Глава 16
Из уст Бажаняна такая команда звучала словно угроза. Если бы они делали, как я им с Буяновым расписывал, то результат должен был быть вполне приемлемым. По крайней мере, МиГ-21 не смотрелся бы «мальчиком для битья».
— Товарищ подполковник, а что случилось? — спросил у расстроенного Бажаняна Барсов.
— Рубашка у меня засучилась! — выругался Араратович, затушив свою сигарету об подоконник, высунувшись на улицу из окна.
Прямо с языка сорвал, Бажанян! Будь я на его месте, также бы Марику ответил. Как будто не видно по настроению командира, что липецкие лётчики гоняли как курсантов наших начальников с солидным боевым.
— Смех-то, какой, — вошёл в кабинет, покачивая головой Буянов, снимая противоперегрузочный костюм. — Где этот Родин?
Ну, давайте вы ещё мне выскажите своё недовольство! Сами два начальника решили первыми полететь, а теперь будут меня во всём винить. Пустили бы других полетать, присмотрелись к сильным и слабым сторонам, подготовились и уже дали бы нормальный бой липчанам.
— Здесь, товарищ подполковник, — отозвался я, поднимаясь со своего места.
— Сиди! — махнул он рукой. — Твоя тактика не работает. Вообще! Какие там манёвры с заходом в слепую зону⁈ — возмущался Иван Гаврилович. — Нет шансов у 21го. Так что, в течение нескольких дней просто полетаете все по очереди за цель для них, и на этом разойдёмся.
— Товарищ подполковник, да как так⁈ — возмутился Марик, вскочив на ноги. — Они тут наши МиГ-21е хают. Говорят, что древние. Мы с этим разве согласимся?
— Барсов, а ты чего так возбудился? — спросил Буянов, и Марик сел на своё место. — Попробуешь с ними потягаться и там всё докажешь. Вон, с Родиным в паре как раз и полетишь.
Блин, лучше напарника мне нельзя дать⁈ И вообще, не рано ли мне лететь ведущим на воздушный бой.
— А не рано ли ему ведущим лететь? — спросил Бажанян.
Радует одно, что с командиром мы на одной волне. Что теперь скажет комэска?
— Почему бы и нет, Тигран Араратович? — обратился к Бажаняну Иван Гаврилович, когда командир уже смотрел на него вопросительно. — Родину надо ведущим летать побольше. Допуск недавно получил, так что пускай нарабатывает навыки.
— Я не против, — сказал Бажанян.
Не слишком долго решался этот вопрос. Моего мнения и желания Барсова спросить не хотят? Вроде бы мы с Мариком не «в контрах», но и не самые лучшие друзья.
С другой стороны, у нас был опыт работы в паре. Уходили мы в районе Хоста от преследования Ф-16ми Пакистана. Но тот опыт, скорее всего, негативный. Марика ведь тогда сбили, и он катапультировался.
После окончания вечерней постановки, мы с Мариком подошли к Ткачеву для обсуждения завтрашнего полёта. Решено было сразу начинать бой пара на пару без предварительных одиночных.
— Так, молодёжь, сразу говорю, что нужно быть аккуратнее, — инструктировал нас Ткачев. — Понятно, что у вашего полка задета честь, но бой учебный.
— Работаем на одном канале. Аккуратно, лоб в лоб не летим друг другу, — улыбался его ведомый.
Самоуверенность так и прёт из них.
— Это понятно. Тем более что с вашим прицелом нет смысла вступать в ближний бой, — сказал я, пытаясь немного задеть своих завтрашних оппонентов. — С таким самолётом можно и не уметь закладывать виражи и боевые развороты, верно, Марк?
Я повернулся к Барсову и подмигнул, чтобы тот занял мою линию повествования.
— Вот-вот, мужики. Вы у себя в Липецке и высший пилотаж-то не крутите теперь, верно? Навыков и ума много не надо, чтоб подойти на несколько десятков километров, кнопочку нажать и пустить ракету…
Ох, и разошёлся Марик! Ткачев уже начал краснеть оттого, что его пытаются выставить неучем в ближних манёвренных боях.
