбции был настолько мощным, быстрым и весьма неожиданным, что княжна переключилась на магическое зрение и зачарованно смотрела на процесс слияния. Бирюзово-розовые всполохи ее ауры вплетались в алые искрящиеся пятна ауры Григория, выстраивались в непроницаемую защитную стену. Захоти сейчас кто-нибудь нанести вред волхву – у него ничего бы не вышло. Защита обретала стройность по образу плетеной кольчуги, нанизываясь колечком на колечко, слой за слоем. И это было так завораживающе и прекрасно, что Тамара потеряла счет времени и пропустила сигнал о чужеродном плетении в ауре Никиты на глубинном уровне.

– А теперь ты куда-то отплыла, – донесся до нее голос Старицкого. – Я уже две минуты смотрю в твои прекрасные глаза и вижу в них странный туман.

– Что ты сказал? – очнулась Тамара.

– Говорю, может, прогуляемся? Смотри, солнце светит, снег уже растаял. «Погодники» передали, что сегодня тепло будет. Через неделю-две зима придет.

– А ты ничего не почувствовал? – вставая из-за столика, с подозрением спросила девушка.

– Я почувствовал, что кто-то обо мне беспокоится, – Никита достал бумажник и заплатил подошедшему официанту нужную сумму. Он не хотел признаваться, насколько ему было хорошо от мягких, пушистых и таких приятных прикосновений ауры Тамары. Наверное, так себя чувствует ребенок, которого ласкает мама своими нежными и сильными руками, и осознает, под какой сильной защитой он находится. Наверное, его приемная мама Лиза так же обнимала Никиту, только все это было каким-то чуждым. Да, была благодарность, но привязанности и счастливого ощущения родства не хватало. А вот сейчас произошло то, чего он жаждал всю жизнь.

Они вышли на улицу, щурясь от яркого солнца, и Никита уверенно направился в сторону яхт-клуба, увлекая за собой задумчивую княжну. Следивший за ними молодой парень в светло-зеленой дутой куртке с капюшоном на голове сел на одну из многочисленных скамеечек, расставленных вдоль аллеи, вытащил телефон и приник к нему.

– Алло, госпожа, – сказал он негромко. – Назаров действительно находится на территории яхт-клуба. Ваша подсказка была точной. Но он не один. Да, с девушкой.

– Кто она? Ты ее знаешь? – женский голос в трубке стал напряженным.

– Я могу ошибиться, но это княжна Меньшикова. Старшая.

– Кто? – изумление в голосе собеседницы было неподдельным. – Ты в своем уме, Ленька?

– Я же предупреждал, что могу ошибиться, – шмыгнул носом парень. – Но мне кажется, это она. Подождите несколько минут. Я сделал фотографию на камеру и сейчас синхронизирую с телефоном, чтобы переслать снимок на вашу сетевую почту.

– С телефона не мог сфотографировать?

– Лариса Георгиевна, у меня слабая камера на аппарате. Я предпочитаю настоящую оптику, а не эту дешевую подделку, – оскорбился Ленька.

– Ладно, заныл… Давай скидывай. Интересно-то как…

Парень разложил на своих коленях небольшой серебристый фотоаппарат и мобильный телефон, провел несколько манипуляций, закрываясь от солнечного света, потом, довольный своей работой, кивнул. Набрал на телефоне функцию сопряжения с отдаленным девайсом и, не перекачивая нужный файл в его память, переслал по адресу. Звонко блимкнул сигнал, что пакет доставлен.

Через минуту телефон выдал мелодичную трель.

– Слушаю, – голос Леньки вдруг стал сиплым.

– Бросай свою шпионскую деятельность и езжай ко мне, – властно сказала Лариса. – Это действительно Тамара Меньшикова. Вот сердцем чувствовала, что в этой истории много вкусного.