— Мне кажется, что вы уже разучились… — продолжал Барсов не сдерживать свой словесный понос, но ведомому Ткачева это надоело.
— Так, успокоился, мальчик! — пригрозил он ему. — Хотите ближний бой, тогда завтра и покрутимся на виражах. Пакетики только захватите, чтоб было куда рыгать.
Парень хлопнул ладонью по столу, собрал вещи и вышел из кабинета. На нашу небольшую перепалку никто внимания не обратил, а вот Ткачев решил сказать своё последнее слово.
— Саня — парень горячий, но очень способный. Отец у него был испытателем, но погиб лет десять назад. Он всё хочет по его стопам пойти, — сказал майор, обворачивая ремнём наколенный планшет.
— Сейчас трудно туда пробиться? — спросил Марк. — Он же из династии получается. Должны из уважения к памяти отца взять как минимум.
— Он и так бы поступил без проблем. Саша грамотный. А вот командование наше не отпускает. Мол, народу нет, служить некому и всё в подобном ключе. Пишут отписки наверх, и ребята остаются в полку, — сказал Ткачев.
— А требования вообще, какие сейчас? — спросил я, и Ткачев слабо улыбнулся.
— Иллюзии питаешь? Ладно, мечтать не вредно. Вредно не мечтать, — выдохнул майор. — Второй лётный класс минимум, но лучше первый. Налёт не менее 800 часов. Это для нас, истребителей. Ну и не менее четырёх лет непрерывной работы.
Можно сказать, что ни одному из критериев я пока не соответствую.
— Да и два реактивных типа воздушного судна. У вас, как я понял, с этим в полку напряжено, — сказал Ткачёв.
— Училищные не в счёт? — спросил я.
— Неа. Когда вам МиГ-29 поставят, тогда и будет возможность у вас второй тип освоить, — похлопал меня по плечу майор. — Давайте условия разберём на завтра.
Пока разбирали завтрашний полёт, время пришло выдвигаться на ужин. На пути в столовую и во время приёма пищи Марк неустанно озвучивал свои теории и разрабатывал тактику.
— Серый, делаешь переворот, выходишь им в заднюю полусферу. Тут я начинаю атаковать их сверху, сбиваем их в кучу, чтобы они не могли маневрировать, а дальше по «классике», — рассказывал Барсов, перемещая в воздухе вилку и ножик в качестве наших самолётов.
— По какой «классике»? — спросил я.
— Классике юмора, — улыбнулся Гусько. — Это тебе не в поле противнику по флангам бить. Ткачев с ведомым могут и под вами проскочить.
— Под нами? — удивился Марк. — Блин, а вот про маневр по высоте я и не подумал.
— Зря только силы свои ты потратил, на то, чтобы думать, — посмеялся Гусько.
После ужина ненадолго вернулись в штаб, чтобы уточнить задачу на завтра. Для меня и Марика она осталась без изменений, а вот остальным предстояло выполнить несколько боевых вылетов на бомбоштурмовые удары. Теперь нужно было отработать по нескольким кишлакам вблизи границы с Ираном, которые только представляются в общем понимании как жилые. Обычные опорные пункты с небольшими скоплениями духов. Почему только надо задействовать в этом ещё и нашу эскадрилью, когда есть штурмовики, понятия не имею.
Бажанян объявил, что таким образом командование экономит ресурс авиационной техники, распределяя задачи между подразделениями.
Пускай так. Начальству виднее.
Наступил следующий день. Боевая работа шла по своему плану, а мы с Мариком продолжали отрабатывать свой. Уже полчаса ходим «пеший по лётному», а всё равно находим дыры в подготовке.
— Сблизились. Манёвр! — скомандовал я и Марик стал отходить в сторону, выполняя переворот.
— Занял 5000, — ответил Марк.
— Понял. Кручу бочку, вправо боевой разворот и веду их на тебя, — сказал я и пошёл по траектории, чтобы Барсов атаковал в бок ведущего МиГ-29.
— Цель вижу! Пуск один, пуск два, — радостно говорит Марк, но я его оптимизма не разделяю.
Марик опять шёл мне навстречу, вместо того, чтобы быть в центре разворота и атаковать противника в бок.
— Поздравляю, ты снова сбил меня, — сказал я, убирая в карман макет МиГ-21. — Ты можешь запомнить, что ты держишь их всегда на линии огня и вращаешься в центре их разворота? Как раз там и есть слепая зона их радара.
— Блин, вечно торможу в этот момент, — почесал затылок Марик. — А если они не пойдут за тобой?
— Тогда они пойдут за тобой, и я начинаю делать то же самое, что и ты.
— Идти навстречу?
Вот балбес! Барсов — мечта карточного шулера. Сто процентов гарантии выигрыша.
— Нет. Формула Покрышкина — высота-скорость-манёвр. У нас есть шанс в борьбе с самолётами новых поколений только в ближнем бою. Сейчас мы специально будем создавать такие условия. У нас с тобой задача не выиграть этот бой, а показать слабые места МиГ-29. Чтобы конструкторы и инженеры попробовали исправить их.
Марик задумался, но молчать не стал.
— А как же честь полка и всё такое?
— Наш полк уже всем всё доказал. Не сегодня, так завтра будем награждены орденом Красного Знамени или ещё чем-то. У нас наград и заслуг в этой войне на полвека вперёд. Этого у нас никто не отберёт, понял? — сказал я и Марик утвердительно кивнул.
— Родин, давай в кабину, — крикнул мне Ткачев, который шёл со своим ведомым Саней к самолётами.
Вот и время пришло! Дубок, как это обычно бывало, посадил меня в кабину. Протянул свою вкусную одноимённую конфетку и пожелал хорошей работы.
— Янтарь, день добрый, 118й в паре со 119 м, запуск прошу, — сказал я в эфир.
— Доброго дня, 118й паре запуск, — дал команду руководитель полётами.
Запуск выполнил быстро, проверил все параметры и стал ждать доклада Марка. Проверил, плотно ли закреплена маска на лице. Сейчас будут большие перегрузки, поэтому снаряжение должно быть подогнано правильно.
— Готов, — доложил Марк, который ещё и махнул мне рукой из своей кабины.
— 612й, парой готовы выруливать, — запросил Ткачев, и руководитель полётами дал им разрешение.
По договорённости первыми в район выполнения задания выходят 29е. Мы идём навстречу и начинаем бой за 10 километров до точки встречи. Этот момент контролирует офицер боевого управления.
— Янтарь, 612му, подскажите район работы? — запросил место расположения зоны для нашего боя.
— 612й, отход с курсом 140. Южная зона, район Фарах. Не ниже 5000.
— Понял, — ответил Ткачёв, когда они с ведомым выстроились на полосе.
Два Ми-24х уже поднялись в воздух, курсируя вдоль стоянки и западной границы аэродрома. Ещё один висел в торце полосы за спиной у взлетающих.
— Янтарь, 612й, паре взлёт максимал, — запросил разрешение Ткачёв и получил его от руководителя полётами.
Пара истребителей начала разбег, отбрасывая чёрный шлейф. Характерная особенность МиГ-29. Он сильно «коптит» на максимале.
— 612й, взлёт произвели, отход с курсом 140.
Теперь и наша очередь с Мариком. Не так уж и много раз я летал в паре ведущим, но законность допуска уже не оспоришь. Минимальное количество полётов для этого допуска я сделал, так что пора показывать себя и в качестве ведущего.
Марик подтвердил готовность к взлёту. Включили форсаж и помчались парой по полосе. Отрыв, и я сразу начинаю контролировать своего ведомого через зеркало справа и слева от меня. Вот он пристроился ко мне.
— Справа на месте, — доложил Марик.
— Янтарь, 118й парой взлёт произвели. Прошу 6000 в зону, — запросил я.
— 118й, 6000 разрешил.
Пока летели до зоны, проверил, работает ли фотоконтрольный прибор и прицел в режиме ГИРО. Стрелять мы ни в кого не будем, но для контроля результатов он понадобится.
— 118й, до цели 50, — дал мне информацию ОБУшник.
— Понял.
Успеха от этого учебного боя я не ждал. Главное — показать слабые места у МиГ-29. Попутно можно доказать Ткачеву, что зря он так высказывался насчёт «весёлого». Пусть и есть доля правды в его словах, но уважать самый заслуженный истребитель времён Холодной войны он обязан.
— До цели 30.
— 119й, работаем по варианту 1, — сказал я в эфир.
— Понял, — неуверенно ответил Марик.
Для него я лично написал шпаргалку на все наши манёвры и заставил его приклеить перед собой на таблицу прицельных данных. Думаю, что сейчас он ищет этот вариант 1 в листке.
— До цели 25. 612й, курс 320, 5000, — дал команду Ткачеву ОБУшник.
Значит, нам навстречу летят 29е. В первом раунде они идут с принижением, во втором мы. Так будет честно.
Солнце светило всё ярче. Если всё сработает, нашу хитрость липчане оценят высоко. Надеюсь, что мы не ошиблись в расчётах и с азимутом солнца.
— До цели 20.
— 119й, по команде, — сказал я в эфир, заметив, что Марк сзади начал слегка покачиваться с крыла на крыло.
Вижу, как приближаются к нам 29е. В условиях реального боя нас бы уже на такой дальности расстреляли ракетами и от них не факт, что можно было уйти.
— До цели 15.
Дыхание стало чаще. В голове прокрутил все те манёвры, которые сейчас нужно будет выполнить. Солнце как раз в том направлении, которое нам нужно.
— 119й, внимание, — сказал я в эфир.
— 10, — громко произнёс ОБУшник.
— Паашли! — произнёс я.
Резко переложил самолёт в левую сторону и ушёл на высоту 5000. Краем глаза увидел, как за мной устремились Ткачёв с ведомым. Пока не облучают. Значит, не поймали ещё в прицел.
— Справа давай, крутим «ножницы»! — командует Ткачев.
— Второго потерял.
— Выше ушёл. Не успеет подойти, — самоуверенно говорит Ткачёв.
Начали меня зажимать два противника. В перископ смотрю, но сзади пока никого не наблюдаю. Марик, должен быть сейчас как раз со стороны Солнца.
— Слева заходи! Я сзади справа, — даёт команду Ткачёв своему ведомому.
Слева вижу, как начинает выходить чуть сверху от меня противник. Пора начинать. Главное сейчас правильно рассчитать начало манёвра. Надо ещё ближе подпустить к себе.
— Наблюдаю. Готов работать! — весело говорит Санёк.
— 119й, внимание! Манёвр! — громко командую я в эфир.
Ручку управления самолётом на себя, педалями меняю направление и начинаю выполнять «бочку» влево, замедляя скорость.
— Горку делай! Уйдёт!
Одна бочка, вторая и уже выскочил передо мной ведомый пары противника. Попался на мой маневр «управляемой бочки».
— Да… что он делает! — ругается кто-то в эфир.
Переворот и выравниваю самолёт по горизонту. Второго не вижу, но ведомый, атаковавший слева, теперь в незавидном положении.
— Он сзади. Сзади! — громко говорит Ткачев.
— Как так, он сзади⁈ — негодует Санек.
— Сейчас прикрою!
— Не могу сбросить, — негодует ведомый Ткачева.
МиГ-29 начинает маневрировать, но я плотно держусь за ним. Скорость большая, но при таких манёврах у них преимущества нет. За несколько секунд вспотел, как за час пробежки. Дышать не так и легко, а значение перегрузки даже не контролирую.
— Вправо ухожу! — в эфир говорит Санек, но это нам и надо.
Как раз навстречу солнцу, откуда и должен выскочить Марк.
— Блин солнце! Не вижу вас! — говорит Ткачев.
— Вижу цель! Работаю! Пуск первый, пуск второй! — радостный голос Марика, пролетевшего где-то справа от меня.
— Пуск один! Пуск два! — докладываю я и выхожу вправо. — 119й высота сбора 7000.
— Понял, наблюдаю.
Первый раунд, судя по всему, остался за нами. Однако чувство такое, что нам просто поддались или недооценили.
— Расходимся, — сказал Ткачев. — Раунд два, мы с превышением.
